Ну а дальше Франко пришёл к удивительному выводу. Его конкуренты по собеседованию повели себя точно так же — заказали безо всякой конкретики, как будто бы и сами… не могли читать. Совпадение?

Нет, не совпадение. За следующие пару минут Бастони познакомился с другими соискателями на неизвестную должность в «Марине». Бывший шеф из Милана по имени Джованни потерял зрение в результате несчастного случая. А женщина Мария, — флорентийский кондитер, — ослепла из-за практически такой же болезни, как и у самого Франко.

Через какое-то время всем троим принесли их заказы. Бастони взял вилку, нащупал тарелку и аккуратно попробовал. Кислота, сладость, хруст. Идеальный баланс! Идеальная заправка! Франко почувствовал, как по спине пробежал холодок — тот самый, который бывает, когда пробуешь идеальное блюдо.

— Восхитительно, — сдержанно сказал он, хотя внутри хотелось кричать от восторга.

Джованни и Мария тоже лестно отозвались о еде, а про себя синьор Бастони подумал о том, что раз местный повар настолько гениален, то вряд ли его работа будет связана с готовкой. Куда ему, слепцу, угнаться за таким уровнем? Наверное, его и впрямь назначат посудомойкой. И в очередной раз исключительно для того, чтобы скостить налоги.

Однако он был готов согласиться. Как бы грустно и неприятно это ни было. Деньги практически на нуле, и нужно что-то делать. Да, в жизни иногда нужно принимать тяжёлые решения и ничего ты с этим не поделаешь, поскольку гордость тебя не накормит.

Синьор Бастони доел свой салат, отодвинул тарелку и примерно в этот же момент:

— Синьоры! Синьора, — раздался ещё один, новый голос. Мужской, уверенный, и с едва уловимым акцентом… каким? А вот чёрт его знает. — Очень рад вас всех видеть!

Франко услышал, как кто-то присел за столик напротив него.

— Меня зовут Артуро Маринари, и я хозяин этого заведения. Признаюсь честно, очень переживал что вы сейчас не придёте. Такие времена… куча фестивалей, жара. Короче говоря спасибо вам большое за то, что нашли время. Что ж. Давайте приступим к собеседованию?

— Давайте.

— На самом деле у меня к вам всего лишь один вопрос: вам нужна работа?

Франко ожидал, что сейчас начнутся нудные дотошные расспросы о его стаже, о его болезнях, о том как он вообще перемещается в пространстве и насколько его слепота будет мешать работе. Однако Маринари задал всего лишь вот этот простой и незамысловатый вопрос.

— Нужна, — практически одновременно выдохнули все трое, а затем:

— Синьор Маринари, — Бастони решил перехватить инициативу. — Позвольте и нам задать вопрос. Скажите, вы выбираете кого-то одного?

— Нет, — ответил Артуро. — Мне нужны все трое. Точнее… мне бы человек двадцать для полного штата. Но таких уникальных людей как вы в городе пока что нашлось только трое.

Уникальных? Хм-м-м…

— А в чём будет заключаться наша работа? — спросил Франко, чувствуя, как внутри закипает почти забытое чувство надежды на лучшее.

— Синьор, — хохотнул Маринари. — Признаться, этот вопрос очень странный. У всех вас в анкетах написано, что вы работали поварами. Так кем же ещё я могу вас взять?

Джованни, кажется, поперхнулся… ну да, точно, он. Явно не Мария.

— То есть вы действительно пустите нас готовить⁈ — спросил он.

— Не вижу в этом ничего удивительного, — ответил Маринари. — Так, ладно. Вижу, что между нами есть недопонимание. Сейчас я попрошу подать вам лимонад. Посидите, выпейте, освежитесь, а я закончу кое-какие дела на кухне и обо всём вам подробно расскажу…

Я сидел напротив троих слепых поваров и думал о том, что эти люди ничегошеньки не знают обо мне в то самое время, как я знаю о них буквально всё. Аугуриели собрал по своим «домовым каналам» всю нужную информацию.

Джовании — шеф из Милана, открывал заведение с нуля и добился неплохих успехов. Мария так вообще бизнесвумен и прежде, чем её постиг этот подлый недуг перешла из найма к работе на себя и открыла собственную кондитерку. Ну а Бастони… Бастони у нас вообще звезда. Человек кулинарное шоу вёл и книги писал.

