— Да ладно⁈

Синьора Сиена открыла рот так широко, будто бы я собирался выдёргивать ей верхнюю восьмёрку, мощнейшим образом выпучила глаза и повторила чуть тише:

— Да ладно? Это у вас…

— Именно, — кивнул я. — Не могли бы вы позвать синьору Луну?

— Да-да, сейчас…

Окончательно проснувшись, девушка убежала в подсобку. А уже через несколько секунд буквально выволокла за руку синьору Луну. Женщина с невозмутимым лицом поздоровалась со мной, затем подошла поближе, взглянула на метку и…

— Да ладно⁈

— А я что говорю⁈ — поддакнула Сиена.

Обычно сдержанная и невозмутимая, синьора Леоне выглядела как анимешная мультяшка и на полном серьёзе старалась переплюнуть свою помощницу в искусстве распахнутых глаз и открытых ртов, хотя казалось — куда уж дальше?

Я же терпеливо ждал, когда барышни придут в себя.

— Синьор… Синьор Маринари, — наконец собралась с силами Луна. — Как давно вы с этим ходите?

— Не помню, — честно ответил я и попытался прикинуть в уме. — Даже приблизительную дату вам не скажу…

— Дату⁈

— … наверное, несколько недель.

— ДА ЛАДНО⁈ — в один голос крикнули Луна и Сиена.

И снова мне пришлось ждать, когда внутренние страсти антикварщиц поутихнут.

— Но как так-то⁈ Несколько недель — это же…

— М-м-м-м… да, — перебил я. — Слушайте, мне очень неловко обращаться к вам за помощью, но всё-таки. Мне срочно нужно найти человека, который оставил мне эту дрянь, и наконец-то снял её. Может, вы сможете подсказать мне как это сделать?

— Как вы до сих пор не умерли? — спросила Луна, разглядывая мою руку с неподдельным восхищением. — Обычно чёрная метка убивает за сутки, а вы… недели? — синьора покачала головой. — Вы либо бессмертный, синьор Маринари, либо бесконечно везучий.

— Думаю, везение тут не причём, — улыбнулся я. — Итак? Вы сможете мне помочь?

— Возможно, — кивнула синьора Луна.

Затем она медленно обошла прилавок, остановилась перед старинным резным шкафом, открыла дверцу и достала с самой верхней полки небольшую медную лампу. Старую, покрытую пылью и каким-то странным налётом, с замысловатой вязью на боку. Луна поставила лампу на прилавок, сдула с неё пыль и с почтительной осторожностью пододвинула её в мою сторону.

— Дайте-ка угадаю, — сказал я. — Внутри джинн?

— Джинн, — кивнула Луна. — Только вовсе не тот, что желания исполняет, о нет. Это джинн-поисковик. Во всяком случае так сказал нам бывший владелец этой лампы, когда сдавал её в лавку. Забавный такой старичок, явно не из местных. Он говорил, что у сидящего внутри духа настоящий нюх на любое магическое воздействие.

— «Во всяком случае»? — повторил я и нахмурился. — Не понял. Вы сами-то призывали этого джинна или нет?

— Несколько раз, — виновато улыбнулась синьора Сиена.

— И-и-и?

— И мы не понимаем, что он говорит, — заявила Луна. — Ни слова. Звучит, как набор непонятных звуков. То ли санскрит, то ли какой-то мёртвый язык, а то ли язык самих джиннов. Я как-то попыталась записывать…

Тут женщина покопалась в кассе, достала смятую бумажку и насилуя собственный речевой аппарат попыталась прочитать:

— Tyu… gu… ryuk-bashtala-ten’ga-elanda-yabogan-katanda-kyr… kyr… kyr, — тут Луна окончательно сломала язык, и потому я пришёл на помощь:

— Кырлык?

— Точно! — женщина снова вытаращила на меня глаза. — Откуда вы знаете⁈

— Не уверен наверняка, но что-то мне подсказывает, что это не санскрит, — я взял лампу в руки. — Итак, что делать надо?

— Просто потрите её.

— Ага, — кивнул я. — Всё по канону. Ладно, посмотрим…

Я провёл по лампе ладонью, и в следующее же мгновение всю комнату заволокло густым, но вполне себе безопасным для вдыхания тёмным дымом, что повалил из носика лампы. Дым клубился, разрастался, и вскоре в нём заиграли разноцветные искры. Сиена на всякий случай спряталась за прилавок, а после дым начал оформляться в фигуру.

