— Солус, нужно дождаться подмоги… Ты погубишь её… Он проткнёт её горло кинжалом, — увещевал его брат.

Где-то позади раздавался грохот. Это драконы, которые попросту не смогла пролезть в узкий лаз, пытались расширить его, орудуя лапами и хвостами. А вскоре подоспела и подмога. Вот только толку от них не было никакого.

Шея бесчувственной Инимис находилась в опасном захвате её дяди. А мерзкий старик уже произнёс первые слова клятвы.

Отчаяние сковывало нутро мужчины ледяным холодом. Колдун все предусмотрел. Он заманил их в искусную ловушку. И скорее всего, получив силу Солуса, тот не пощадит его брата. Митус тоже это понимал, но стойко принимал удар судьбы, всё ещё удерживая брата. А вот шанс, что его Эль выживет, оставался. Но какой будет жизнь девушки в компании старого урода?

— Я, Наталиэль…

Прокусив губу до крови, Солус застыл на месте, глядя на Эль и мысленно прощаясь с нею.

— …вручаю тебе себя…

Сердце жгло, оно рассыпалось на части, когда она произносила слова, которые должны были звучать для него.

— Не смей, Эль! Ты моя! И только моя! — рычал он.

— Я люблю тебя, Солус, — вдруг сквозь агонию послышалось ему.

— И я люблю тебя, — обречённо прошептал он, сожалея, что не сказал эти слова раньше. Тогда, когда она могла бы услышать их наяву, а не только в его воображении.

— … свою жизнь… — раскалённой лавой падали слова, — … и свою силу. Примешь ли ты их, Солус?

Мужчина дёрнулся, никак не ожидая услышать именно ЭТИ слова.

— Я принимаю, моя Эль, — мысленно отвечает. А затем громче, вслух, вырываясь из рук растерявшегося Митуса: — Я принимаю твои клятвы, моя Эль.

Губы колдуна всё ещё скалятся в зловещей улыбке. Он ещё не осознал произошедшее. А молния, пронзившая грудь Наталиэль, рассекая воздух и пространство, уже несётся к Солусу.

Огненная боль заставляет задержать дыхание, пронзает его. Разливается огнём и магией по жилам. Сила, в разы усиленная внутренней силой его арии и тёмной магией колдуна, стремительно заполняет каждую клеточку его тела.

Привычный взмах рукой — и вот он уже сжимает рукоять огненного меча. Магия, подстёгиваемая гневом и яростью, бьёт через край.

Взмах — и умертвия рассыпаются пеплом у его ног. Позади доносятся шаги его брата и подоспевшей помощи.

Не успела ещё Эль, потерявшая сознание, коснуться холодного камня, как Солус оказался рядом. Одним точным движением рассекает напополам колдуна, подхватывает девушку на руки и, не оглядываясь, идёт к выходу.

Очень скоро все разгромленные умертвия осели пеплом на неровных стенах пещеры. Второй похититель был схвачен и закован в магические кандалы.

— Оставить его здесь, в пещере, — зло распорядился Митус.

Солус не стал его останавливать. Брат имеет право на своё правосудие. Вопли брошенного в пещере скованного по рукам и ногам родственника Инимис раздавались до тех пор, пока Тантум и дракон Митуса не запечатали вход в пещеру, обрушив хвостами многотонные скалы.

Солус бережно держал в руках свою Эль. Послушный его мыслям, Тантум осторожно рассекал огромными крыльями воздух, стараясь не потревожить ценную ношу своего хозяина.

Вслед за черным драконом летел бронзовый монстр. На его спине восседал Митус, осторожно обнимая прильнувшую к его груди Инимис. На губах мужчины блуждала загадочная улыбка.

— Ты будешь моей арией, Инимис? — мысленно репетировал он речь. И сам себе отвечал: — Конечно же, будешь…

Чувствовала я себя чертовски плохо. Причём, вот уже несколько дней. «Приключение» не прошло для меня даром. Едва только я пришла в себя, как меня замутило. Слабость и головокружение были такими сильными, что проблематично было даже с кровати подняться.

