— Пожалуйста, — ответил он на благодарный кивок Солуса.

— Вы хотите её обездвижить? — превозмогая страх, спросила Инимис. Несмотря на то, что эти мужчины всё-таки оказали ей поистине неоценимую услугу, они внушали ей серьёзные опасения. Ещё бы, именно от этих властных, дерзких мужчин сейчас зависела их с Найтири жизнь.

— Нет, конечно, — удивлённо откликнулся Митус. — Просто запечатал все входы и выходы вокруг замка. Дальше сада твоя подруга не убежит.

Девушка глубоко вздохнула, то ли от облегчения, то ли решаясь на следующие слова.

— Послушайте, уважаемый… эммм… драг…

— Солус, — представился «драг». — А ты?..

— Инимис, — церемонно представляясь, кивнула головой девушка. — Я благодарна Вам за помощь. Вы спасли меня, и даже не представляете насколько это важно для меня. Но понимаете, будет не правильно, если за моё спасение будет расплачиваться своей магией Найтири.

— Вот как?

— Да, так. Найти сказала, что её магия пришлась Вам по вкусу…

Инимис недоуменно покосилась на поперхнувшегося шепотухой Митуса, а затем продолжила:

— Но в моих жилах течёт гораздо больше магии. Это не заметно со стороны. Но Вы не сомневайтесь, я не вру. Просто с самого детства бабушка учила меня прятать и скрывать мои возможности. И будет справедливо, если Вы отпустите Найтири, а вместо этого выпьете мою силу, а не её.

Солус ошарашенно молчал. А затем встал, молча завернул в салфетку корзинку с фруктами, устроил сверху тарелку с мясными рулетами, прихватил графин с шепотухой и направился к двери.

— Солус, время тикает, — отдышавшись от очередного приступа смеха, прокричал ему вслед брат. — Сто рассветов, помнишь?

Как только за Солусом закрылась дверь, он повернулся к девушке, растерянно смотревшей на закрытую дверь.

— Я сказала что-то не то?

— Вы даже не представляете, насколько это «не то». Давайте, будем ужинать, милая Инимис.

Он галантно предлагал девушке то одно блюдо, то другое. Не забывал подливать в бокал сладкий нектар. А когда убедился, что девушка почувствовала себя в его присутствии более непринуждённо, как бы между прочим спросил:

— А что это за история с твоим нежеланным женихом?

Девушка тут же напряглась. Но, не увидев в глазах Митуса ни насмешки, ни издёвки, немного подумав, рассказала ему все, что знала.

И трогательную историю о её родителях. И о неожиданно объявившемся дяде, провозгласившем себя её опекуном. И о мрачном женихе, навевавшем на окружающих ужас.

— Понимаете, такое впечатление, что он не тот, кем хочет казаться. Кажется, что он молод, но от него веет тленом. Понимаете?

— Может, ему просто важно было понравиться тебе? Что плохого в том, что даже если он в несколько преклонных годах, но сможет обеспечить тебя и твоих детей? Платья, драгоценности, шубы ещё никто не отменял. Кажется, вы с твоей пожилой родственницей не купались в роскоши?

Инимис отшатнулась при этих словах, будто ей кто звонкую пощёчину отвесил. А затем выпрямилась, гордо расправила плечи. То ли от хмельного напитка, то ли от гнева, охватившего её, на скулах зажглись два алых пятна. Глаза яростно сверкали, кулачки были сжаты, словно она готова была броситься в драку.

— Моего мнения… никто… не спросил, — чеканя каждое слово, буквально выплюнула она. — И передайте своему драгу: если он считает себя порядочным человеком, то оставит Найтири в покое. Он помог мне, мне и расплачиваться.

— Тебе помог я, а не он, — медленно протянул Митус, пристально осматривая девушку с головы до пят.

Гордо вздёрнув нос, она вышла из гостиной, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

Старый Олли тотчас оказался возле стола. Он появился так быстро, что казалось, что он и вовсе не покидал эту комнату.

— Кажется, она щёлкнула меня по носу. Как она меня, Олли, — восхищённо щурился в улыбке Митус.

— Не просто щёлкнула, повелитель. И, кстати, поделом.

