– Я сближался с тобой, чтобы ты узналаменя , а не того, кем я вынужден быть по рождению.

– А это не одно и тоже? – язвительность просачивалась в голос, а назойливый звон вновь отдавался в голове, и я остро ощутила, насколько устала. – Калеб, я прошу тебя уйти и не беспокоить меня.

– Я уйду, – он поднялся с кровати и, не оборачиваясь, схватился за ручку двери. – Но буду рядом, моя Селин...

Пуховая подушка полетела в дверь – в ответ на его невыносимую непробиваемость, и я закрыла глаза, откинувшись на теплое одеяло и надеясь обрести покой во сне.

Глава 19.2

Навязчивое касание выдернуло меня из сна, и я приоткрыла глаза, вглядываясь в полумрак комнаты. Который был час?

Тело ощущалось обмякшим, как мешок с зерном, но на фоне вчерашней агонии я чувствовала себя хорошо: потянулась, разминая мышцы, и приподнялась на кровати.

– Калеб, я просила меня не беспокоить...

Его взгляд, прибитый к моим ключицам, снова был не к месту: затяжной, многозначительный и тоскливый, и я нервно сглотнула, поправив платье.

– Селин, вернулся твой брат. Но внизу что-то происходит – там Леон, Эрик и стража... А прислуга разбежалась по своим комнатам.

Мои глаза тотчас расширились до размера монет, мгновенно вытравливая сонливость из тела. Я наспех умылась, заколола волосы сзади и набросила на себя одежду. Спускаясь вниз, я прислушивалась к громким голосам. Из-за нехорошего предчувствия на душе было неспокойно, но я оживала с каждым шагом, ведь отчетливо слышала Эйдана.

Холл выглядел так, словно здесь пронесся ураган. Ковер еще не почистили, золотые полотна свисали по правой стороне от лестницы – так, словно их бросили снимать на полпути, а на полу лежали оставленные там скатерти со столов и подносы. Леон, Эрик и Эйдан спорили о чем-то, а с десяток рыцарей, напряженно сжимая мечи, стояли вокруг них.

Я обернулась к Калебу и спросила, что он слышал. Он склонился к моему уху и тихо ответил:

– Я пришел к выводу, что Эйдан знает, кто предатель.

Еще шаг, звон металла, скатывающегося по лестнице, и я застыла.

Три пары глаз уставились на нас с Калебом, и я попросила его держать дистанцию. Едва меня заметили на лестнице, как Эйдан сразу сделал несколько шагов навстречу, а его брови изогнулись:

– Селин, солнце, что с тобой произошло?

И тогда я как следует разглядела Эйдана. Под его распахнутым темно-зеленым дублетом[1] была намотана ткань от груди до бедер, насквозь пропитанная кровью. Я поравнялась с ним и неуверенно обняла, впитывая запахи лекарственных трав, некой пряности и пота. Его серо-зеленые глаза выглядели измученно, с налегшими на них веками, а темные волосы были настолько короткими, что я подозревала, их состригли из-за еще одной травмы – на голове.

Сердце сжалось, и я обхватила его руками чуть сильнее нужного, не желая отпускать, и он отстранился первым, хватаясь за грудь. Курносый и вовсе не фамильный нос был сломан на переносице, а непривычно пухлые для мужчины губы тронула легкая, теплая улыбка.

– Ничего страшного, Эйдан, я уже в порядке. Но вчера меня пытались отравить. Во второй раз, – криво улыбнулась я в ответ.

Эйдан был младше на год и совсем немного выше меня, но появившиеся в его взгляде настороженность и пытливость были очень мне знакомы. Я обернулась всего на миг – Эрик и Леон молчали. Лицо канцлера слегка покраснело, а вот старший брат был белым, словно полотно. Калеб стоял позади меня, и мне казалось, что я чувствовала его напряжение даже сквозь воздух.

Эйдан окинул меня беспокойным взглядом и обратил внимание на проглядывающие под тканью рукавов темные нити на моей руке.

– Это... меня ранили, когда я пошла тебя искать, – мой взгляд упал к его ногам, ведь я знала, сколь незрелым было это решение, и к каким последствиям оно привело. – Калеб – мой гвардеец – не дал мне погибнуть.

– Эрик не бросился на поиски наследника? – брат скруглил глаза, а потом мельком взглянул на Калеба. – Иногда мне кажется, я совсем его не знаю.

