— Что еще говорят?

— Больше ничего, повелитель.

Митус расслабленно облокотился на кресло и с легкой понимающей улыбкой обратился к Олли:

— Знаешь, мне нужно добыть кое-какую информацию. Я думал обратиться с этим к нашим ищейкам и дознавателям. Но ты же все равно окажешься в курсе дела. Не так ли?

— Такая у меня работа, — не моргнув даже глазом, спокойно ответил Олли.

Митус хмыкнул, так, мол, я и думал.

— Вот и чудесно. Думаю, ТЫ с этим заданием справишься гораздо лучше. Олли, мне нужна вся информация об этой Инимис и её родственниках. Раскопай эту историю о её родителях, не забудь разузнать о той старушке, которая воспитывала девушку. И обязательно обо всех ныне живущих родственниках-мужчинах.

— А о бывшем женихе?

— Почему «бывшем», Олли? Разве он разорвал договор обручения?

— С этого утра девушка находится под покровительством самого повелителя. Разве это не основание для того, чтобы разорвать договор? Который, я почему-то уверен, окажется незаконным.

— Во-первых, старик, девушка еще не под покровительством повелителя. А во-вторых, ты что-то знаешь эдакое о том «женишке»?

— Нет, повелитель, ничего конкретного не знаю. Это только лишь мои догадки. И кстати, покровительство и забота о сиротах, проживающих на территории земель Вашего рода — Ваша прямая обязанность. Так что по закону, Инимис находится под Вашим непосредственным покровительством. Если, конечно, Вы не решите переписать законы, повелитель.

Митус долго переваривал дерзость старого слуги. Но возразить ничего не смог, Олли действительно был прав. Девушка проживала в селении, расположенном на землях его семьи. А значит, без его ведома и согласия, пусть даже формального, ни о каком обряде соединения не могло быть и речи.

— Я так понимаю, эта Инимис тебе понравилась, Олли.

Наконец-то на лице слуги промелькнуло подобие легкой улыбки.

Я вихрем выскочила из замка и никто не посмел меня остановить. И погоню за спиной я так и не услышала. Что, настолько уверены, что я не сбегу? Наверняка все входы и выходы из замкового сада запечатаны охранными заклинаниями.

Поэтому, глотая слезы, я помчалась не к центральным воротам, а по едва заметной тропинке. Не сбегу, так хоть спрячусь. Обида разрывала грудь напополам, а слезы щедро орошали мои щеки, щекотно скапливались на подбородке, капали за глубокий вырез платья.

Сволочи! Какие же они сволочи! Какими только словами я не обзывала этих двоих негодяев! Коварная память вытолкнула на поверхность не одно крепкое словцо. И ведь вот что обидно, я готовилась к боли, ужасу. Настраивалась проявлять терпение и мужество. А тут вот … насмешки и шуточки! Ну кто в здравом уме выдержит такое обращение? Видите ли, его заводит моё смущение!

Но разозлиться так и не получилось. Я ревела от обиды, как малолетняя девчонка, несясь по утопающему в сумерках саду. Тропинка круто свернула влево. Огибая на бегу разлогий куст, усеянный крошечными светлыми цветами, я едва успела остановиться, как на моем пути оказалось то самое озерцо, у которого на рассвете я повстречала купающегося драга.

Желание бежать куда-то дальше испарилось, словно я достигла места, к которому и стремилась. Усталость физическая и моральная наполнили тяжестью каждый мой мускул и буквально вынудили присесть на небольшой камень, лежавший у самой воды. Я сняла туфельки, приподняла платье и осторожно спустила ноги в воду. Она была прозрачная, как слеза и достаточно прохладная. Как раз то, что и нужно моим уставшим ножкам.

Шальная мысль закралась мне в голову: а может, и правда, сбежать? А что? От жениха я Ини уже спасла. Я не ожидала, что цена этого спасения окажется столь высокой.

Хотя… Так ли она высока? Сверкающее в темноте прозрачное пятно явило передо мной смешную мордочку дракона. А этот где пропадал? И как это я умудрилась о нем забыть? Как там его Инимис назвала? Элементаль.

— Ты почему раньше не появлялся? — всхлипнув, прошептала я.

