Небо надо мной треснуло. По-настоящему. Когда я открыла глаза в первый раз, то попросту решила, что я все еще сплю. Попробовала перевернуться на бок и опять заснуть. Но не тут-то было. Как оказалось, я лежала в странной конструкции, жесткой и тесной. И стоило мне только заворочаться, как она странно зашипела, дернулась, и треснутое небо пришло в движение.

Затаив дыхание я смотрела, как прозрачная треснувшая крышка моей странной темницы натужно, иногда вздрагивая, медленно ползет вверх. Сонное состояние как ветром сдуло. Доза адреналина, ворвавшаяся в кровь, быстро привела меня в чувство.

Я не помню такое небо! Вот не помню, и все тут. Его глубина, нежные белые, с лиловыми искрами облака восхищали и одновременно пугали меня. Я была в восторге. И в то же время в ужасе. Что это? Прекрасный сон или явь?

Я не помнила, как и почему я оказалась в таком странном месте. Осторожно приподнялась и огляделась по сторонам. Я была в полном одиночестве. Ни души. Только птицы парили в небе, то исчезая в облаках, то вновь выныривая в самом неожиданном месте.

Мне казалось, что воздух вокруг меня дрожал и странно, очень тонко и едва уловимо звенел. Вполне возможно, что все это мне привиделось.

Удостоверившись, что никакая явная опасность мне не угрожает, я поднялась на ноги и ступила на твердую землю. Ею оказалась скала без единого намека на хоть какую-то растительность. От темного, почти черного камня шло необъяснимо приятное тепло.

Мой серебристый костюм на фоне скалы казался почти белоснежным. Длинная, слегка вьющаяся прядь упала мне на грудь.

Я — рыжая? Почему я не помню, как выгляжу? Как нечто редкое и диковинное я рассматривала прядь волос, растирая ее между пальцами и пытаясь собраться с мыслями.

Меня зовут… Вот ведь беда, я даже имени своего не помню. Как и не помню, каким образом и когда на моих ладонях появился нежный, едва уловимый орнамент. Если бы не нездоровая бледность кожи, то его вполне можно было и не заметить.

Я попыталась поддернуть вверх узкий рукав, но мне это не удалось. Комбинезон сидел так плотно, словно вторая кожа.

На неуверенных ногах я сделала несколько шагов. Ну, точно — я на этой скале совершенно одна. Вершина ее теряется где-то вверху между облаками.

Подойти к краю я не решилась, и опустилась на четвереньки. Осторожно подползла к самому краю и посмотрела вниз.

Далеко-далеко внизу сверкала извивающейся лентой река. Немного дальше, среди сине-зеленых деревьев виднелись башни замков, больше напоминавшие острые стрелы, чем каменные постройки.

Ветер трепал мои волосы, то и дело бросая в лицо непослушные пряди. Подгонял облака, проплывавшие так близко, что казалось, протяни руку — и ты дотронешься до них.

Словно завороженная я любовалась просто сказочной картиной.

В животе предательски бурчало от голода, во рту пересохло. Безумно хотелось пить. Ноги и руки мелко дрожали от слабости и усталости. Мозг готов был взорваться от тысяч сумбурных мыслей, упрямо лезших в мою голову.

Кто я? Откуда? Где моя семья? А может, я здесь единственное разумное создание, к тому же застрявшее на дикой, совершенно пустынной скале?

Пытаясь хоть что-то вспомнить и найти ответ хотя бы на один вопрос, я задумчиво следила за тенью, упавшей на проплывающее внизу облако. Тень увеличивалась так же стремительно, как росла моя растерянность и отчаяние.

И только когда облако отнесло ветром в сторону, а тень не только не исчезла, но и увеличилась в размерах, я осторожно повернула голову и посмотрела вверх. Медленно, очень медленно я подняла глаза к небу. И если бы я не стояла на четвереньках, то непременно рухнула бы на землю.

Огромный черный дракон падал стрелой вниз. Он был еще далеко, но я совершенно четко видела его уродливую шипастую голову, хищно оскаленную пасть и горевшие огнем глаза.

Не трудно было догадаться, кто был его мишенью. Страх страхом, усталость усталостью, но жить-то хотелось!

