Это, пусть и плавное движение дракона спровоцировало новую яростную вспышку боли.

— Ты все ещё читаешь мои мысли? — мысленно спросил Солус.

— Дааа, хозяин. Я слышу ВСЁ.

Солус чертыхнулся. Чувствовать себя беспомощным слепым котёнком было крайне неприятно. Хотя то, что его дракон, его фамильяр, в далёком юношестве приручённый его же кровью, все ещё слышит его мысли, дарило надежду, что не все так страшно. И вполне возможно, что во всем, что случилось с ним виновато просто чудовищное стечение обстоятельств.

И все же нужно быть осторожным. Чтобы запутать следы и сбить преступников со следа, если таковые вообще имеются, Солус решил изменить место своего временного убежища.

Обсуждая с братом случившееся и планы на будущее, они решили, что Солус на время остановится во втором по величине замке, принадлежавшем их семье. Именно там они с братом обычно проводят все свободное от государственных дел время. Именно в Набилус его брат отправил целую когорту доверенных лекарей и магов, которые должны были позаботиться об израненном теле Солуса. Но ведь вполне логично, что если о месте его пребывания знают больше двух человек, то узнать об этом смогут и другие.

Поэтому Солус принял решение. Похлопав по шее Тантума, он, превозмогая боль в бедре, склонился к нему и отдал приказ:

— Тантум, мы летим в Любиле.

Дракон послушно развернулся. Соблюдая осторожность, они летели среди плотных облаков. Поэтому никто так и не узнал о маневре отставного повелителя. Маги, лекари и вьючные драконы, несшие на своих спинах скарб и вещи Солуса, продолжили свой путь к Набилусу.

Каково же было удивление Солуса, когда приземлившись у широкой галереи старого, немного запущенного замка в Любиле, они увидели встречавшего их невозмутимого Олли.

Солус, сдержав ухмылку, подумал о том, что ему так ни разу и не удалось провести старого ворчуна. Каким-то образом его верный слуга, и правильнее будет сказать преданный опекун, всегда предугадывал их с братом мысли и поступки. Сколько раз старый Олли предотвращал шалости юных Солуса и Митуса в детстве, выручал их из неприятностей в юношестве и прикрывал от гнева отца, когда они повзрослели.

И чего уж таить, Солус рад был видеть рядом с собой своего любимого слугу. Вот только Тантум недовольно фыркнул, выплюнув к ногам Олли клубок огня, тут же превратившегося в облако оседающего пара. Эти двое почему-то недолюбливали друг друга.

— Хозяин, — с осуждающим достоинством поклонился Олли, — управляющего не предупредили о нашем появлении. Поэтому слуг в усадьбе крайне мало.

— Но это же хорошо, Олли. Давно я не проводил время в тишине и уединении.

Слуга только едва заметно повёл бровью.

— Придётся немного обождать, пока эти лентяи приведут в порядок ваши покои.

— Ну, значит, подождём, — с невозмутимым лицом Солус преодолевал одну высокую ступеньку за другой, с усилием подтягивая непослушную ногу. — Как только освободишься, наведи-ка справки в округе — нет ли здесь девиц, одарённых магией.

Как только Солус преодолел последнюю ступень, в неухоженных кустах, подступавших к самому замку дикими зарослями, хрустнула ветка…

— Невероятно! — бормотала Инимис, — мало того, что она обнаружила мое тайное убежище, чуть не утопила меня, так теперь я еще должна тащить ее на своей спине…

Ее новая знакомая не долго прошагала на своих двоих, а совсем скоро кулем свалилась без чувств прямо у ног Инимис. И ей ничего не оставалось, как тащить девчонку на своей спине. Благо, что хоть до дома оставалось всего ничего.

Вот наконец-то за очередным поворотом показался их с бабушкой домик.

Темные, облупившиеся от времени стены, кое-где провалившаяся крыша, невысокий забор, подвязанный пестрыми тряпками (для того, чтобы не рухнул). Но зато двор перед домом пестрел яркими цветами, посаженными на аккуратных грядках и в глиняных горшках. В саду дозревали сочные плоды.

Из открытого настежь окна доносилось бряцанье посуды и громкое бормотание. Едва Инимис со своей ношей показалась из-за поворота, как все звуки, доносившиеся из дома, прекратились. Пожилая женщина весьма колоритной внешности вышла на крыльцо и сложив над глазами ладонь козырьком, молча наблюдала за приближающейся парочкой.

