Человек вздохнул. Выбора не было. Кое-как он выбрался из трущоб к центру города, сел на краюшек тротуара и протянул руку.

— Миллер! — кричал он, улыбаясь проходящим мимо индусам, которые от такого шарахались. — Миллер! Фото! Фото Миллер!

Интерлюдия. Франко Бастони

Синьор Франко Бастони шёл по набережной, опираясь одной рукой на трость, а другой на соцработника Карло. Синьор слушал. Слушал всё подряд: дыхание своего поводыря, крики чаек, разговоры проходящих мимо людей и плеск воды в каналах. А что ему ещё оставалось? Лишённый зрения, Франко жил исключительно звуками. Звуки напоминали ему, что город живёт, дышит, суетится. А сам он… не особо.

Когда-то Франко был человеком, которого знала вся страна. Добрая половина итальянцев начинала свой день с его утреннего кулинарного шоу, следующего сразу же после выпуска новостей и перед музыкальным блоком. Книги синьора Бастони лежали на полках в каждом доме, где люди хоть раз пробовали приготовить что-то сложнее бутерброда с колбасой.

Свободолюбивый, дерзкий и своенравный — когда-то он мог позволить себе что первое, что второе, что третье. Он умел подчинить себе публику, и рассказать рецепт так, что зрители замирали у экранов.

А потом случилась трагедия.

Причём такая… очень прозаичная и лишённая драмы. Не автомобильная авария, не нападки злых бандитов, и даже не несчастный случай в прямом эфире. Просто однажды утром открыв глаза, синьор Бастони понял, что мир видится ему каким-то туманным. Через месяц мутным. А ещё через полгода не видится вообще. Врачи разводили руками и говорили о невероятно редком дегенеративном заболевании сетчатки. Современная медицина бессильна, увы и ах.

Как следствие, в скором времени синьор Франко остался без работы.

Социальный работник, которому Бастони платил из остатков своих сбережений, был хорошим парнем. Реально хорошим. Говорливым правда немного, но Бастони знал, что это исключительно из-за того, что Карло хочет его развлечь.

— Синьор Бастони! — практически без остановки тараторил он. — Вы не волнуйтесь, сегодня всё будет хорошо. У меня хорошее предчувствие, а оно меня никогда не подводило. Когда я чувствую близость удачи, у меня начинает гореть правое ухо… так вот, синьор Бастони, сейчас оно буквально пылает! А это значит, что сегодня вас точно повезёт!

Франко не ответил. Подумал лишь о том, что уже слышал те же самые слова про горящее ухо. И слышал их… раз тридцать, наверное? «Сегодня повезёт». А потом Карло приводил его на собеседование, где синьору Бастони предлагали ничего не делать и получать копейки — исключительно для того, чтобы работодатель получил за его счёт субсидии, льготы и налоговые послабления.

Однако… может быть сегодня? Надежда пускай и дышала с присвистом, но всё равно отказывалась умирать. А после вчерашнего так вообще воспряла. Синьору Бастони позвонили из префектуры Дорсодуро и сперва он подумал о том, что это ошибка.

— Синьор Франко, здравствуйте, — сказал молодой мужской голос. — Мы ищем сотрудника с вашими навыками и вашими особенностями. Не могли бы вы прийти на собеседование?

«Навыки» — это понятно. Талант не пропьёшь, и синьор Бастони по-прежнему был хорош в искусстве кулинарии. Но «особенности»? Это ошибка какая-то? Или нереально злая шутка? Что ж… Бастони согласился.

Всё же человеком он был сильным и до сих не сломался. Не сломался, когда потерял зрение, потом не сломался, когда потерял работу. Когда гражданская жена ушла, заявив, что не собирается быть для него сиделкой, когда бывшие друзья и коллеги начали сторониться… Однако вот конкретно сейчас он был уже на грани.

Деньги. Они заканчивались. Пособие едва покрывало аренду крошечной квартирки на окраине, а для того чтобы оплачивать услуги Карло, синьору Бастони уже приходилось продавать свои вещи — сперва ювелирку, потом технику, ну а теперь уже до смешного. Книги, кухонную утварь, одежду. И если сегодня с этой работой не сложится, то… Франко не знал, что будет делать дальше.