— Ты, конечно же, подслушивал, — то ли спросил, то ли констатировал факт Митус.

Олли сделал вид, что не услышал последнее замечание. Убирая посуду со стола, он важно произнёс:

— У девушек, повелитель, в животе живут бабочки. Они требуют любви и чувств. А шубы и драгоценности требуют те, внутри которых живёт МОЛЬ.

И с гордым видом, прихватив одно единственное блюдо, вышел вон.

— Это возмутительное хамство, — восхищённо присвистнув, повелитель прокомментировал демарш слуги.

Прихватив с собой бокал нектара, Митус подошёл к окну. Второе, белое светило почти спряталось за горизонтом, окрашивая все вокруг яркой позолотой. Верхушки деревьев светились, будто были присыпаны золотистой пыльцой, мягко отражали последние лучи кусты и травы, стелившиеся по земле. А в глубине сада между деревьями уже сгущалась вечерняя темнота.

На дорожке, ведущей к родовому алтарю, мелькнула бордовая вспышка. Митус задумчиво провожал взглядом убегающую Найтири. Хорошо то, что девушка не попыталась убежать через главные ворота, а всего лишь решила спрятаться в саду.

А вот и Солус вышел на террасу. Брат задумчиво вертел головой из стороны в сторону, пытаясь определить, в какую сторону сбежала его ария. В любое другое время он мог бы легко найти беглянку по магическому следу. Но, увы, Солус все ещё не вернул свою магию. Правда, родовой источник понемногу напитывает брата силой, но процесс может затянуться на долгое, долгое время.

А этого времени у них, как раз и нет. Со дня на день их враги пронюхают о том, что повелитель лишился своей магии. Последствия всего этого было трудно предугадать. И даже то, что Солус передал, пусть и временно свои полномочия, не особо повлияет на дальнейшее развитие событий.

Но Солус удивил Митуса, направившись не куда-либо, а вглубь сада — по той самой дорожке, по которой всего несколько минут назад пробежала его девушка. Может, не напрасно он на ней так зациклился? Вполне возможно, что могущественная Ирида решила наградить холодного, временами слишком уж сурового и, как многие считают, безжалостного Солуса истинной парой?

Может, послать вслед за братом магический светильник? В саду, небось, уже царит темнота. Хотя, с другой стороны, когда это темнота мешала влюбленным парочкам?

Хм, влюбленным… Это кажется невозможным.

Митус задумчиво покачал головой и отошел от окна.

Одно было понятно точно — Солусу сейчас было не до решения свалившихся на них проблем. А значит, проблемы эти придётся решать ему, Митусу, младшему легкомысленному брату и по совместительству, временному повелителю Теравироса.

— Олли, — позвал Митус, опускаясь в кресло у камина. Пока он задумчиво торчал у окна, слуги успели почти бесшумно убрать остатки ужина.

Слуга появился моментально, будто он только и делал, что ждал за дверью, когда его позовут.

— Олли, девушка вернулась в свои покои?

— Да, повелитель. Инимис вернулась в свои покои. Она плачет, — зачем-то тихо добавил слуга.

— Все девушки плачут, — огрызнулся Митус. Но у самого внутри тонкой змейкой шевельнулось едва ощутимое чувство вины.

— Олли, нет никаких известий из дворца?

— Только приглашение на свадьбу Ваших заклятых друзей Домиторов. И еще просят Вашей аудиенции чужие. Вы понимаете, о ком я говорю.

— Нет, не понимаю. Что за «чужие»?

— Это свалившиеся с неба, повелитель. Они называют себя землянами. Поговаривают, что кто-то осмелился выкрасть у них одну из девушек. Наверное, будут помощь в поиске выпрашивать.

— Наверное, — не стал развивать тему Митус.

А сам при этом пристально смотрел на Олли — знает, или не знает? Учитывая его страсть к подслушиванию, он наверняка догадался, что речь идёт о Солусе и похищенной им Найтири.

Но лицо у слуги было непроницаемым, ни единая мышца на нем не дернулась.

— И, кстати, они утверждают, что пропавшую девушку зовут Наталиэль.

— Вот как? — не сдержался Митус. — Красивое имя. И необычное.

— Вот и я о том. Куда лучше, чем какая-то лиса.