— Бабушка, — запыхавшись, пробормотала Инимис, — придержи-ка дверь.

Она кое-как протиснулась в дом и, не останавливаясь, отправилась в дальнюю комнату. Когда-то в этой комнате была спальня ее родителей. Сейчас же она пустовала.

Девушка опустила свою ношу на кровать и вытерла пот со лба.

— Кто это? — бабушка тихо встала возле внучки.

— Найтири. Она потерялась и ничего о себе не помнит. Ты же сможешь ей помочь?

Не отвечая на вопрос внучки, старушка все так же тихо спросила:

— Найтири… Не о ней ли говорил Клубок Судьбы?

— Бабушка, ты опять за свое?

Бабушка была убеждена, что является жрицей и хранительницей Клубка Судьбы. И с самого рождения твердила Инимис, что та когда-нибудь сменит её на этом, как считала сама Инимис, скучном посту.

Она обошла старушку стороной и прошла в кухню. Склонившись над пыхтевшим над очагом котелком, она шумно втянула воздух.

— М-м-м-м, как пахнет. Скоро будет готово?

Инимис не нужно было оглядываться, чтобы почувствовать появление бабушки за спиной. Она каким-то образом всегда чувствовала появление кого-либо поблизости — будь то человек, или просто какая-то зверушка. Вот только Найтири она не почувствовала. Наверное, виной тому была толща воды, разделявшая их.

— Бабушка, как думаешь, будить гостью? Или поужинаем сами?

— Не буди. Пусть спит, — старушка села в кресло-качалку у окна, взяла в руки клубок, лежавший рядом, в ларце.

Она нашла свободный кончик нити и стала перематывать её в другой клубочек. Глаза её стали какими-то отстранёнными, более глубокими и прозрачными. Инимис только покачала головой и не дожидаясь бабушку стала накрывать на стол. Старушка часто вот так ни с того ни с сего брала в руки нить, которую называла Клубком Судьбы и перематывала её в другой клубок. И так до бесконечности, сколько себя помнила Инимис, всегда у бабули в руках мелькала серебристая нить.

— Может, ты и права. Пусть спит.

Она поставила на стол плетёную корзинку со свежими, ароматными лепёшками. Она готовила их сама лично, добавляя в тесто душистые травы, собранные в собственном саду. Случайный посетитель мог бы подумать, что их сад был попросту неухоженным, заросшим сорняками. Но ни одна травинка не росла там случайно. Каждое растение имело своё предназначение, могло как спасти жизнь, так и убить. День за днём девушка бродила по окрестным лугам и лесам, выкапывая только ей одной знакомые растения. А затем заботливо пересаживала их в собственном саду.

Кувшин с освежающим напитком, горшок с тушёным мясом и овощами, вышитые бабушкой салфетки — вот и все, стол накрыт. Может, скромно, зато вкусно и полезно. Из шкафа в углу кухни девушка достала две глубокие тарелки и вилки.

— Ещё один прибор поставь, внучка, — вдруг отозвалась старушка.

Инимис посмотрела на бабушку, затем, с сомнением, на двери, ведущие в спальню где лежала их гостья.

— Думаешь, она скоро проснётся?

— Проснётся, но не скоро. Новый гость на подходе, девочка.

Старушка неспешно сложила клубки в ларец, осторожно закрыла его и поставила в укромное место. Затем села за стол на своё место и отрешённо уставилась в окно.

— Бабушка? — напомнила о себе Инимис, послушно выставляя на стол ещё одну тарелку.

— Уже скоро, девочка, — сказала старушка и вздрогнула, когда на крыльцо упала тень.

Тень застыла на месте, стала уплотняться, обретая очертания человека. Воздух вздрогнул, завибрировал и вот, приглаживая рукой растрепавшиеся волосы, на крыльце появился мужчина.

От высокого, худощавого, неопределенного возраста мужчины веяло опасностью. А возможно, виной такому впечатлению были быстро сгущающиеся сумерки и его столь необычное появление. Он окинул быстрым взглядом двор и, не дожидаясь приглашения, вошел в дом. Ему пришлось нагнуться, чтобы не зацепить головой косяк двери. Взметнувшиеся при этом убранные в хвост волосы звонко, словно кнут щелкнули о старое дерево, выбивая из него щепки и пыль.