Интересные люди. Мало того что мастера своего дела, плюс ко всему гордые, ответственные, с чувством собственного достоинства. Судя по досье, составленным Аугуриели, каждый из них прошёл уже чуть ли не сотню собеседований и не соглашался на работу, где бы к нему относились… м-м-м… «плохо». Скажем так.

— Итак, — начал я. — Давайте расскажу о работе. Люди мы все взрослые и адекватные. Так что думаю, нам всем понятно, что формат работы «а-ля карт» с учётом ваших проблем со зрением для вас неподъёмен. Однако я предлагаю вам работу в заготовочном цеху. Спокойную, монотонную, однако требующую руки профессионала. Разделка мяса, рыбы и птицы сразу же на полуфабрикаты согласно меню. Изготовление соусов, замес теста и прочие маленькие заготовки вроде тех же чищенных корешков, перебранной зелени или… Петрович, что мы ещё хотели в заготовочный цех перенести?

— Ботаргу, — ответил домовой. — Ботаргу и землю из маслин. Я уже задол…

— Я понял, можешь не объяснять.

Тут синьор Бастони нахмурился.

— Простите, синьор Маринари. Вы сами начали разговор с того, что мы все взрослые и вменяемые. И я не хотел бы показаться неблагодарным, но у меня свербит вопрос. И, полагаю, не у меня одного. Зачем вас слепые повара?

И тут по канону надо было бы взять театральную паузу, однако всё-таки… ни к чему томить людей.

— Не поверите, синьор Франко, — сразу же сказал я. — Но я специально искал слепых поваров.

— Это… это странно. Но почему, синьор Маринари?

— А вот об этом я вам сказать не могу, уж простите. Во всяком случае не сразу. И если это каким-то образом оскорбляет вас, то… мне очень жаль. В моих интересах сделать всё, лишь бы вы не отказались от работы, но здесь я вынужден настоять на своём.

И вот тут уже действительно наступила пауза. Длинная. Серьёзная.

— Мне рассказывать дальше об условиях работы? — спросил я спустя почти минуту.

И к моей превеликой радости, слепые ответили:

— Да.

— Отлично! Я уже всё продумал и всё предусмотрел. Каждое утро за вами будут приплывать специально-обученные гондольеры и провожать вас прямиком до цеха. Каждый вечер, соответственно, они же будут доставлять вас обратно. Если вдруг понадобится или если вы задержитесь, то я и сам могу вас провожать. Вечерняя Венеция бывает опасна. Зарплата точно такая же, как и у всех поваров по нашей сети с перспективой надбавки за выслугу лет. Сверхурочные оплачиваются отдельно. Питание за счёт заведения, медицинская страховка за счёт города. Вот, собственно говоря, и всё.

Тут я замолчал и дал поварам время на раздумья. А ответили они именно то, что я и ожидал.

— Мы согласны, — первой ответила Мария. — Но… знаете? Верится с трудом. А хотя чего уж? Давайте говорить откровенно, синьор Маринари, всё это звучит как бред. Вы же понимаете, что мы не сможем работать на той же скорости, что и зрячие люди.

— Плюс соблюдение техники безопасности, — подключился Бастони. — Вы уж извините, но мы просто не сможем её соблюдать. Будем резаться и калечиться.

— Синьор, — вздохнул я. — У вас будет особое оборудование, особые условия труда и особая, уж поверьте мне, техника безопасности.

— Но…

— Это Венеция! — вытащил я на стол свой главный козырь. — Здесь всё возможно. Поэтому я просто предлагаю вам поверить мне. Поверьте и всё у вас будет замечательно, даю вам слово. Причём даю его не только вам, но и самой Венеции.

Очередная пауза была самой долгой и самой важной в этом собеседовании. Впереди было окончательное принятие решения. Слепые задумались как никогда крепко и не спешили с ответом. Явно перебирали у себя в голове — а в чём тут, собственно говоря, может быть подвох. Думали-думали, думали-думали… и думали.

— Ну так что? — спросил я в момент, когда всё затянулось уже до смешного. — Вы согласны?

Франко, Джованни и Мария молча сидели в гондоле, которая везла их к новому месту работы. Присланный Рафом гондольер насвистывал себе под нос какую-то весёлую мелодию, а я размышлял о том, как многое изменилось за последние дни. Дон Базилио и его домовые от и до подготовили заготовочный цех к работе — вычистили, установили стеллажи, столы, а помимо прочего специально оборудовали цеха для незрячих.