Попятилась от края скалы, сделала неуклюжий перекат ы сторону. Попытка встать на ноги ни к чему хорошему не привела. Только чуть носом в камень не клюнула. Зато заметила углубление в скале и быстро поползла к нему. Зашипела от боли, когда коленом наступила на острый осколок. Схватила его, решив, что камень в руках все же лучше, чем ничего. Скатилась в углубление, перевернулась лицом вверх так, чтобы видеть чудовище и что есть сил, вжалась спиной в свое хлипкое убежище. Дракону придется выцарапывать меня из скалы, а без драки я ему не сдамся.

Вскоре чудовище оказалось так близко, что кроме его сверкающей угольной чернотой чешуи да ужасных когтистых лап я больше ничего не могла видеть. С ужасом я поняла, что мои попытки спастись были смешными и тщетными. Он запросто может убить меня только одним ударом своего закрученного когтя.

Но когда вместо того, чтобы напасть на меня, он пролетел мимо, с шумом тормозя толстым брюхом и высекая искры когтями о камень, я сделала еще одну попытку спастись. Я вскочила на ноги и бросилась в противоположную сторону. Ватные ноги, дорога под горку и страх, бешеным пульсом бьющийся в висках сделали свое дело. Я плохо соображала, куда бегу, едва дышала и уж точно ничего не слышала из-за своего шумного дыхания.

Но далеко убежать мне не удалось. Когда, неловко оступившись, я стала падать, какая-то сила подняла меня в воздух и понесла прямо на скалу. Я ощутила, как две крепкие ладони легли мне на талию. Охвативший меня страх вопил, что вот именно сейчас острые когти станут рвать мне бока. А чей-то странный шелестящий голос, прозвучавший, казалось, в голове, насмешливо прокомментировал:

— Не слишком ли бережно тебя держат эти когти?

Всего за мгновение до того, как моя разнесчастная головушка должна была встретиться с камнем, меня вдруг круто развернули. Делая кульбит в воздухе, я невольно подняла остроконечный камень, который так и не выпустила из руки. Умру, но чешую этой твари подпорчу.

В тот момент, когда я прикоснулась спиной к скале, рука высоко взметнулась в воздух. Да так и застыла всего в нескольких сантиметрах от… человеческого лица. Настоящего человеческого лица.

— Ух ты, какая отчаянная, — даже не вздрогнув, пробормотал мужчина низким, с хрипотцой голосом. — И что же, ударишь?

Его руки медленно, но настойчиво притягивали меня к его широкой, ну просто ооочень широкой груди.

Несмотря на отчаяние, ударить камнем человека, пусть даже и такого нахального, оказалось непросто. Поэтому я оружие свое опустила, но упершись ладонями в его грудь, попыталась освободиться. Расстояние между нами тут же увеличилось. Правда, у меня сложилось впечатление, что причиной этого успеха были вовсе не моя тренированность и сила. А мне попросту позволили это сделать. А его ладонь все также продолжала обжигать спину, и, что самое возмутительное, вторая — легла мне на ягодицу. И, кажется, он даже сжал ее. Легонько так. Но не заметить этого я не могла.

От возмущения я зашипела и вонзила коготки в его грудь. Но он даже бровью не повел, а только слегка дернулась в насмешливой ухмылке губа. Судя по всему, к боли этот мужчина привык.

Только сейчас я обратила внимание, что лицо его вовсе не было смуглым, как это показалось мне вначале. А темным от запекшейся на нем крови. Из ссадины, протянувшейся от самого виска к кончику длинного, с приличной горбинкой носа, сочилась кровь.

Да и разодранная кое-где рубаха была в странных бурых пятнах. На груди, прямо под моими ладонями зиял глубокий, все еще кровоточащий рубец. И нанесла ему эти увечья явно не я.

Я поспешно отдернула от него руки. Да так и застыла с поднятыми вверх окровавленными ладонями.

— Боишься крови, найтири?

Найтири? Это слово мне не известно. А может я его попросту забыла?

— Лисичка. Найтири — это лисичка, — ответил мужчина на мое удивление. И тут же зарылся носом в мои волосы и шумно втянул воздух.