Калеб настороженно стоял на том же самом месте.

Моя рубашка, насквозь промокшая, плотно прилегала к телу, подчеркивая изгибы груди, и в тот момент я почувствовала, насколько беспомощным он себя ощущал. Калеб сжал кулаки, явно пытаясь удержать себя на месте, и тихо, почти себе под нос, произнес:

– Это самая изощренная пытка из всех, что мне довелось испытать...

Я спрятала смущение за хитрой улыбкой, провела пальцами по мокрым прядям волос и, глядя ему прямо в глаза, сказала:

– Иди ко мне, пока не передумала.

Глава 23.3

Калеб снял свою рубашку и нырнул в воду, будто действительно предполагал, что я передумаю.

Я слышала, как снаружи беснуется погода: ветер то завывал, как стая голодных волков, то вдруг затихал, чтобы через мгновение ударить с новой силой. Этот звук был чужим, он царапал слух и заставлял плечи невольно сжиматься. А здесь, рядом со мной, теплая вода шептала совсем другое: ее голос был бархатным, как мягкое одеяло.

Калеб сократил между нами расстояние, и я разглядывала его заметно впавшие щеки. Я провела пальцами по его щеке, не пораженной увечьем, и он прикрыл глаза, тихо выдыхая воздух.

– Может, объяснишь, Селин, как это возможно? – обнадеженные нотки в его голосе нельзя было не уловить.

– Сначала обещай, что начнешь хорошо питаться и не будешь засиживаться допоздна со своими королевскими делами.

– Обещаю, Селин...

– С этого момента я бы не советовала тебе хоть что-то от меня скрывать. Иначе между нами снова встанет этастена . Теперь, понимаешь?

Я провела рукой вдоль губ, опустилась к вздрагивающему кадыку и сделала небольшой шаг навстречу.

– Сам подумай, как можно построить новый мир, если во главе его встанет тот, кто не может избавить от фальши даже собственный язык?

По его глазам пробежала тень понимания, и он закусил нижнюю губу, обдумывая мои слова.

– Но этот след от ожога на твоем животе...

– Я думала об этом, Калеб. Полагаю, это было предупреждение. Для тебя. Возможно, причина в том, что ты пытался пересечь, скажем так, иные границы, прежде чем быть со мной откровенным...

– Хаос... я не верю, – он приложил ладонь ко лбу, откидывая влажные волосы назад, и шумно выдохнул. – Я думал, это было мое наказание. Не могло быть худшего наказания, чем держаться от тебя в стороне...

– Тогда проверь... Я прямо здесь, Калеб.

Наконец он неуверенно протянул руку к моему плечу, едва коснулся кожи – и тут же отдёрнул – не смел поверить. Не верил до конца. Потом снова решился: положил пальцы на мою шею и замер, гипнотизируя взглядом это легкое прикосновение, словно сейчас должно было произойти что‑то непоправимое. Долгие минуты тянулись, звеня от напряжения, но ничего не случилось. И тогда он обхватил мою голову и прижал к своей груди – так крепко, будто это было в последний раз. Ветер шептал свои песни, вода мерно бурлила около камней, а я упоенно вдыхала самый желанный запах в мире и широко улыбалась.

Между нами больше не было барьеров.

– Чего бы ты хотел прямо сейчас?

– Что я хочу?

– Да, скажи честно...

– Если ты без меня скучала, то могу сказать, что яумирал , думая о тебе. Поэтому лишний раз не вспоминал об отдыхе или еде, заполняя пустоту королевскими обязанностями... Но, Селин, никакой романтики в моем ответе, увы, не будет. Прямо сейчас я хочу разорвать проклятые остатки одежды на нас и вколачиваться в твое тело, пока не наступит рассвет...

Я оторвалась от его груди, а порыв ветра всколыхнул его влажные волосы. Калеб стоял так близко, что животом я отчетливо смогла ощутить твердость его намерений, и беспомощно заморгала.

– Но я не так глуп, чтобы потерять то единственное, чтодействительно хотел , – прошептал он мне в губы и заправил прядь волос за ухо.

– Ты говорил, что не позволишь себе ничего лишнего до свадьбы...

– Так и есть, Селин. Как видишь, я наполовину одет...

