Ещё двое. Они действовали слаженно: один атаковал спереди, другой пытался зайти сбоку. Калеб не смог бы отбиться от обоих одновременно, но он и не пытался. Он шагнул вперёд, навстречу первому, заставив его отступить, а затем, резко развернувшись, использовал вес копья, чтобы отбросить второго. Оба упали, но тут же начали подниматься.

Гарольд ликовал. Это был не просто бой, это уже былозрелище .

Рыцари снова готовы были ринуться на него. Но Калеб стоял, подобно скале, на первой ступени. Я видела, как напрягались его мышцы, как он держал спину. Его соперники сменялись и наступали непрерывной стальной волной. Их доспехи отливали зловещим блеском, их мечи мелькали, готовые разорвать его, словно он сталврагом , а не противником в испытании.

Я слышала грохот ударов, лязг металла, яростный рев, и каждый звук отдавался болью в висках. Я видела, как Калеб уклонялся, как отбивал удары, как его тело напрягалось в этом смертоносном танце. Мы все оказались на настоящем поле боя, не хватало только крови.

Но мне, напротив, стало спокойнее. Я должна была признать – Калеб не был беззащитным. В своей особой манере он умел отбиваться от врагов – изящно, с умом, без применения грубой физической силы, которой он и не обладал. А его владение копьём, выписывание восьмёрок в воздухе навевали мысли о том, что таланты южан нам очень бы пригодились.

Калеб никого не ранил. Он и не пытался побороть противника остриём копья, но думал ли он, насколько его хватит, если он не попытается нанести минимальный ущерб?

Только я успела об этом подумать, как увидела кровь… кровь на его руке. Один из рыцарей прочертил своим мечом прямо по его предплечью, и кровавые узоры мигом расползлись по светлому хлопку рубашки. Эта рана, пусть и неглубокая, служила знаком, что все выходило из-под контроля, как того пожелал Гарольд.

Мои пальцы сжались до хруста.

Калеб, кажется, даже не заметил боли. Он лишь слегка напрягся, но продолжал оборонять ступени, – теперь более отчаянно.

Зайдя сбоку, другой рыцарь порезал ему бедро, отчего Калеб упал на одно колено.

Послышался рык.

Движения Калеба уже не были такими плавными. Ярость на его лице сменилась гримасой боли, которую он пытался скрыть, повернувшись в мою сторону.

Один из рыцарей преодолел более десяти ступеней. И в этот момент Калеб сошел с ума. Не ведая усталости, он запрыгнул на него сзади, повалил и скатил вниз по лестнице, попутно цепляя других соперников. И с голыми руками пошёл на тех, кто ещё не лежал на каменном полу.

Калеб уклонялся от мечей, прихрамывая, хватался за оружие соперников и направлял в их же сторону.

Один рыцарь упал с продольным порезом на шее, второй – с разрывом на голени, третий – хватаясь за исполосованную кисть руки... Они отступали, а Калеб надвигался, как заведённый механизм, больше не ведающий боли и имеющий только одну цель.

Я вскочила со стула, прикрывая рот дрожащей рукой. Калеб что, был дьяволом в овечьей шкуре? Невозможно валить врагов по двое, будучи уставшим, раненым и безоружным!

Эрик подошёл ближе к лестнице и в полном замешательстве смотрел на происходящее, позабыв о своей роли.

Гарольд едва ли не аплодировал.

Мой крик должен был остановить это побоище, пока кто-то не получил несовместимые с жизнью травмы, но меня опередил пробившийся сквозь стражу гонец:

– Принцесса Селин, канцлер Эрик, срочное послание с поля боя!

Сталь тут же смолкла, а тишина, звонкая, как удар по натянутой струне, повисла над замершей сценой.

Глава 9. Жертва

Получив письмо, мы с канцлером закрылись в зале Совета.

Эрик бегло скользил по строкам и становился все мрачнее, я – тянулась все выше, чтоб взглянуть самой.

Ожидание полоснуло по нервам кислотой, и я попросила его не медлить.

– Принц Эйдан, принцесса, тяжело ранен и подозревает, что в тылу есть предатель, ведь о стратегических точках отхода не мог знать никто, кроме совета и королевской семьи. Его застали врасплох там, где просто не могли, – Эрик закончил почти шёпотом и непривычно взгляду ссутулился.

