Он посмотрел на меня, а потом на стену, и даже тень раздражения не пробежала по его лицу. Я вытянулась, не ожидая такой сухой реакции.

– Отсрочка три недели вместо одной. Изначально запрошенное количество удобрения сократилось в разы.

– Что ещё?

Он потёр глаза, и я заметила, насколько красными они были.

– Им нужны вы, принцесса.

Моя нижняя губа дрогнула, но чего-то остро неожиданного в этом ответе не было.

– И как Совет намерен поступить? – тихо спросила я.

– Если король будет против – то, что произойдёт дальше, принцесса... вам не понравится. Если позволите, я хотел бы отдохнуть.

Валун снова закинули мне на плечи, и я растерянно сгорбилась.

– Я поняла, Эрик. Мне, и правда, тоже нужен отдых.

Решив оставить тревоги до завтра, я переоделась в ночную сорочку и заметила, что на софе лежал сверток бумаги. Почему Калеб его не забрал? Я раскрыла листок, закусила нижнюю губу и опустилась на кровать:

«Может, ещё одну красивую метафору, утёнок?»

Сердце ёкнуло, как по заказу.

Я читала и, сама того не желая, представляла, как проникновенно Калеб растягивал слова, шепча их мне на ухо. Кровь прилила к лицу, а непрошенные воспоминания ломились в голову. Я обреченно застонала, рухнув на мягкое одеяло, и отбросила ядовитый сверток.

Сон, мне нужен был крепкий сон.

«В той тёмной бездне двух светил

Благоухала роза. И манил

Ее соседний аромат:

Яркий, странный. С ней в разлад.

Шипы остры – острее чувств,

Но стебель гнулся. Безрассудств

Полна тревожная душа.

...Тянулась роза неспеша.»

Глава 16.2

Следующим утром, не взирая на договоренность с канцлером не беспокоить короля вне согласованного времени, мы с Калебом отправились в его покои – в уединенное, охраняемое восточное крыло замка.

Надежда на то, что Калеб сможет ему помочь, еще теплилась во мне, и я опустила взгляд на свою зеленую рубашку. Если для меня был выход, может и для отца будет?

Калеб определенно заметил изменения в моем виде, но никак не отреагировал: не пошутил, не улыбнулся, не обвел меня своим вызывающим взглядом... Сегодня он бы на редкость тихим и молчаливым, и эта перемена меня тревожила. Мне же не хотелось никого пугать видом своей руки и придумывать объяснения произошедшему, поэтому помимо замены рубашек на более темные и плотные, я предпочитала мыться самостоятельно – и в собственной ванне, и в королевской купальне. Элис несколько раз приподняла брови в ответ на мою необычную просьбу, но больше не беспокоила – только приносила все необходимые принадлежности.

Стражник отошел, и я осторожно надавила на ручку двери. Аромат благовоний, смешанный с терпкими, пряными запахами иссопа и мелиссы ударил в ноздри, и я поморщилась, продвигаясь внутрь. Калеб шел следом.

Бархатные портьеры были задернуты и почти не пропускали света, золотой балдахин над кроватью давил на меня своей тяжестью, а легкое шевеление пухового одеяла подсказало, что отец не спал. Я присела на стул, наклоняясь ближе, а Калеб встал чуть поодаль.

Изможденное лицо отца, испещренное темными пятнами, на миг просветлело, и он прикрыл глаза, будто не мог долго держать их открытыми. Седые волосы и борода были аккуратно подстрижены, а морщинистые руки лежали на груди, совсем исхудавшие, тонкие. А ведь королю Аурона было немногим больше пятидесяти лет... Жалость острой иглой кольнула сердце – меньше месяца назад он выглядел куда бодрее.

– Селин, солнце мое, сколько времени прошло с последнего визита? – хрипя, он медленно выговаривал слова, и его грудная клетка беспокойно вздымалась.

– Немало... Эрик просил не нарушать твой покой.

– Глупый мальчишка, сколько раз я говорил, что моя королева может приходить так... – отец прокашлялся, прикрыв рот рукой, и устало откинулся обратно на подушку. – Так часто, как пожелает.

Слезы проступили на глаза, и я моргнула, смахивая их на ресницы.

– Отец, я не понимаю... Ты видишь, что это я, – Селин?