Его лицо на мгновение исказилось, как если бы он испытывал существенные неудобства от липнущей одежды.

– А если я хочу, чтобы ты не ограничивал себя?

Выражение его лица было невозможно передать словами. Я не смогла выдержать его горящий взгляд и опустила голову.

– Я начинаю думать, что ты пришла ко мне только за этим...

– Нет, я не... – я вспыхнула, как факел, глотая слова.

Тихий смех лился в уши, как сладкая патока.

– Все в порядке, утёнок, я просто тебя дразню. Я буквально чувствую отголоски твоего желания, сосредоточенного вот здесь, – Калеб огладил мой живот, а потом его ладонь проскользила вверх, задевая полушарие груди, и я едва не замычала, когда тепло его руки меня покинуло. – Но намного больше я чувствую, как твое сердце тянется ко мне навстречу.

– Как это возможно?

– Если ты согласишься стать полноправной королевой, и мы завершим ритуал, то связь еще больше окрепнет. Я стану чувствовать тебя и твое состояние также хорошо, как и ты меня.

«Он будет знать все, что я чувствую?!» – пронеслось в голове, и окружающий воздух внезапно стал очень холодным.

– Я начинаю думать, что не очень хочу завершать ритуал...

– Опрометчиво быть категоричной, не оценив все преимущества, утёнок…

На лице Калеба расцвела коварная улыбка, а его рука уже забралась под мою рубашку, оглаживая лопатки и спину, а потом нарочито медленно спустилась к моей ягодице, как будто он проверял, сбегу я или нет. Он сжал ее, притягивая меня к себе, и добрался второй рукой до груди. Огладил ее сквозь ткань и оттянул набухший сосок, ловя тягучий звук, вырвавшийся из моего рта, своими губами.

А потом его язык коснулся моего – и по моим венам потекло пламя: оно поднималось от груди к горлу, стягивало дыхание и заставляло сердце биться где-то в висках. Я чувствовала себя так, словно стою на краю утеса, а ветер тянет меня вниз, в эту бурю. Но сопротивляться уже не было сил – только пальцы судорожно цеплялись за его спину. Это была не нежность – это была стихия, и я позволила ей унести меня.

Его рука отпустила растерзанную ягодицу и прильнула к бедру, дразня и подбираясь к его внутренней поверхности.

Дыхание сбилось.

Я разорвала поцелуй, чувствуя, как он абсолютно бесцеремонно проникает пальцами туда, где все пылало и сжималось от каждого его движения. Мир перед глазами рассыпался на блики, а внутри все натянулось, как тетива, и тело ждало лишь одного – разрядки.

Я вцепилась в его плечи ногтями.

Его губы прильнули к моей шее, обжигая кожу, прикусили мочку уха, и тихий, рваный звук, который я не сумела удержать, прозвучал в тишине, как гром.

Прикосновения Калеба стали еще настойчивее, еще требовательнее. Он выскользнул из меня и невесомо надавил на чувствительную точку снаружи, поймал ритм, который словно знал заранее. Спустя еще несколько мгновений необузданное удовольствие обрушилось мне на голову, и я выгнулась ему навстречу.

– Калеб…

Тело все еще дрожало – мелкими, почти незаметными волнами, которые накатывали и отступали, оставляя после себя странную легкость. Кожа горела там, где он касался. Прохладный воздух, блуждающий по влажной коже, не мог погасить этот пожар.

Я увидела, как тяжело вздымается его грудь, как на виске бьется тонкая жилка, выдавая, что и его не так просто вернуть из этой бури. В его взгляде плескалась дикая страсть, и он выглядел до невозможности разбитым.

– Я говорил, что заставлю тебя краснеть, хотеть моих прикосновений... Но, кажется, намного раньше я сгорю сам, – пробормотал Калеб, положив подбородок на мою макушку.

– Почему ты остановился? Я чувствую, что ты... – я не смогла закончить мысль и заглянула вниз, туда, где вода уже не могла ничего скрыть.

– Потому что... Я бы хотел сказать, что тебе будет хорошо, но нет – будет почти невыносимо больно, – обреченно пояснил Калеб и отстранился.

– У тебя ...что-то не как у людей?

– А ты видела,что и как у человеческих мужчин? – он приподнял бровь и куснул меня за ухо, когда я неловко отвернулась.