Глава 6. Фениксы

Его признания повисли в воздухе тяжелым облаком, но я настойчиво отгоняла непрошенные мысли, пытаясь сосредоточиться на важном. Может, Калеб поможет увидеть то, что ускользало от меня прежде?

Библиотека встретила нас прохладным полумраком, и я в предвкушении открыла фолиант на первой поврежденной странице. Мы уселись в кресла, едва ли не соприкасаясь коленями. Тусклый свет лампы делал черты лица Калеба противоестественно острыми, и я невольно засмотрелась.

– Что ты знаешь из того, что я не могла прочесть здесь?

– У моей семьи тоже есть эта книга, но сохранилась она в гораздо лучшем состоянии. Ощущение, что в вашем экземпляре, принцесса, кто-то намеренно испортил часть страниц... В самом начале самое интересное: сказка. Но кто знает, сколько в сказках от сказки, а сколько – от реальных событий? – загадочно произнес Калеб и начал указывать на символы на поврежденных страницах. – Эта спираль символизирует бога Хаоса, а стрела – бога Порядка. Спираль не просто так опутана вокруг стрелы – великий баланс возможен только от слаженной работы обоих элементов. Порядок задает вектор, а Хаос создает жизнь в том многообразии, в котором она есть. Фениксы, с позиции самых древних существ на континенте, считают, что летоисчисление началось ровно тогда, когда боги бесследно пропали.

– Но что же случилось? – я заинтересованно приблизилась к фолианту.

– Согласно их истории, бог Хаоса предал своего брата. Он не хотел, чтобы жизнь подчинялась строгим законам. Не хотел, чтобы она имела предсказуемый конец, поэтому заставил своих детей, словно вершителей судеб... очистить этот мир и начать с начала.

Я восторженно впитывала новую информацию, сама указывая на иные символы, которые теперь виделись в ином ключе.

– Поэтому фениксы живут намного дольше людей? Хаос хотел, чтобы его дети не знали боли?

Калеб внезапно хитро склонил голову набок.

– Я думал, вы скажете, что Хаос был эгоистом.

Я задумалась.

В человеческой истории не было никаких упоминаний о том, какими были боги, и были ли... И веры совсем не было – мы верили только в справедливость Короны. Детишек мы пугали клыкастым иссиня-черным Дьяволом, который забирал прогнившие души в недра матери-земли, – чтоб послушными были. А после смерти наш прах развеивали, и всех нас ждал вечный покой на родной земле.

– Но как тогда появились люди, с точки зрения их истории?

– В истории фениксов это побочный эффект от создания более совершенных существ...

– Для них мы – ошибка? Поэтому они равнодушны к людским конфликтам? Если бы они могли помочь нам в войне... Справедливо рассудить, направить военную мощь, то столько людей бы не погибло. Но если подумать о затягивающей небо пелене, не дающей свету лишний раз подпитывать наш урожай, возможно, нам всем осталось недолго. Возможно, боги где-то там, и мы просто должны вынести наказания за все грехи?

Калеб нахмурился и задумчиво посмотрел на свои кандалы, а потом – на меня.

– Я не знаю, за какие грехи мы должны были заслужитьвымирание .

– Но... если фениксы были созданы Хаосом, то кого создал Порядок?

– Это и для меня недоступное знание, но говорят, что дети Порядка погребены под толщей льда далеко на востоке и скрыты невыносимыми для человека ледяными бурями, что не дают обзор даже на несколько футов.

– Кто говорит?

– Я был на окраине Аурона, прямо рядом с границей Сильверстоуна. Я видел фениксов.

Я взволнованно пододвинулась ближе.

– И какие они?

– Ровно такие, как и рассказывают. Высокие, крепкие, глаза темные с едва заметным золотистым ободком ...и вечно сложенные бронзовые крылья за спиной.

Мои глаза, должны быть, страшно расширились, потому что Калеб немного отпрянул.

– Ты видел, как они летают?

– Нет.

Я заметно опечалилась и откинулась на кресло.

– Принцесса, птица в руке разве не лучше, чем две – в кустах? Вы совсем потеряли ко мне интерес, а еще утром подозревали в чем-то.