Грудь сковало удушливой хваткой. Я попыталась сделать глубокий вдох, чтобы не растерять самообладание, и села на стул.

«Мой младший братик, как же сильно он пострадал?»

– И, что дальше, Эрик? Он возвращается? Кто предполагаемый изменник?

– Письмо... Оно было отправлено два дня назад. Он уже должен был добраться до замка, – глаза Эрика увлажнились, а мои и вовсе заволокло пеленой, не дающей ничего не увидеть.

Эрик сжал письмо в кулаке и нахмурился:

– Выбора нет, я...

– Канцлер, Эрик, канцлер! – в дверь забарабанили так громко, словно враг уже был за стеной. – Вернулся граф Винсент, весь в крови!

– Еще одна напасть на наши бедные головы...

Эрик закрыл глаза пальцами и зажмурился, а когда открыл – они налились холодной решимостью.

Мы проследовали в холл первого этажа и одновременно замерли, увидев графа Винсента Уольского. Он полулежал на каменном полу, и рыцари поддерживали его со всех сторон. Лицо, разбитое до основания, переливалось фиолетовым оттенком, а отеки под обоими глазами почти напрочь лишали его обзора. Руки тряслись, как у пьяного, а на ногах были множественные засечки от оружия с рваным краем, буквальнорвущего плоть.

Оружие определённо принадлежало кочевникам.

Вокруг нас собралась прислуга. Запах крови, грязи и кислого страха ударил мне в ноздри, а Винсент заплакал.

– Эрик, мне о...чень жа...ль, – Винсент едва ли мог произносить слова окровавленным ртом, порванным в уголках.

– Отнесите его к лекарю, срочно, – канцлер отдал приказ рыцарям, и добавил: – Элен, Лили, подготовьте воду, полотенца и принесите спиртное из подвала.

Рыцари подхватили Винсента под руки, и он жалобно проскулил.

Я вся была покрыта липким ужасом, смаргивая слёзы и следуя тенью за канцлером.

– Винсент, не торопись и спокойно излагай, что произошло, – Эрик склонился над постелью графа и поправил подушку под его головой.

– Эрик, они ..перехватили ...нас, мы даже не.. не успели... Добраться до Сильверстоуна. Они убили дюжину рыцарей и оставили т-только двоих, чтоб-бы смогли меня доставить обратно... Кочевники очень недовольны, что... мы пытались, как они подумали, создать альянс с фениксами... Сказали, что теперь они хотят треть нашей "живительной пыли", или принц умрёт. У нас.. есть неделя.

Винсент запинался и говорил на последнем издыхании, пока служанки смывали с него кровь, а лекарь осматривал раны.

Мы тихо вышли, давая ему отдохнуть, и Эрик прислонился лбом к стене.

– Это не имеет смысла. Варвары оскорбились? Зачем они были на границе между нашим королевством и Сильверстоуном? Далековато их занесло: с запада на север.

– Может они сами хотели договориться, но не вышло?

– Они боятся, что у нас есть что-то, что может заинтересовать фениксов, заставить принять сторону. Потому что им самим не удалось – да, принцесса, – канцлер мотал круги по коридору, активно жестикулируя каждый раз, когда у него появлялась светлая мысль. – Но с чего они решили, что у нас есть преимущество? Своим выпадом они пытаются снова нас запугать, заставить отключить голову, чтобы мы упустили что-то важное. Нужно срочно созвать Совет!

– По какой повестке, Эрик? И как же мой брат?

– Переговоры с врагом и скрытый манёвр. Насчёт принца Эйдана, боюсь, что... вам стоит готовиться его оплакивать. А мне нужно поговорить с королём.

Его холодные, безучастные глаза прожигали теплящуюся в моей душе надежду.

Глава 9.2

До экстренно назначенного заседания Совета оставалось меньше часа, и я проследовала в комнатушку Калеба – проверить его после нанесенных ему увечий. Дальнейшие испытания по понятным причинам были отложены, но мы с Эриком условились, что в темнице его не закроют. Пока.

Картинка все никак не складывалась в моей голове, и пришло самое время застать его врасплох.