— И даже мне?

— Ну…

Тут пернатый чуть поборолся с собой, затем воровато оглянулся по сторонам, убедился что нас никто не подслушивает, но зачем-то всё равно прикрыл рот крылом.

— Дож уехал на Дикую Рыбалку.

— Ох…

Вот оно как получается? То есть не только Матео мечтает загарпунить кракена?

— Спасибо, — сказал я голубю. — Ты мне очень помог.

А сам задумался: интересно… как это информация поможет мне добраться до Дожа?

Я стоял на кухне «Марины» и молча смотрел на выцветший листочек. С одной стороны, на меня накатила ностальгия, ведь это было одно из первых спецпредложений, что я ввёл в «Марине» мимо основного меню. С другой же стороны, я прямо ощущал нестерпимый жар чуть ниже спины, потому что… откуда оно вообще всплыло⁈

Я не могу отдать эти позиции. Вот при всём желании — не могу. Например, здесь была заявлена курица под соусом из пепино. А сезон пепино, — дынной груши, ежели изъясняться на человеческом, — в этом году уже закончился, и даже если найти семена, а потом припрячь Сальвана экстренно мне её выращивать, то человеку, заказавшему это чудо-блюдо, придётся ждать минимум сутки.

А сыр? В меню чёрным по белому написано — сыр таких-то коров, которые пасутся там-то и выдерживаются в специальных погребах, принадлежащим такой-то семье. Причём шрифт — жирный. То есть как бы кричащий: «Обратите внимание, в этом фишка блюда!»

Но сыра-то нет. Мне тогда повезло добыть небольшую партию, которую я и пустил на спецпредложение, и где найти новый — совершенно неизвестно. Подменить чем-то другим не вариант, потому что это фу как нехорошо.

— Нд-э-э…

И вот это меню прямо сейчас было в руках у моих гостей. Которые не просто раскатали губу на пепино с чудо-сыром, но ещё и заказать всё это дело успели. Двадцать столиков, за каждым от двух до четырёх человек.

— И как это произошло? — спросил я как можно тише, чуть ли не шёпотом, и поднял взгляд на свою команду.

Братья-официанты во главе с Джулией виновато молчали. Тут кареглазка глубоко вздохнуло, и решила грудью встать на защиту ребят.

— Артуро, это я виновата, — сказала она. — Это я разлила кофе на актуальное меню. Выкинула его, пошла распечатывать новое, но никого не предупредили. А пока бегала ламинировать, Билли искал что дать гостям, нашёл вот это и… вот.

— Понятно, — вздохнул я. — Но мне-то что теперь делать? Пепино нет, сыра нет, ничего нет… я в любом случае не успею.

И снова тишина.

— Синьор Маринари, — вдруг руку поднял Билли. — Могу сказать?

— Говори.

— В наше оправдание хочу сказать, что кофе был превосходен. Я такого никогда в жизни не пил. Настоящая сказка, правда.

— А ты как, адекватен вообще? — уточнил я. — Какой кофе? Причём тут вообще кофе?

— Синьорина Джулия разлила кофе, который подарил нам с братьями синьор Мартини. Ну… знаете его, старик приходит каждое утро и начинает день бокальчиком просекко. Он на неделю пропадал, а тут вдруг вернулся. Сказал, что был в Колумбии, и привёз кофе с маленькой высокогорной плантации. Названия не помню, простите. Короче говоря, плантацию держит семья из пяти человек, сажают его особенным образом, особенным образом собирают и обжаривают…

— Дай угадаю: особенным образом?

— О, да! Я веду к тому, что в магазине такой кофе не достать. И вот синьор Мартини сказал: «вы, ребята, моё любимое заведение, а это мой любимый кофе, и я хотел бы объединить две эти вещи». Дал нам пять килограмм зёрен и настоял на том, чтобы один мы забрали себе и попробовали прямо сейчас. А дальше синьорина Джулия решила заварить его и…

— Понятно. Ну, — я пожал плечами. — Дайте мне попробовать что ли? Хочется понять, из-за чего весь сыр-бор.