История слишком меня затянула, и я отмахнулась, словно мы были друзьями, а не сведенными судьбой ...или злым роком, незнакомцами.

Я осторожно перевернула еще несколько страниц и указала Калебу на помпезную в своем величии картину, которая растянулась на обе страницы книги, но, к сожалению, часть изображения опять отсутствовала.

Небо было темным, дымным, растения клонили голову к земле. Замок с высокими пиками на левой половине страницы был сверкающим, словно солнце отражалось от бесконечного множества камней, похожих на те, стеклянные, из рудников. Бесполезные – но красивые. А на правой половине замок зачах, покрытый какими-то непонятными черными наростами, как шипы у цветов. Третьим элементом была соединенная с замком башня, и под ней, казалось, текла река. Но примечательным было не это – в уголке оборванной страницы, прямо на краю этой самой башни, у окна, был виден силуэт с крылом.

– Калеб, это выглядит так, будто они давно знали, что пелена станет затягивать небо, как сажа дымовую трубу камина. Я говорила об этом на Совете еще год назад, но меня подняли на смех с моими «фантазиями»... Ты помнишь, что было нарисовано на оборванном участке? Может, там были символы?

Я с надеждой взглянула в его глаза, но он замер на рисунке, глядя в одну точку, и только спустя мгновение ответил:

– Возможно, это означало смерть. Там были двое.

– Этого не может быть. Ты сам читал символы справа налево – это значит, что рисунок, возможно, тоже обозначает путь от упадка к благополучию, а не наоборот.

– Я видел королевство фениксов издалека... Уверяю, оно и сейчас сияет, как на рисунке слева.

– Хорошо, но те двое... они оба были фениксами? Или мне здесь чудится крыло?

Калеб всмотрелся повнимательнее и сообщил, что не уверен, так как не придавал этому много значения.

Я окончательно поникла.

На кочевников управы нет, на востоке – вечный лед, на юге, возможно, ни одной живой души, а фениксы к нам равнодушны. Тем временем, пелена все больше и больше скрывала от нас такое голубое, далекое и временами очень солнечное небо...

– Принцесса, вы собрались решать проблемы континента за чашкой чая? Ваш порыв ценен, но может стоит обратить внимание на страждущих подданных, что здесь и сейчас ждут вашего одобрения?

Я звонко рассмеялась, расслабившись всем телом разом. Напряжение отхлынуло в пятки, магия сказки развеялась, и мы снова сидели, глядя друг на друга.

Калеб был абсолютно, беспробудно невыносим.

И мне это нравилось.

– Калеб, вы назначаетесь рабом и, по совместительству, учителем, а также библиотекарем ее святейшества принцессы королевства Аурон, – произнесла я со всей серьезностью, и в его глазах заблестели веселые искорки.

– Я принимаю благословение принцессы и надеюсь на повышение в звании до ...рыцаря вашего сердца. Не велите казнить за столь бесцеремонное поведение, принцесса... Селин...

С этими словами он медленно склонился к моей руке, лежавшей на подлокотнике, и нежно коснулся губами тыльной стороны ладони, ни на секунду не отводя от меня взгляд.

Я перестала думать, дышать и смотреть куда-либо, помимо его затуманенных, жадных и лукавых глаз. Мою кисть перецеловали множество безликих раз.... Сейчас же казалось, что этим мимолетным, ноинтимным жестом меня клеймили.

Почему это ощущение было так знакомо?

Глава 7. Отрава

Следующие дни мчались едва ли не быстрее, чем мое сердце от бесконечного потока провокаций одного неутомимого раба...

Калеб не позволял себе ничего лишнего и впредь ни разу меня не коснулся. Но каждый его жест, каждый взгляд, поворот головы, лукавая улыбка...каждое нежно-тягучее «принцесса Селин» были искусной манипуляцией, бьющей точно в цель.

Я же не останавливала его – глупо было отрицать, что подобное внимание (после череды взглядов с укором, насмешкой илитех самых – с явными непристойными намерениями – от полупьяных графов и герцогов) не могло льстить.