— … ты понимаешь, что я хочу тебе доверять? Хочу снять ошейник не потому, что ты выслужился, а потому что изменился.

Артём же какое-то время обтекал, а потом тихонечко заговорил. Повесив голову и срывающимся в хрип голосом:

— Верь, не верь, а я правда многое осознал. И мне правда стыдно. А ещё, знаешь? Меня теперь иногда в дрожь бросает от мысли, что я хотел вас… ну… ты понимаешь. Как будто бы не в себе был.

— Гладко стелешь, братик, — ответил я. — Однако стыдно тебе на самом деле или не стыдно, мы сейчас и узнаем. Ань, сними, пожалуйста…

Сестра достала из кармана ключ и сняла с Артёма антимагический ошейник. Я же взял со стола чёрный шарфик и повязал вокруг шеи Артёма.

— Понимаешь задачу? — спросил я у чернушки.

— Прекрасно понимаю…

— О! — удивилась Аня. — Говорящий шарф! Чудеса!

Артём Эдуардович в свою очередь застыл на месте. В глазах брата читался ужас, как будто бы вместо шарфа его обнимает удав, готовый в любой момент затянуть кольцо. Ну… ничего страшного.

Молчаливая сцена тянулась около минут, после чего чернушка выдал свой вердикт.

— Он не врёт, — сказал шарф. — Он говорил искренне, — а потом запнулся на секунду и добавил: — И червь уже почти сдох…

— Что? — не понял я. — Какой ещё червь?

— Обычный, — ответил чернушка. — Ну то есть необычный, само собой. Энергетический паразит.

Я был в шоке. Аня была в шоке. Артём был в шоке. И где-то на горизонте появился катарсис, что скакал в нашу сторону, размахивая шашкой наголо. Кажется, мысли у нас у всех возникли одинаковые.

— Ань, ну-ка примерь на себя.

— Ага…

Сестра срочно размотала Артёма и нацепила шарф на себя. Объяснять чернушке задачу не пришлось. Помолчав всего пару секунд, он заявил:

— Тут тоже был червь. Но этот уже сдох окончательно.

— А теперь мне, — я нетерпеливо отобрал шарф у сестры и повязал вокруг собственной шеи. Чернушка помолчал дольше обычного, а потом с удивлением произнёс:

— А вот у тебя не прижился. Была попытка подселения, но что-то пошло не так.

— Допустим, — сказал я. — А теперь, друг мой шерстяной, чётко и в подробностях: что это за энергетический паразит такой?

— Таких червей подселяет на энергетическом плане, — объяснил чернушка. — Такое может провернуть лишь менталист самого высокого уровня. Сперва создаёт энергетическую сущность, а потом внедряет её в человека. Червь питается негативной энергией — страхом, гневом, ненавистью, чувством вины, агрессией… и чем больше негатива поглощает человек, тем сильнее червь подчиняет его своей воле.

— Как… как микрофлора что ли?

— Причём тут микрофлора? — не поняла сестра.

— Ань, когда ты хочешь сладкого, как правило сладкого хочешь не ты. Почитай потом в сети на эту тему, много чего интересного узнаешь. Меня сейчас немного другое волнует. Вы же… думаете о том же, о чём и я?

Я посмотрел на Аню, а потом на Артёма. И всё, кажется, встало на свои места. Родители. Это они «закодировали» нас таким изощрённым способом — подсадили этих чёртовых червей, чтобы контролировать и манипулировать. Без паразитов что Аня, что Артём оказались вполне себе нормальными людьми.

Но зачем? Почему? Ради какой-такой высокой цели? А ещё:

— Почему я раньше никаких паразитов не замечал? — спросил я. — Я ведь очень даже умело работаю с энергиями всех мастей, но… да я и сейчас ничего такого не вижу!

— Это очень тонкая работа, синьор Маринари, — ответил шарф. — Симбиоз идеален. Как я уже говорил, сотворить такое может только менталист самого высочайшего уровня. И только менталист такого же уровня может заметить или убрать червя.

Тем временем Аня несколько раз поменялась в лице, а потом сжала кулаки. Попыталась успокоиться дыханием, да только… плохо попыталась.

— Я их найду! — яростно прорычала сестра. — Я их найду и убью! Собственными руками придушу! И плевать мне на твои запреты!

Внезапно, мы с Артёмом не сговариваясь начали утешать разбушевавшуюся сестрицу. Я положил Ане руки на плечи, а брат завёл скороговорку о том-де, что она обязательно всех найдёт и всех убьёт, только сперва нужно во всём получше разобраться.

