– Как вы все можете заметить, рана под швом ровная. Не такая, какой бывает при нападении врага – у них очень изощренное, грубое оружие. Поэтому, друзья мои, у меня есть всего несколько вопросов. Первый – Эрик, почему ты скрыл, что ты сын покойного двоюродного брата короля. И второй – Леон, почему ты вернулся и притворяешься, что ранен? Я узнал об этом, когда отправился к тебе, в самое пекло, в поисках защиты.

Я застыла, будто кто-то вылил за шиворот студёной воды. Мир качнулся, как корабль в шторм, и больше всего я не могла понять, почему Леон выглядел ни капли не удивленным.

[1] Верхняя одежда на пуговицах или шнуровке, напоминающая силуэтом куртки или пиджаки

Глава 19.3

– Великолепно! – горько бросил Эйдан, разведя руками. – Селин, выходит, наш брат знал о родстве с Эриком.

Кровь в голове застучала набатом, а руки промерзли, как и ноги.

– Не молчите, прошу, – обратилась я к Эрику с Леоном, вцепляясь в рукава собственной рубахи.

– Это правда, я не ранен. Будучи на передовой, я и сам чувствовал, что кто-то строит планы за нашими спинами. Поэтому, когда Эрик отправил гонца с сообщением о том, что у нас есть время из-за новой договоренности с кочевниками, я вернулся в замок, чтобы обнаружить предателя. Специально выглядел уязвимым для всех, чтобы на меня напали, и не оставлял стражу у своей двери, – его губы выпрямились в одну линию, и он снял с руки свою повязку и отбросил ее в сторону. – Но нападения не произошло.

Я сжала руки в кулаки, упираясь ногтями в свежие раны.

– Любопытная история... И вместо этого напали на Селин, как я понял, – цокнул Эйдан, и я не сразу заметила, что Калеб отгородил меня собой ото всех, вставая между, но не закрыл весь обзор. – И именно ты, Леон, на Совете, предложил выдать Селин замуж «ради общего блага». Подтвердишь, Эрик?

– Это правда, – процедил канцлер. – Но это единственное рациональное решение в данном случае.

Эйдан проигнорировал его ответ и повернулся к Леону, склонив голову набок.

– Леон, как связано твое желание отдать сестру врагу с тем, что отец называет ее королевой?

Я хлопала глазами, не понимая, зачем вплетать сюда отца – его разум затуманен из-за болезни. Щиколотки обдало неприятной прохладой, тянущей по полу, и я ссутулилась, ощущая еще большее желание уткнуться лицом в спину Калеба и забыть о любых проблемах и недомолвках.

– Эйдан, мы не на допросе, – вздохнул Леон и уперся руками в бока. – Я уверен, отец давно не в себе... Возможно, он видит нашу мать.

– Брат, это именно допрос: эти рыцари подчиняются мне, а двери заперты, – Эйдан подошел к лестнице, сел на ступени и достал нож, вращая его в руках. – Эрик, что скажешь?

Нож был направлен на канцлера, и он вздернул подбородок, а челюсти заходили ходуном.

– Я не хотел, чтобы эта история стала достоянием общественности. Мой... его высочество, Карл II, был балагуром, любителем хмельных напитков и смел поднимать руку на свою жену. Я не имею никаких видов на престол, ведь я не был обделен судьбой – его величество, король Эдмонт III, взял меня под свое крыло и стер это жалкое пятно с моей биографии.

Я пошатнулась, и рука невольно взметнулась к губам. Эрик даже не смотрел в мою сторону...

Внутреннее напряжение настолько выросло, что казалось, еще немного, и пар повалит из ушей. Я приблизилась к Калебу сбоку, и от него повеяло успокаивающим мятным ароматом, который я залпом и вдохнула, лихорадочно переводя взгляд с братьев на Эрика.

– И жениться на Селин ты сперва не собирался? – Эйдан переводил острие ножа с Эрика на меня, и я заметила, как Калеб напрягся.

– Я допускал такую возможность, если это было бы выгодно короне. Подданные и воины Аурона относятся ко мне с уважением, ваше высочество...

– Может, твои аппетиты со временем выросли? – сощурился Эйдан и прикусил нижнюю губу.