Джинн. Настоящий джинн ярко-синего цвета, с эдаким вихрем вместо ног и массивными золотыми браслетами на руках. Но! Тут все совпадение со знакомым всем и каждому образом заканчивались. Во-первых, наш джинн был тощим — реально кожа до кости, ещё и чуточку сутулый. Во-вторых, на голове у него была тюбетейка. В третьих — чётки, которые он весьма энергично перебрасывал, глядя на меня.

— Опять, да? — вздохнул джинн, глядя на женщин. — Сайпали, да? — а затем перевёл взгляд на меня и нахмурился. — Э. Ещё один…

— Здравствуй, уважаемый джинн, — поклонился я.

— Да ну! — оживился тот. — Братан, да ты по-русски умеешь! Наканеста! Наканеста нормальный человек попался! Эти две, — он кивнул в сторону антикварщиц, — дас-С-стали меня хуже нельзя вообще! Несут чушь же есть! Бомжорно-бомжорно!

Дальше джинн начал очень плохо пародировать итальянскую речь, а синьора Луна со своей помощницей переглянулись и снова протянули:

— Да ладно⁈

— Тише, — попросил я их, а сам внимательно выслушал джинна.

— … отвечаю, братан, — наконец закончил синекожий и лучезарно улыбнулся мне. — Забери меня отсюда, а?

— Если эти синьоры позволят, — ответил я. — Но сперва я хотел бы попросить тебя о помощи.

— Всё что угодно, братан… э-э-э…

— Маринари, — представился я.

— Всё что угодно, братан Маринари! Меня, кстать, Талгат зовут. Давай рассказывай, что у тебя случилось-приключилось.

— Вот…

Я показал джинну свою чёрную руку, на что тот лишь присвистнул. Затем сдвинул набок тюбетейку, почесал голову и сказал:

— Э-ка тебя…

— Сможешь выследить того, кто наложил на меня проклятие?

Талгат в ответ приблизился к моей руке и принюхался. Да-да, в прямом смысле этого слова, как собака-ищейка. Глубоко-глубоко вздохнул, а после его глаза загорелись ярким светом.

— Слушай, братан, я же практически любое магическое-это-самое отследить могу, а у тебя от культи таращит так, что вообще без проблем.

— То есть… я правильно понимаю, что…

— Всё ты правильно понимаешь! — воскликнул джинн и радостно щёлкнул пальцами свободной от чёток руки.

И в тот же самый миг в центре лавки с лёгким хлопком появился козёл. Призрачный правда. Полупрозрачный, светящийся, с длинными загнутыми рогами и совершенно безмятежным выражением морды.

— Не понял…

— Да чего непонятного-то? — Талгат похлопал скотину по спине. — Козёл-самолёт! Не пешком же нам идти за тем котакбасом, который тебя проклял!

— Козёл-самолёт, — повторил я. — А почему не ковёр?

— Э, — обиделся Талгат. — Так-то ты тоже не принц нищих, верно? Тебе какая разница на чём лететь?

— Справедливо, — кивнул я. — Козёл, так козёл…

— Садись давай!

Луна и Сиена всё так же стояли с открытыми ртами, не в силах произнести ни слова. Я же потрогал призрачную скотину, убедился что она вполне себе осязаема, а затем приноровился и запрыгнул ей на спину. Что характерно, козёл не протестовал и, казалось, вообще не заметил моего веса.

— За рога возьмись, да, — порекомендовал джинн. — Может немножко потрясти. Готов?

— Готов, — кивнул я.

А уже через мгновение я понял что очень сильно ошибался, когда думал что привык к венецианским сюрпризам. Ветер свистел в ушах, а подо мной проносились совершенно невероятные виды. Венеция с высоты птичьего полёта — черепичные крыши, жилки каналов, гондолы, мосты. Всё это казалось каким-то игрушечным.

— Не страшно, братан⁈ — перекрывая свист ветра спросил Талгат, который нёсся рядом.

— Нормально!

— Крассапшик!

Мы неслись над городом, петляя между стаями чаек. А вон, кажется, и Дорсодуро…

— Куда мы летим⁈

— На вокзал! — ответил джинн. — Чую-чую там ниточка туда ведёт! Тот кто тебя проклял там сейчас сидит!

— Ты уверен⁈

— Обижаешь!

Тут козёл-самолёт, подчиняясь мысленному приказу своего синекожего хозяина, заложил мёртвую петлю, а после начал снижаться. Внизу я заметил здание вокзала, вокруг которого бушевало людское море из туристов, и уже хотел было крикнуть джинну о том, что приземлиться в толпу не лучшее решение, но Талгат и сам всё знал.