— Слышишь? — улыбнулся я. — Вон, даже Артём Эдуардович говорит, что мы всех найдём…

Ну а пока мне представилась чудесная возможность взять и перенаправить праведный гнев моей сестры в нужное русло.

— А пока к чёрту их, ладно? — спросил я у Ани. — У нас сейчас задачка куда поинтересней есть. У нас там подвал простаивает, который зачистить нужно. И Артём теперь с нами… Артём, ты же готов?

И тут впервые с момента приезда в Венецию на губах Артёма Эдуардовича Сазонова заиграла улыбка.

— Готов!

Семейным зачисткам проклятых подвалов быть! Я шёл первым, за мной осторожно ступала Анна, а Артём замыкал процессию. И уже спустя пару минут я понял, что Артём изменился, но при этом не изменился. То есть… брат не пытался никого убить, и не даже попыток к побегу не предпринимал. Но в остальном вёл себя именно так, как ему и надлежит.

— Фу, — донеслось за спиной. — Тут мокро.

Комментарий Артёма остался без внимания, и потому через несколько секунд он пошёл на новый запах.

— Тут воняет. Что это вообще за запах такой?

Потом:

— Кажется, я промочил свои ботинки. Новые, между прочим.

Затем:

— Артур, я пылью надышался. Как в одном месте могут сосуществовать плесень и пыль? — тут брат показательно-громко чихнул. — Ты уверен, что вниз только один путь? Можем, есть какой-то другой проход? Сухой, чистый, с нормальным освещением, чтобы я хотя бы приблизительно понимал куда ступаю?

— Слушай, — вздохнул я, не оборачиваясь. — Давай ты просто посмотришь, что тут обитает и скажешь, чем можешь помочь. Всё. Мы здесь по делу.

— Арту-у-у-у-ур, — обиженно протянул брат. — Ты не понимаешь специфику моей работы…

При этом я мог бы поклясться — человека разбила частичная амнезия. И трудовые будни в качестве уборщика палубы баржи как-то уж слишком резко позабылись.

— … как правило мне приносят образцы. В специальных контейнерах с бирками, на которых дана исчерпывающая информация — где, что, когда, при каких условиях. Я — конечная инстанция, и самостоятельно не лазая по всяким мрачным подземельям. Для этого есть специально-обученные люди…

— Да-да-да, — кивнул я, а вот Анна Эдуардовна оказалась куда прямолинейней:

— Давай я тебя изобью? — спросила она. — Как в старые-добрые? Хочешь?

— Н-н-нет…

— Тогда давайте уже все поработаем наконец.

Артём обиженно замолчал. Я услышал, как он бубнит себе под нос что-то об уважении к старшим, первородстве и наследовании графского титула, но… вслух спорить с Аней он не решился. И, как по мне, очень правильно сделал.

Итак! Мы прошли через несколько пустых комнат подвала и вплотную подошли к лестнице, ведущей вниз. К ступенькам, по которым я до сих пор не рисковал спускаться, хотя… казалось бы. Где-то далеко-далеко внизу раздавался странный звук — что-то среднее между стоном и змеиным шипением.

Тем временем Артём опять тяжко вздохнул, поставил на пол свой рюкзак, открыл его и принялся колдовать. Сперва достал приборчик, который лично я раньше никогда в жизни не видел — что-то вроде металлического цилиндра с множеством кнопок и крошечным экраном. Описание расплывчатое, но… короче говоря, по моему разумению именно в таких вот штуковинах должны перевозиться всякие смертельно-опасные вирусы.

Однако из этого внезапно выдвинулся щуп. Ну… чтобы щупать, по всей видимости.

После Артём извлёк из рюкзака несколько стеклянных пробирок, подставку под эти самые пробирки и, конечно же, латексные перчатки. Причём натянул одну пару на другую. Не стал огорчать его рассказами о том, что таким манером они рвутся ещё быстрее.

— Приступим, — проныл Артём Эдуардович и приступил к сбору образцов. Взял соскоб плесени со стены, каплю слизи с пола, кусочек серого налёта непосредственно со ступеней и ещё какую-то… хрень. То ли грибы, а то ли плесенюка, фосфоресцирующая самым отвратительным оттенком фиолетового. Всё это он аккуратно разложил по пробиркам, каждую подписал маркером, а затем настало время для магии.