– Конечно, я все вижу. Что за юноша притаился за балдахином?

– Отец, это Калеб, он – мой гвардеец. Еще он смыслит в лечебных травах...

Отец заинтересованно потянулся мутным взглядом в сторону, и я заметила, как его насыщенно карие глаза поблекли, как если бы кто-то вымывал из них краски.

– Доброго дня, ваше величество, – Калеб вежливо склонился, но не сделал ни шагу.

– Подойди поближе, Калеб.

Калеб нерешительно подошел ко мне, и глаза отца тут же округлились, как будто пытались разглядеть каждую его черту. Он словно не верил в то, что видел, а когда поверил, едва заметная улыбка тронула его губы. В уголке глаза скопилась влага, и он очень шумно выдохнул.

– Гвардеец, значит? – отец широко улыбнулся, насколько ему позволяло состояние, и умиротворенно прикрыл свои глаза. – Эти глаза... Я бы их не забыл.

– Мы ранее не выпадала честь вас увидеть, ваше величество.

– Да-да, у твоего отца глаза были такие же – яркие, чистые, словно путеводная звезда, которую мы давно потеряли... Но лицо было иное – холодное, уставшее не по годам, неспокойное. Твое же тронуто благодатью.

Я приоткрыла рот и уставилась на Калеба, не зная, что и думать. Его отец знал короля лично?

С каждым словом голос отца становился тише, и Калеб также неосознанно тихо и медленно отвечал ему, искоса глядя на меня.

– У деда, ваше величество... С отцом мы едва похожи.

– Я рад, что ты здесь, Калеб... Значит, скоро я смогу уснуть навсегда.

Я наклонилась ближе к кровати и схватилась за его ладонь, а предательская слеза кольнула сухие губы.

– Отец, что ты такое говоришь?

– Моя королева, моя Селин... Я всегда чувствовал, что твоя судьба непростая, но великая.

– Ваше величество, могу я взглянуть? – Калеб потянулся к его руке и задрал рукав рубахи. Я ахнула – пятна распространились и по телу.

«Почему Эрик молчал, что отец так плох?! Едва дышит, зовет меня королевой...»

Я поджала губы, не желая еще больше истощать отца своими переживаниями.

– Полно, полно, Калеб, в этом нет необходимости. Даже особенные, вроде тебя, не в силах вытравить многолетний яд из моего тела.

Как много знал отец? Что за нить связала короля Аурона и представителя иного... вида? Кем был дед Калеба? Вопросы так и продолжали налипать на меня, как мухи, не оставляя места для продыху. Я бросила на Калеба хмурый взгляд, но едва ли он придал ему значение.

Из размышлений меня выдернул тихий скрип двери, и в следующий миг грозная фигура Эрика выросла перед нами.

– Принцесса, мы же договорились не беспокоить короля без повода.

– Канцлер, вы считаете, что повода действительнонет?

Отец нахмурился, и ноздри его раздулись.

– Бросьте эти условности, дети, здесь же нет никого постороннего, – лицо отца вмиг изменилось, и он едва заметно усмехнулся. Мы с Эриком переглянулись и перевели взгляды на Калеба. – Или по обыкновению что-то не поделили? Вы так похожи – насупитесь и начинаете важничать.

Калеб кашлянул в ладонь, но я заметила, что за этим действием он скрыл вырвавшийся смешок.

– Ваше величество, при всем уважении...

– Эрик, оставь это, – устало выдохнул и чуть приподнял руку, указывая на дверь.

Эрик сжал челюсти и опустил взгляд.

– Ваше величество, дело в текущей ситуации... с кочевниками, как я говорил, вопрос стоит остро. Заключить брак – удачное решение.

– Я не желаю больше этого слышать Эрик, Селин ждет иная судьба, – его голос стал жестче, и он заметно начал задыхаться. Я упала на колени перед кроватью и прикоснулась к его лбу, проверяя, нет ли жара. – У вас есть еще несколько недель, вот и найдите иное решение.

– Отец, тише, мы уйдем. Прости нас... Отдохни.

Канцлер развернулся на пятках, а я встала, дрожащими руками поправляя брюки. Калеб стоял с абсолютно нечитаемым выражением на лице и смотрел на моего отца. Потом словно очнулся, помотал головой и вышел следом.