В саду, в котором были слышны лишь шелест листьев на ветру да ненавязчивое журчание воды в источнике, мой шёпот прозвучал слишком громко.

— Не было опасности, — прошелестело в голове.

Ах, вот оно как? То же мне, защитничек нашёлся. Или защитница?

— Ты он или она? Знаешь, как отсюда сбежать?

— Зачем бежать? — удивился элементаль, проигнорировав первую часть вопроса.

Затем вдруг навострил крохотные ушки, прислушался и неожиданно растворился в темноте. Почему-то именно сейчас вдруг стало немного жутко.

А чего, мне, собственно бояться? Драга? Может, все же, сбежать? Мурашки колко протопали вдоль позвоночника, утверждая меня в этой мысли.

Я намочила в озерце руку и вытерла слезы.

Да нет, не буду я убегать. Будь это просто драг — может, и попыталась бы. Никуда бы он не делся, нашёл бы себе новый сосуд, наполненный магией. Но этот мужчина был не просто драг. Все его проблемы случились из-за меня. Это я украла его силу. Это из-за меня он остался калекой.

Хотя, с другой стороны, сам виноват. Я его за язык не тянула.

Где-то за спиной хрустнула ветка. Я настороженно оглянулась и прислушалась. Вокруг было темно, но в появившемся из-за куста силуэте я безошибочно узнала его.

Вскочила, готовая снова броситься наутёк. Но что-то меня остановило. Может то, что мужчина шёл не спеша, словно каждый шаг доставлял ему боль и мучения? А может, виной тому был его взгляд, который прожигал даже сквозь ночную темноту.

Нужно прекращать это безобразие. Но как? Как, как, да произнеся те самые слова! Как там он говорил? «Моя жизнь — твоя жизнь. Моя сила — твоя сила…» Про жизнь можно и пропустить. Все-таки, побег ещё никто не отменял. Да и не готова я пожертвовать своей жизнью.

— Моя сила — твоя сила, — громким дрожащим голосом произнесла я. Мужчина замер, будто не мог поверить, что наконец-то услышал эти слова. Я продолжила: — Принимаешь ли ты мою силу, драг?

Я не дышала, он тоже застыл, словно немое изваяние. А вот окружающий нас сад, казалось, обрадовался происходившему здесь безумию. Сорвавшийся не пойми откуда ветер трепал старые яблони. То и дело неподалёку падали перезрелые плоды, наполняя все вокруг тягучим запахом спелых яблок. Целый рой лепестков, сорванных с ближайших кустов закрутился в воздухе небольшим смерчем и промчав вокруг озера, осыпался на меня белоснежным дождём. Даже звезды любопытно высыпали на небосвод, осветив все вокруг мягким, каким-то потусторонним светом.

Прошло всего несколько ударов сердца, и драг сделал шаг вперёд. Я с замиранием сердца смотрела, как мужчина приближается — каждый его шаг отзывался в душе странным звоном. Сейчас он дойдет и... Что тогда?

Я все-таки не выдержала и подалась назад и продолжала растерянно пятиться, пока не уперлась спиной в ствол дерева. Дальше отступать было некуда.

Как медленно этот драг идет... и как невероятно быстро...

Вот он уже в трех шагах...

В двух...

Вот он уже так близко, что протяни он руку, и сможет дотронуться до меня. Солус продолжал молча сверлить меня тяжелым взглядом, и с языка невольно сорвалось:

— И не смотрите на меня так.

Это стало моей ошибкой.

Неуловимо быстрым движением драг перетек ближе, и даже больная нога не помешала ему, и мрачной тенью навис сверху.

— А как я смотрю? — ночь в его глазах исчезла, сменившись искрами, расплавленным золотом плескавшимися в темных бездонных зрачках. Как же он красив! Безумно холодной, хищной, недосягаемой красотой…

Таких пронзительных, как само ночное небо глаз с яркими золотистыми искрами у людей не встретишь — только у хищников. Голодных, свирепых, опасных.

Образ огромного зверя, нетерпеливо постукивающего по земле хвостом и внимательно следящего за беззащитной жертвой, молнией мелькнул в голове, но я ничего больше не сказала. Вообще не издала ни звука. Только поморщилась и отвернулась, не выдержав его тягучего взгляда.