Билли кивнул и пропал в зале. Вернулся через пару минут с моей любимой огромной кружкой, которая в любой другой ситуации непременно вызвала бы у итальянцев смешки и приступы закатывания глаз. Однако сегодня мне мои маленькие миленькие странности простили. Ну а ещё бы…

Итак. Я сделал глоток и тут же понял, что кофе действительно потрясающий. Мягкий, бархатистый, и с до-о-о-олгим таким фруктовым послевкусием. Причём «фруктовое послевкусие» было отнюдь не собирательным образом. Я чувствовал у себя во рту нотки манго, и было это… странно, но прикольно.

— И правда вкусный, — сказал я. — Я бы даже сказал «лучший». И меня даже гордость начинает распирать от того, что такой напиток залили наше основное меню, но…

— Артуро, — сказала Джулия. — Давай я выйду к гостям, извинюсь и предложу альтернативу?

— Нет, — ответил я и сделал ещё один глоток. — Этой мой ресторан, моя кухня и моя ответственность. Сам выйду.

С тем я и вышел в зал. Гости сидели за столиками, улыбались, переговаривались и с интересом разглядывали меню. Причём я-то знал: часть из них уже сделал заказ и ждёт теперь свою пепину… пепино то есть. Что ж. Я вышел на центр зала, кашлянул как можно громче и поднял руку вверх, привлекая всеобщее внимание. Шум стих.

— Синьоры и синьорины! — начал я, стараясь говорить спокойно. — Я прошу минуточку вашего внимания, у нас произошло ЧП. Я хотел бы извиниться перед вами. Мне очень стыдно, но мы не сможем приготовить некоторые из позиций, указанных в меню. Произошла ошибка. По нашей вине. И я приношу вам свои искренние извинения. Если вы захотите уйти, я пойму, можете не платить за те напитки, которые уже были вам поданы. Но в противном случае мне придётся попросить вас сделать другой заказ, из блюд нашего основного меню. И ещё раз прошу прощения.

Я замолчал и приготовился к худшему. Уже морально принял тот факт, что сейчас в меня полетят тапки, помидоры и яйца. Надеюсь только, что яйца не варёные. Однако вместо этого случилось… странное.

Сперва одна гостья, — пожилая синьора за дальним столиком, — захлопала в ладоши. Потом к ней присоединился сосед, толстый мужичок с носом столь красным и рябым, что его можно было бы принять за драгонфрут.

— Браво! — крикнул красноносый.

Потом присоединился ещё один столик. И ещё один. И через несколько секунд весь зал взорвался аплодисментами. Я, признаться, честно, растерялся. Гости хлопали мне, свистели и что-то выкрикивали. Что именно у меня разобрать не получилось, но судя по интонации сугубо одобрительное. А один синьор даже поднялся с места, чтобы аплодировать стоя.

— Мы никогда не сомневались в вас, синьор Маринари! — заорал он, а потом сунул два пальца в рот и свистанул так, что у меня аж уши заложило.

— Джулия, — попятившись назад, прошептал я кареглазке. — А что происходит-то?

— Никаких проблем, Артуро, — прошептала она мне в ответ. — Я уже поменяла всем меню, и всех обо всём предупредила.

— А почему они хлопают-то? — спросил я. — Потому что я префект?

— Нет, — мотнула головой Джулия. — Не поэтому. Они хлопают потому, что ты не стал обманывать. Ты мог бы сказать что угодно: подвели поставщики или накосячили официанты… короче говоря, ты мог бы свалить всё на кого-то другого. Ну или, как многие делают, просто положил бы другие продукты и сказал, что это они и есть. Но ты не стал. Ты сказал всю правду как есть, а люди это ценят. Особенно когда ты префект, и мог бы просто отмахнуться. Теперь они знают, что Артуро Маринари не врёт им в лицо, и потому аплодируют…

Я же посмотрел на гостей и подумал, что не везде такое бы могло прокатить. В каком другом месте дождь из такое и помидор был бы мне обеспечен, но венецианцы… интересный народ, конечно.

— Странно, — вслух сказал я.

— Ничего странного, — возразила Джулия. — Ты просто не привык к тому, что люди могут быть благодарными за искренность.

— Да нет, всё равно странно, — настоял я. — Потому что какая людям разница — честный ты или нечестный? Люди обычно просто хотят съесть то, что заказали, а не принимать участие во всяких притчах с глубокой моралью, да ещё и в качестве статистов.

— Артуро, — кареглазка мягко коснулась моего плеча. — Иногда люди просто устают от лжи. Политики, продавцы, реклама… и когда они видят того, кто говорит правда, особенно если это правда ему не выгодно, они это ценят.