Следуя за своим поводырём, он вспоминал другие собеседования. Один случай был показательно-унизительным. Его наняли сидеть в комнате, хотя «комнатой» это было лишь со слов начальника, но Бастони догадывался, что его посадили в стенной шкаф. С другими сотрудниками не разговаривать, — видимо, чтобы не мешать, — по телефону не звонить и в целом ничего не делать. Перерыв раз в четыре часа на то, чтобы сходить в туалет или пообедать. Платили при этом настолько мало, что Карло мог позволить себе примерно ничего.

После пары дней молчаливых ссор с собственной гордостью, синьор ушёл оттуда. Решил, что лучше умрёт с голоду, чем будет жить на манер горшечного растения.

А ещё Франко в последнее время часто вспоминал отца. Тот всегда поддерживал его и говорил, что однажды он найдёт своё место. Вот только что делать после того, как ты его нашёл и потерял — не говорил. Однако, возможно, именно эта поддержка до сих и помогала ему не сломаться?

— Пришли, — сказал Карло, и голос его прозвучал несколько странно. — Но… кажется, тут какая-то ошибка.

— Почему? — спросил Бастони.

— Это ресторан, — ответил соцработник. — Хорошее место, синьор Франко, я много про него слышал. Попасть работать на кухню сюда практически нереально. Владелец готовит как бог, и требует того же от своих поваров. Что ж… может вам повезёт, и вас наймут мыть посуду?

Бастони невольно усмехнулся. Мыть посуду. Вот и всё, на что он теперь годится.

— Проводить вас внутрь?

— Нет-нет, — отрезал Франко. — Дальше я сам.

Бастони хотел появиться на собеседовании один, без помощи своего живого костыля. Хотя бы в этом сохранить остатки достоинства. Слепой человек, который заходит в ресторан без посторонней помощи — маленькая, но всё же победа.

К тому же едва переступив порог, он почувствовал себя уверенней и стал лучше ориентироваться в пространстве. Звуки отражаются понятным образом, пол ровный, а тросточка предупредит обо всех препятствиях на пути. Совсем не то же самое, что гулять по Венеции с её мостами, ступеньками, узкими улочками и перманентным риском упасть в канал.

— Синьор Бастони? — раздался приятный женский голос. — Меня зовут Джулия. Проходите, пожалуйста, только вас и ждём.

Внезапно, с ним разговаривали… уважительно. И это было странно. Обычно в голосе высокого начальства и даже секретарей он слышал либо надменность, либо жалость.

— Провести вас к остальным? — спросила девушка.

— Если вас не затруднит, — ответил Франко, и уже заранее расстроился по поводу наличия этих самых «остальных».

— Конечно не затруднит. В конце концов это моя работа — провожать гостей за столики. Пойдёмте…

Джулия осторожно взяла синьора Бастони под руку и провела через зал. Франко слышал разговоры других посетителей, звон посуды и едва различимое шкворчание масла, доносящееся с кухни. А ещё он кожей почувствовал, что ресторан был дорогим. Это было понятно по звукам, по ароматам, ди и по поведению той же Джулии.

— Садитесь, пожалуйста, — девушка помогла ему сесть на стул. — Синьоры, это Франко Бастони, он будет ждать вместе с вами.

— Добрый день, — сказал кто-то первый.

— Здравствуйте, — поздоровался за ним кто-то второй.

— Синьоры? Быть может, прежде чем начать, вы хотели бы перекусить? — спросила Джулия. — Всё за счёт заведения, разумеется. Комплимент от нашего шеф-повара. Поверьте, для нас очень ценно, что вы пришли и потратили своё время. И мы искренне надеемся, что потратили вы его не зря.

Комплимент от шефа, еда за счёт заведения. И снова никакой жалости в голосе Джулии, лишь тёплое, искреннее уважение. Однако, насколько понял Бастони, ему предлагалось выбрать по меню, а выбрать по меню — значит прочесть меню, и вот тут начиналась неловкость…

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал он. — Если можно, принесите мне, пожалуйста, какой-нибудь лёгкий салат. И минеральной воды, если вас не затруднит.