— Сейчас же он решил уделить больше времени своей семье.

Дядюшка с легкой насмешкой кивнул Инимис, на мгновение задержал взгляд на мне и лишь потом посмотрел на Фойю.

— Впервые слышу, чтобы по собственной воле и ради какой-то там семьи, влиятельный муж покидал свою должность. Тем более при влиятельных повелителях.

Голос Фойи сочился сарказмом и совершенно неожиданной силой.

— Вы должны радоваться, что уважаемый Ульяс решил посвятить себя именно твоей внучке, старуха.

С этими словами, не дожидаясь приглашения дядюшка направился к столу.

— Предлагаю всем присесть и обсудить условия предстоящего обряда.

Мужчины уже подходили к столу, а женская половина даже и не подумала шелохнуться.

Глядя, как жених потянулся рукой за спинкой стула, я вдруг с сожалением вспомнила о несостоявшемся колдовстве.

— Может, плохо старалась? — зашелестел в голове голос моего элементаля.

Я даже и не подумала ответить, потому что мужчины вдруг дружно подняли головы и посмотрели в нашу сторону. И если бы их взгляды не сосредоточились в этот момент на Инимис, я бы подумала, что они почуяли МОЕГО бесплотного спутника. Я осторожно бросила взгляд по сторонам — ему хватило благоразумия не показываться им так, как еще недавно он показался моей подруге.

Мужчины переглянулись, словно безмолвно перекинулись какими-то замечаниями. По застывшей маске жениха поползла гримаса, очень отдаленно напоминавшая улыбку. Я еще больше уверилась в том, что это не его настоящее лицо. Что заставляет этого человека прятать его лицо? Наверное, такие мысли посетили не только меня. Бабушка точно также, как и я, не сводила взгляда с Ульяса Коха.

Он между тем уже отодвинул стул, и как-то по стариковски медленно стал опускать на него свое тело.

— Беги, — мысленно, совершенно неожиданно для самой себя завопила я.

Дрогнул воздух, а вслед за этим нервно, словно живой, вздрогнул и стул. Дернулся и пустился вскачь вокруг стола, забавно перебирая деревянными ногами.

А “уважаемый” женишок, не успев на это бегство отреагировать, тяжело шлепнулся на пол. В то же мгновение вскачь помчались и остальные стулья. Один из них шустро протиснулся мимо опешившей Фойи, ловко, будто дикий кот вскочил на подоконник и выпрыгнул на улицу. Самый большой, колченогий стул почему-то пополз по стенке, дымя, словно затухающий вулкан. Наверное это был тот стул, которому я пожелала личину дракона.

Удивлены были все. А кое-кто и в шоке. Это я о себе. Как ни странно, но я не радовалась притаившимся во мне возможностям. А наоборот, с отчаянием подумала о том, что перспектива рассыпаться золотой пылью была не так уж и фантастична.

Дядюшка ловко ускользал от скачущей галопом мебели. А женишок между тем уже пришел в себя и довольно ретиво вскочил на ноги. Его лицо все так же оставалось невозмутимым, вот только у висков проявилась синюшность и проступили темные вены. А в воздухе навязчиво потянуло тухлятиной. Душок этот почувствовали все.

— Ну что же, я доволен, — злобно просипел Ульяс Кох, обращаясь ко второму мужчине, — девушка определенно одарена магией. А глупость ее и строптивость исчезнут после свадьбы. Я готов пройти обряд соединения немедленно.

Тут уже немного опешил дядюшка. Он явно был рад заявлению жениха, но все же возразил:

— Ульяс, все будет готово в предельно сжатые сроки. Думаю, завтра на закате мы сможем провести обряд…

— Я против! — пришла в себя бабушка и резво заслонила нас своим тщедушным телом от взглядов мужчин.

Мужчины же в этот момент вдруг хищно ощерились так, словно готовы были броситься на старушку. Черт знает что, а не сватовство!

— Нам нужно больше времени, — неожиданно для самой себя подала я голос.

Ульяс все также хищно скалился, повергая нас в шок. Но услышав мой писк, Торус Вай вдруг изменился в лице. Он немного сдвинулся в сторону, а потом — фух, и он уже стоит передо мной.

— Как интересно, — проворковал он, сразу превращаясь в душку, — и для чего же вам нужно больше времени?

Он не обращал внимания на громко рыдавшую Ини, зато не сводил прищуренных глаз с меня. Душа моя ухнула в пятки от такого явного проявления его симпатии.