– Совет его поддержал в вопросе... выгодного для обеих сторон брака, и тогда Эрик отправился договариваться с кочевниками, пока не стало совсем поздно.

– Этого не будет! – Эйдан стиснул зубы и перевел взгляд в сторону канцера.

Я почесала висок и почувствовала пульсирующую боль напряжения. Значит, только Эйдан был против моего брака.

– В этом союзе есть смысл, Эйдан... – я произнесла эти слова – правильные и нужные – но тут же дернулась, словно тело противилось. Я сжала губы, не позволяя себе думать о своих желаниях.

Сзади послышалось недовольное мычание, и дрожь пробежала по моей спине. Впрочем, Калеб вел себя достаточно сдержанно.

Эйдан взял меня за руки и поцеловал в висок. Я почувствовала, как он время от времени вздрагивал, хотя с первого взгляда не заметила.

– Селин, ты пока видишь не всю картину, а лишь фрагменты.

Я удивленно посмотрела на него, а он отпустил мои руки и вышел в центр.

Так мы и стояли в ожидании: я, Калеб, Леон и Эрик – все вокруг Эйдана – пока он вдруг не заговорил.

– Интересный получается расклад. Война длится два года, а последние месяцы стало происходить нечто невообразимое: нами играют, как пешками на доске, предугадывают шаги, выявляют стратегические точки отступления и не разбивают нас, хотя могут. Кочевники нападают, как животные, бросаются на копья; я уже начал думать, что они чем-то одержимы. Наши воины погибают, но эта война длится непомерно долго, если размышлять о вражеской мощи... За последнюю неделю, я испытал первобытный ужас, – меня преследовали, загоняли, как кабана, и распороли половину брюха. Я едва выжил. Страх скрестился с каждой моей мышцей, и я не могу перестать вздрагивать даже сейчас, как видите, – он сделал паузу, подошел к лестнице и оперся на ступень одной ногой, вздохнув. – А до этого события... Эрик мне прислал письмо, что мою дорогую сестру едва не отравили, а его пытались подставить. А потом я понял – два очень метких удара, кто-то из прислуги в сговоре, но как? Предатель. Но кто? Очевидно, если бы кочевники заслали своего к нам, это просто не имело смысла: они могут нас разбить, но, похоже, медлят с определенной целью.

Эйдан отошел от лестницы и подошел к канцлеру, убрав руки за спину.– Я согласен, ваше высочество. Мы поняли это давно: убить пытались всех наследников короля, поэтому искать нужно среди приближенных.

– Да, Эрик, ты близок к сути... Я послал надежных людей поднять старые архивы и найти все, что только можно, на всех графов и герцогов в совете, их детей, возможного родства с короной... И, конечно, наканцлера... – В этом не было необходимости, ваше высочество, – прищурился Эрик, зеркально скрестив руки за спиной.

– Эрик, тогда как ты объяснишь, что записи о твоей семье отсутствуют?

– Принц Эйдан, вы же знаете, что я сирота. Мои родители умерли очень давно.

– Да, но кем были твои родители, Эрик?

– Простые подданные короля, без титулов. Вы же знаете, ваше высочество...

– А вот это уже любопытно. Эрик, почему ты врешь даже сейчас?

Канцлер выпрямился так, словно хотел стать выше самого себя, но пальцы едва заметно дрогнули.

Эйдан покачал головой и отступил, вернувшись в центр.

– Не хотел перебивать вам аппетит, но я обязан показать, – с этими словами он начал разматывать полотно, защищающее его раны, и я испуганно схватилась за его руки. – Селин, все в порядке, мне оказали помощь и зашили рану... Прогноз лекаря положительный.

Я сделала шаг назад на своих ватных ногах, не понимая, к чему Эйдан вёл, и Калеб придержал меня за спину, поглаживая сквозь рубаху. Этот легкий жест, как бы я не хотела этому противиться, успокаивал мое судорожно бьющееся сердце.

Окровавленное полотно упало на пол.

Я ахнула и закрыла лицо руками – глубокий, прямой порез тянулся от середины его груди, пересекал живот и заканчивался с другой стороны торса, прямо у тазовых костей. Края кожи топорщились, затянутые нитками, а запекшаяся бордовая кровь сгустками проступала над кожей.