А тут к физической слабости ещё и психологический раздрайв добавился. Солус, к которому я уже привыкла, исчез. Вместо ослабленного недугом и ранами мужчины появился сильный воин, от которого так и фонило силой, магией и властностью. Он так сильно изменился, что я стала бояться встреч с ним. И безбожно спекулировала своим состоянием. Каким-то чудом я стала предугадывать его совершенно беззвучное появление. Тотчас же валилась в постель и имитировала если не обморок, то глубокий сон. Огромных усилий мне стоило не потянуться к его неизменно ласковой ладони, опускавшейся мне на лоб, не ответить на осторожное прикосновение его губ к моим. Я понимала, что без конца избегать его общества мне не удастся. Но отсрочить неминуемое объяснение все равно пыталась.

Несколько дней назад ко мне спешно призвали местную лекарку, которая в замешательстве развела руками. Затем появился дремучий старец, в конце концов скрипучим голосом заявивший, что «такие» болезни он не лечит. Даже бабушка Фойя заглянула ко мне, несмотря на все ещё мучившую её слабость. Она покатала рядом со мной свой клубок судьбы, поболтала со мной ни о чем, а затем вдруг резко наклонилась ко мне, и шепнула на ухо:

— Не мучай ты его, детка. Он и так весь извёлся. Слуг всех, окружающих тоже извёл. Да и его внимание к тебе в твоём состоянии никак не повредит.

— Н-не понимаю, о чём вы.

— Всё ты понимаешь. Просто поговори с ним. Он ведь ничуть не изменился. Только силы немного добавилось. И всего то.

Я шумно сглотнула. Состояние, как состояние. А внимание его… Я была не против его внимания, но и одновременно боялась его. Почему-то всего пару дней назад мне казалось всё простым и ясным. А после того, как я чуть не стала причиной его гибели, все изменилось. Жару в огонь добавило и обращение к нему появившихся откуда ни возьмись подданных.

Они называли его Повелителем! Да он и был им всё это время. Даже когда был искалечен, лишён магии и силы. Причём, искалечен по моей вине. Правда Радуга, которая вдруг решила, что вправе критиковать меня и подвергать сомнению мои суждения, нагло вмешалась в мои думы:

— Сам виноват. Нечего было на несмышлёныша набрасываться.

Это я то — несмышлёныш?!

Радуга вообще в последние дни осмелела. Я почему-то вдруг решила, что буду считать её девочкой. И она, кстати, была не против этого. Она перестала скрываться и стала видима окружавшим меня людям. Мне очень хотелось узнать мнение Солуса о ней. Но ведь для этого нужно было хотя бы поговорить с ним.

И как же этот Повелитель царственно и как нечто само собой разумеющееся принимал всеобщее преклонение и почитание. Это только я всё время была, словно слепой котёнок. Сначала приняла его за банального бандита и насильника. Затем окрестила его драгом. А после всего и вовсе чуть не свела его в могилу.

Чувство вины и странного смущения не давали мне смотреть ему в глаза. Заставляло трусливо прятаться и избегать его.

Фойя ушла, а вместо неё ворвалась счастливая Инимис. Сговорились они, что ли? Дежурство у моей постели устроили?

— Эль, ты представляешь, ОН сделал мне предложение. Мы теперь с тобой не просто подругами будем, а настоящими сёстрами.

— Оу, — только и смогла я выдавить из себя и вдруг горько разрыдалась.

— Эль, ну чего ты? Почему плачешь? Ведь всё хорошо закончилось. Даже лучше, чем можно было предполагать.

— Да что ты понимаешь, Ини.

— Послушай, милая. Все в твоём состоянии ведут себя… странно.

Опять речь о моем состоянии! Да что же все такие понятливые, только я ничего-то и не понимаю.

— Но нужно взять себя в руки. Он ведь горы ради тебя готов свернуть. А тебе-то и нужно всего лишь поговорить с ним. А дальше Солус уже сам справится!

Ну что же. Они все правы. Рано или поздно нам, действительно, придётся поговорить. А мне вот совсем не хотелось говорить! Я хотела, что бы он сгрёб меня в свои объятия, как раньше. А не осторожно, будто смертельно больную, касался лишь кончиками пальцев. Отстраняясь, стоило лишь мне сделать какое-то движение. Я хотела, чтобы он смял мои губы поцелуями, а не по-братски касался губами лба.

Наверное, и впрямь придётся поговорить. Потребовать. Настоять.