– Эйдан, – осек его Леон, указывая пальцем в сторону Эрика. – Имей уважение, Эрик – не последняя персона в королевстве.

– О, вы правы, ваше будущее величество, принц Леон! – Эйдан поднялся на ноги, хватаясь за бок и швыряя в него какой-то бумагой. – Вы с Эриком ведь видели указ короля о назначениинаследницей Селин?

«Отец хотел, чтобы я стала королевой?

Эрик был моим ...троюродным братом?»

По ногам прошла судорога, и я уставилась на Эрика, хватая ртом воздух. Слезы навернулись на глаза, а все происходящее казалось каким-то невозможным, нереалистичным сном.

Леон нахмурился и посмотрел на лежащую на полу бумагу.

– Совет бы не поддержал – указ не был бы утвержден, – безразлично отозвался Эрик.

– А если бы поддержал? – повысил интонацию Эйдан и поднял руку, в которой держал нож. – Кто из вас собирался избавиться от Селин, как от наследницы, а от меня – как от свидетеля?! Схватить обоих, под стражу!

Калеб отступал назад, заводя меня за спину:

– Селин, уходим.

– Нет, – выдохнула я, стирая слезы с щек, и отстраняясь от Калеба. – Леон, скажи, что это какая-то ошибка. Эрик, почему ты не сказал?.. Я не понимаю. Та засада – о том месте могли знать только вы. И на том поле... не было тел.… помимо наших воинов. Эйдан вернулся только сегодня...

Мои губы беспрестанно дрожали, мысли путались в голове, но ответов я так и не получила.

Стража наступала, загораживая копьями Леона, а Эрик внезапно дернулся в сторону лестницы, оттолкнув стражника, и помчался наверх. Эйдан покраснел и закричал, раздавая новые приказы рыцарям.

Все вокруг поплыло, будто яд снова просочился в мое тело. Дребезжание мечей и доспехов оглушало, а мельтешение перед глазами вызывало ощущение, что пол уходит из-под ног.

Леон провожал Эрика нечитаемым взглядом. Калеб заслонял обзор, пальцами стирая влагу с моего лица, и толкал меня в сторону выхода.

Я продолжала ронять слезы на каменный пол и не видела ничего перед собой. Звуки слились в режущий слух скрежет металла и звон стекла.

Эрик сбежал...?

Калеб вывел меня на воздух, и последним, что отпечаталось в моей памяти, стали диковинные глаза одного из стражников – голубой и карий, окруженный золотистым ободком...

Глава 20. В объятиях морока

Мы с Калебом стояли на аллее в саду, частично укрытые зеленой изгородью.

Меня колотило так, что зубы едва не стучали, а руки проходились по рубашке и штанам в бесполезной попытке поправить одежду или остановить бурную реакцию тела – я и сама не знала. Плечи тряслись, волосы распушились, и я искала ответ там, где его быть не могло – в дымных облаках. Ветер щекотал кожу, высушивая соленые дорожки на моем лице, а в голове звенела пустота.

– Селин, что мне сделать? Как облегчить твое состояние?

В шепоте Калеба слышалась неподдельная забота, а глаза, полные тревоги, изучали мое лицо. Я невольно подумала о том, что мы с ним поменялись ролями: я была разбитой, уязвимой и одинокой – как он, при нашей первой встрече.

Теперь же Калеб твердо стоял напротив меня в своих доспехах, и на мгновение заполонил собой пустоту. Металлические наплечники гвардейцев были изящными и облегченными по сравнению с броней рыцарей, – они состояли из наложенных друг на друга, будто чешуя, пластин, и не мешали движениям. Наручи не закрывали локоть, а широкая броня на торсе была покрыта геометрическими узорами по центру, напоминающими спускающуюся вниз стрелу. Прямо под высоким воротником размещалась золотая эмблема в виде расходящихся от меча языков пламени. Калеб был хорош в любом наряде, но в этих черных доспехах, контрастирующих с его светлыми глазами и волосами, он действительно производил впечатление.

Интересно, какой быт вели фениксы, во что облачались? Как выглядела церемониальная одежда принца – отличалась ли от нашей...?

Я осознавала, что цеплялась за любую мысль, лишь бы голову не наводнили мысли о братьях и Эрике. Почему он сбежал? Неужели виновен?