Медитация и самовнушение ни к чему не привели. Я всё ещё смущалась и боялась предстоящего разговора.

Я обречённо вздохнула, вытерла ладонью мокрые щеки и прошептала:

— Ини, ты поможешь мне одеться?

— Да конечно! О чём речь! Даже в комнаты Солуса провожу тебя. А то мало ли…

Наверняка, она хотела сказать «сбежишь», но вовремя прикусила язык.

Ини вынула из сундука комплект яркого синего цвета. Потом пристально, с прищуром на него посмотрела. Оценивающе глянула на меня…

— Нет, не пойдёт. Ты и так слишком бледная. А синий вообще тебя в мышь превратит.

И тут же выдернула невесомое, из нежнейшего алого шёлка платье.

— Вот. Это как раз подойдёт.

Слишком яркое. Слишком невесомое. Слишком воздушное и слишком прозрачное.

Но я даже спорить не стала. Позволила ей облачить себя в это яркое платье и с удивлением заметила, глядя в зеркало, что алый цвет действительно несколько нивелировал мою бледность. Ну, по крайней мере, отвлекал на себя внимание.

Плотный корсет туго обнял мою грудь. Я даже попыталась несколько её утрамбовать, смутившись того, какой пышной она вдруг стала казаться из-за этого наряда. Но, поняв бесполезность моих попыток, махнула на это рукой, прикрыла глубокое декольте несколькими прядями волос и отправилась вслед за Ини. Невесомая ткань алым облаком обнимала мои бедра, струилась по ногам, путаясь и мешая идти. А может, это просто ноги от слабости и нерешительности отказывались передвигаться.

Я ничуть не удивилась, обнаружив сразу за дверью моей спальни верного Олли. Конечно же, он совершенно случайно проходил мимо и просто остановился у моей двери. Отдохнуть решил, а вовсе не подслушивать.

— Повелитель с братом беседуют на малой террасе, — тут же доложил он.

— Спасибо, — кивнула я, смутившись его странно умильного взгляда. Что это с ними со всеми?

Ини что-то тараторила легкомысленное, крепко держа меня под локоток. Она действительно не отступила от меня ни на шаг, пока мы не добрались до террасы.

Я лишь мельком заметила окружавшую нас красоту. Цветущие растения в кадках, облака, запутавшиеся в вершинах деревьев, порхающие бабочки и распевающие песни птицы.

Всё это потеряло значение, едва я увидела его. Увидела, и тут же чуть вновь не разрыдалась.

Обретя свою магию, он словно стал выше, раздался в плечах. Волосы шелковистой копной обрамляли на первый взгляд резкое, но такое красивое лицо. Высокие скулы и квадратный подбородок были гладко выбриты. Черные брови хмурились над сверкающими ониксами его глаз. Нос с горбинкой отбрасывал тень на такие чувственные губы.

— Мне теперь кровь из носу нужно найти яйцо Тантума. Но я понятия не имею, где…

Он замолчал на полуслове, едва заметил меня. Вздрогнул. Несколько раз моргнул, будто не верил своим глазам. И всего в два шага оказался рядом.

Я понимала, что вовсе ему не ровня и, скорее всего нам вскоре придётся расстаться. Но как же я обрадовалась его порыву. Как же было уютно в его руках, которые тут же бережно взяли меня в кольцо.

Я не удержалась и провела ладонью по скуле, идеально ровной скуле, которую ещё недавно разрезал уродливый шрам. От него сейчас не осталось ни следа. Равно как и от его хромоты. Его собственная магия, в разы усиленная подчинившейся магией мерзкого колдуна излечила его. Я знала из разговоров слуг, тихо журчавших рядом, пока они думали, что я сплю, что теперь Солус был одним из сильнейших повелителей Ириды. Силой с ним могли тягаться только драги, жившие уединённо в горах. А такой могучий и влиятельный человек должен со временем передать собственным потомкам свою силу, власть, влияние. Тем самым потомкам, которых я ему подарить не смогу.

Но я смогу освободить его от себя. А ещё, вернуть то самое утерянное яйцо. Для его сына.

На второй день после того, как меня вырвали из лап колдуна, мне приснился сон.

Маленький, пухлый малыш, так напоминавший мне Солуса, на неуверенных ножках приближается к тому самому яйцу, которое я спрятала в пещере за водопадом. Правда, оно почему-то во сне было гораздо больше того, которое помнила я. Стоило малышу подойти к яйцу, дотронуться до него крошечными ручонками, как на кожуре появляется кружевная сетка трещинок. С каждым мгновением трещины всё увеличиваются и расширяются, сотрясая яйцо и, наконец, раскалывая его на две половинки. Чёрный, как смоль юный дракончик с алыми глазами с интересом уставился в тёмные глазки малыша. Малыш задорно смеётся и тянется к только что вылупившемуся взъерошенному монстрику. Так похожего на грозного Тантума…

Я шумно сглотнула. Как же мне больно! Как же я хочу иметь такого же пухлого малыша! Как две капли воды похожего на своего отца!

— Нам нужно поговорить, — шепчу я. — И я знаю, где спрятано яйцо.

— Не переживай, моя Эль. И ни о чём не беспокойся. Я найду то яйцо. Наш сын не останется без дракона.

Солус не успевает вытирать мои слёзы. Рыдания сотрясают меня, мешая видеть, слышать, говорить.

— Ты не понимаешь, Солус. Я не могу иметь детей. Ты должен меня отпустить. Я не хочу лишать тебя…

— Тсссс, — его губы накрывают мои, заставляя замолчать, — Ты сама не знаешь, о чём говоришь, моя девочка.

Он разворачивает меня, прижимая к себе спиной. Руки его накрывают мой живот. Ласково, нежно оглаживают его.

— Ты так ничего и не поняла, глупышка, да?

Его тихий смех у самого уха дразнит меня, заставляет ёжиться.

— Закрой глаза и прислушайся, — шепчет на ухо.

Закрыть глаза легко. Даже очень. А вот прислушаться… Что я должна услышать?

— Я тебе покажу, — отвечает на мой мысленный вопрос.

А я и забыла, что мы можем слышать мысли друг друга. Главное, не закрываться, не отгораживаться.

Я замерла, прислушиваясь к его мыслям, к трепету его сердца, бившегося так близко.

— Я люблю тебя. И никуда. Никогда. Тебя не отпущу. Моя Эль.

Ну, эти слова я готова слушать вечно. Моё сердечко пропустило удар и забилось ещё сильнее. Шум ветра стал затихать, стих шёпот деревьев, умолкли птицы. Только моё сердце и его…

И вдруг… Будто слабый, невесомый пульс, зазвучало тихое, робкое: «Тук. Тук, тук-тук». У меня… под сердцем!!!

— Слышишь его, Эль? Это наш ребёнок. Мальчик или девочка…

Так вот, откуда взялись эти умильные взгляды, разговоры о моём загадочном «состоянии». О моей беременности знали все, кроме меня.

Моя беременность. Моё крошечное сердечко. Моё самое неукротимое желание. Мой ребёнок.

— Сын. У нас будет сын, мой Солус.

— Сын. Наш сын…

К О Н Е Ц