Я приподняла голову, собирая в кулак разметавшиеся по спине волосы, чтобы их отжать, и увидела, как медленно Калеб лез позади. Порванная спереди рубашка оголила его торс почти полностью, а с облепивших лоб волос стекала вода. Губы красные, глаза шальные, а из спины торчала надломившаяся стрела. Я ахнула, полностью распрямляясь – с намерением ему помочь – но он жестом остановил меня и сел рядом.

Горячие руки накрыли мои щеки, лоб, шею, и я едва успела возмутиться, как он пояснил:

– Принцесса, как вы? Мы находились в ледяной воде слишком долго...

Он осматривал руки, отводил взгляд от прилипшей к моему телу рубахи, потрогал ноги, снял сапоги, добираясь до стоп.

– Чувствуете прикосновения? – коротко спросил он, и я заторможенно кивнула. – В сон не клонит? Грудь не сдавило?

– Калеб, я в порядке.

Он некоторое время вглядывался в мое лицо, а потом с заметным сожалением посмотрел на опухшую лодыжку.

Я прокашлялась, жестом переводя его внимание на более важные вещи.

– Нужно вытащить стрелу, повернись.

– А в обморок не упадете? – он приподнял одну бровь.

Я кивнула – храбрилась. Но после созерцания собственной изуродованной, искалеченной руки, вряд ли что-то могло вызвать новый приступ тошноты.

– Тогда протолкните ее вперед, чтобы вышла, и отломите конец.

Я подползла к его спине и увидела торчащий обломок стрелы под самым краем лопатки. Края кожи вокруг него рвано топорщились во все стороны, словно кто-то забыл заштопать дырку на ткани, и я все же прикрыла рот рукой, на миг отводя глаза.

– Принцесса?

– Да, да, сейчас.

Я выдохнула, отодвинула края надорванной рубашки, взялась двумя руками за обломок и толкнула его вперед. Калеб замычал, сгорбившись, но стрела почти не сдвинулась с места.

– Сильнее.

И тогда я, по наитию, коснулась раскрытой ладонью конца стрелы и одним сильным толчком вперед вытолкнула ее.

Калеб захрипел и вытянулся струной, самостоятельно доставая остатки древка из своей груди. Плечи поднимались и опускались в такт дыханию, и через некоторое время он с облегчением сгорбился.

– Ты будешь в порядке?

– Конечно, принцесса, нужно немного времени.

С этими словами он повернулся ко мне, давая понять, что умирать не собирается. Я выдохнула вместе с ним, и стерла проступивший на лбу пот.

Но почему я надавила пострадавшей рукой?

– Калеб, есть кое-что странное. Моя рука...

Рука, увитая темными прожилками, чувствовалась совсем иначе. Будто она стала сильнее, чем все тело целиком. Я провела пальцами по коже – теплая. Калеб задумчиво сжал мою руку, которая меньше пяти часов назад едва ли была не разрублена пополам.

А впрочем, сколько времени прошло? Солнце поднялось над горизонтом, насколько я могла судить по просветам в серой мгле.

– Это дар Хаоса. Сила или выносливость, или, быть может, это не дало вам окоченеть в воде... Цена, которую он запрашивает, высокая, но он щедр.

– А чем ты должен будешь отплатить? Просьба... она же тоже имеет цену?

Калеб сжал губы и посмотрел в сторону, будто уже предполагал, какова цена.

– Имеет. Я не могу сказать.

– Значит, это касается меня?

– Это значит, что я не хочу, чтобы ваше мнение обо мне изменилось.

– Это что-то нехорошее? – я закусила губу, ожидая, что вопрос останется без ответа. – Почему ты доверился ему? Мне казалось, ты считаешь все это сказкой...

– Я не уверен, где истина, и не знаю, что это за сила. Не знаю, она или он материальны, или это некий... дух, но порой слышу шепот в голове. Я называю его Хаосом, он говорит бессвязные вещи вроде «конец», «начало», «предатель», «инфиниты». Последнее означает «вечные» – может так они себя называли?

Я подняла взгляд в небо, обняв себя руками. Все становилось только более запутанным – таким же серым, тягучим и почти беспросветным, как оно.

– Принцесса, вы дрожите, – многозначительно начал Калеб. – Идите ко мне.