Окрыленная такими изменениями в его обращении, я бросила первое, что пришло в голову:

— Нам нужно платье. Свадебное.

— Жених обеспечит ее платьем, — Торус приблизился еще на шаг.

— Ннннет, не годится. Нужно особое платье. До завтра мы не успеем.

Он сверлил меня глазами, как-то мерзко при этом улыбаясь. Колено мое опять ожило, будто желая ответить на его немые притязания. Его интерес пугал. Но и дарил хоть какую-то надежду.

— Ну, пожалуйста! — прошептала я, сложив домиком ладони и состроив жалостливую, как я надеялась, рожицу.

Он медленно протянул ко мне ладонь, обдав при этом просто могильным холодом. Но от него хотя бы не несло смрадом, как от его словно разлагающегося спутника. Я скукожилась, попыталась отстраниться. Мужчина прихватил пальцами локон, наклонился, принюхался.

И вдруг отошел в сторону.

— Хорошо. Пусть будет свадьба третьего дня. Там и поговорим… С тобой…

А вот это его обещание, адресованное мне, было совершенно лишним. Не хочется мне с ним говорить. А за три дня, вернее, за два с половиной, которые я так неожиданно выторговала, мы что-нибудь придумаем.

Мужчины ушли, громко хлопнув дверью и оставив после себя тягостную, просто удушающую обстановку.

Какое-то время мы провели в полной тишине. Только заблудившийся стул бодался со стеной, явно сбившись с только ему известного курса.

— Инимис, это было глупо, — прокаркала вдруг бабушка. Она устала. Чертовски устала и, кажется, готова была сдаться.

— Что именно, бабушка? — все еще всхлипывала девушка.

— Этот трюк с мебелью. Ты лишь продемонстрировала им свою силу. Теперь они ни за что не отступятся.

— Бабушка, это не я. Я ничего не делала, — Ини посмотрела на старушку. Та зыркнула на нее. Потом они обе посмотрели на меня.

Я же не специально!

— Простите, — проблеяла я, понимая, что накосячила.

— Это ничего не изменило бы, — пробормотала Ини. — Уж лучше бы меня тот драг иссушил. Но я ведь даже выйти из дому не могу.

И девушка уныло побрела в свою комнату. Я немного посидела, но убедившись, что старушка совершенно не обращает на меня внимания, поплелась за Ини. Молча, будто меня кто-то приглашал, забралась к ней в постель. Так, обнявшись, мы и сами не заметили, как заснули.

Как будто мало мне было переживаний этого такого бесконечного дня, так и во сне меня не оставили в покое.

Мне снилось, будто я иду по старому, заброшенному саду. Корявые старые деревья нервно шелестят листьями на ветру. С глухими звуками падают в высокую траву переспевшие яблоки. Мне даже показалось, что я слышу их дивный, пряный аромат. На лиловых рогах ночного светила мирно покачиваются звезды. Я иду по саду и взгляда не могу отвести от этих ярких, подмигивающих в кромешной темноте точек. И такая тоска скрутила мое сердечко, будто эти звезды что-то значат для меня. Что-то шепчут мне, такое неуловимое, такое важное.

Я случайно опускаю взгляд, и на фоне светящегося вдали замка с острыми, упирающимися в звезды шпилями, вижу мужскую фигуру.

И как я ни сопротивляюсь, как ни пытаюсь сойти с тропинки, меня неумолимо тянет к этому мужчине. Я не вижу его лица, но понимаю, что это никто иной, как Торус Вай. В какой-то момент я понимаю, что сопротивляться этому тяготению бесполезно и сдаюсь.

— Да как вы смеете! — дерзко кричу ему я и стремительно приближаюсь. О, какая же я была смелая во сне! Как это было легко — вот так храбро высказать ему все, что я думаю о нем и о его друге.

Однако приблизившись, я вдруг понимаю, что это вовсе не тот мужчина. Я узнаю эти черные глаза, высокие скулы и нос горбинкой. Мгновение — и вина захлестывает меня с огромной силой. Я вдруг узнаю того горе-жениха, что вручил мне свою силу, свою магию.

— Послушайте, я же не специально, — виновато лопочу я и чувствую, как сильные руки дерзко обхватывают меня за талию, — я не просила Вас об этом. Вы сами отдали… Я не знала… Не понимала…