Он протянул руки, и мой взор устремился от ладоней к его мерно вздымающейся груди. Я знала, что он горячий, как печь, и это было очень соблазнительно.

Но ставить еще одну дощечку на мост, соединяющий пропасть между нами, было страшно. Не так давно я его прогнала, а теперь собираюсь падать в объятия?

– Возможно, мы встретим Бурю ниже по холму, когда отправимся в путь – в сумке есть хлеб и вода, но сейчас вам надо согреться. Губы у вас синие, принцесса. Не время беспокоиться о чем-то ...постороннем.

Я угрюмо сдвинула брови. Откуда он вообще мог знать, как далеко ускакала моя лошадь?

– Принцесса. Я же не прошу вас раздеться, хотя первым делом нужно избавляться от мокрой одежды.

Мои уши наверняка вспыхнули огнем, и я уже надулась возмущением, втягивая побольше воздуха, но тут же выдохнула его обратно. Все это было глупо и незрело – мы просто пытались выжить. Точнее, я... И, если бы не Калеб, мои останки уже гнили бы в земле.

Я сжала дрожащие ладони в кулаки и уже пододвинулась ближе, чтобы облокотиться на его грудь... Но вдруг его руки безвольно повисли, а тело с глухим шлепком впечаталось в холодную землю.

– Калеб!

Глава 14.2

Я обхватила его голову руками и наклонилась поближе в надежде, что он скажет, что мне делать. Но его глаза сразу же закатились, а кадык начал непрерывно дергаться.

«Все бу...дет» – последнее, что я услышала перед тем, как он коснулся моей руки и провалился в небытие. Грудная клетка Калеба перестала вздыматься, а дыхание стало столь слабым, что казалось, будто он и не дышал больше.

Я трясла его тело и тихо звала, ощущая соленость во рту. Тщетно.

Где-то вдалеке шелестел лес, позади меня била ключом вода, но единственный звук, который я слышала – это его тихое дыхание. Весь ужас прошедших суток свалился на меня разом и сконцентрировался в глазах, которые, казалось, лопнут от напряжения.

Я оторвалась от тела Калеба и закрыла лицо руками: не могла поверить в то, что видела. Терла свои мокрые веки, надеясь, что все растворится, будто ночной кошмар.

Но все было по-прежнему. Разорванная рубашка со следами смытой крови, светлые волосы в беспорядке, безмятежное лицо и абсолютно беспомощная я рядом.

Когда он очнется?

Очнется ведь?

Я покачивалась из стороны в сторону, дрожа от холода, и не заметила, как усталость прибила меня к земле тяжеленным валуном. Впитывая запахи травы и сырости, я завалилась под бок Калебу и решила, что нужно немного отдохнуть. Голод, жажда и боль в ноге мешали размышлять. Как и нарастающая паника.

Солнце клонило к горизонту – мелкие проблески освещали макушки деревьев под углом. Меня же клонило ко сну. И последним, что я увидела перед тем, как закрыть глаза, были подрагивающие ресницы Калеба.***

Проснулась я внезапно, от ощущения чего-то мокрого, облизывающего мою руку, и испуганно дернулась в сторону источника.

Черная грива полотном накрыла мои ноги, и я тут же выдохнула.

– Умница. Нет, я даже спрашивать не буду, как тебе это удается! – я радостно наглаживала ее лоб, а Буря столь же довольно заржала.

Улыбка сошла с лица, как только я снова ощутила подступающий ко мне холод.

Калеб.

Он также мирно лежал, не изменив положение. Дышал. Грудь чуть еле поднималась, и это давало надежду, что... он просто спал таким образом?

Я зажмурилась и сделала глубокие вдохи, пытаясь встать, но тут же стиснула зубы от боли – лодыжка не позволяла на нее опереться. Оторвав рукав от собственной рубашки, я обмотала ей ногу, завязав сверху, и просунула в сапог. Обувь ощущалась, будто сдавливающие тиски, но выбирать не приходилось. Я приподнялась и оперлась на Бурю, часто выдыхая, – больно будет, но идти смогу.

Порыв ветра принес с собой аромат уже не свежих булочек, но я залезла в сумку и с наслаждением вгрызлась в долгожданную еду. Желудок благодатно заурчал, и я запила ее водой из фляги, хотя впервые в жизни захотелось чего-то покрепче.