— Ну что, малыш? — тепло произнёс он. — Слушай меня внимательно. Первое правило аэродинамики…

В кои-то веки утро выдалось пасмурным, однако Венеция была прекрасна в любую погоду. Вода, небо, камни — всё сплошь серое, однако по какой-то непонятной мне причине вовсе не унылое. Наоборот даже. Есть в этом что-то такое… что-то такое, что я даже сформулировать не возьмусь. Светлая грусть? Приятная тоска?

Не суть. Сегодня по утру первым же делом я отправился к хижине Матео, наивно понадеявшись, что рыбак уже объявился. Однако кроме Жанлуки в аквариуме никого не обнаружил.

— Плохо, — выдохнул я и побрёл обратно, в сторону «Марины». — Надеюсь, что с ним всё в порядке…

Конечно же я волновался за Матео! Вот только поделать ничего не мог, и всё что мне сейчас оставалось — это ждать и уже в который раз прокручивать в голове мысли о Дикой Рыбалке. Безумие, о котором мне поведала Джулия.

Оказалась, что Дикая Рыбалка — это ни что иное, как охота на кракена. Настоящего, живого кракена, который обитает где-то в глубинах Адриатики. В местах, куда нормальным здравомыслящим рыбакам даже в голову не придёт соваться. Причём охота эта должна происходить на маленькой деревянной лодочке и с обычным гарпуном, потому что любую электронику кракен глушит своей магией, а на крупные суда агрессирует. Видимо, считает их угрозой. А вот один человек вполне себе сможет подобраться к нему достаточно близко.

Причём! Последнего кракена добыл не кто-нибудь, а именно дед Матео — тот самый, который ещё и на русалке жениться умудрился. Интересный, по ходу, человек был. А было это пятьдесят лет назад, и с тех пор загарпунить волшебную морскую зверюгу никому не удавалось.

Однако на днях случилось редкое: извержение подземного вулкана подняло температуру воды, да плюс наложились магнитные бури. И теперь кракенам плохо, поскольку они… гипертоники. Да-да, как оказалось, это общеизвестный факт и о нём знают вообще все, кроме меня. Так вот! От жары и геомагнитных возмущений гигантский спрут мается, поднимается на поверхность, — где ему становится ещё хуже, — и становится очень вялым. Уязвимым то есть. И сейчас впервые за долгое-долгое время на них можно открывать сезон охоты, чем мой друг и воспользовался.

Затея, конечно, сумасшедшая. С другой стороны и сам Матео не самый здравомыслящий человек на свете, ну а я… что я? Всё, что мог, я уже сделал. Послал на его поиски Андрюху. Водоворот вернулся спустя несколько часов и сказал: «БР-Р-РУ!», — что есть не самый информативный месседж. В какой-то момент я уже думал подключить к поискам Аню, но решил, что не стоит. Мало ли?

Итак. Вернувшись в «Марину», я переоделся в китель и встал к плите. Трудотерапия — лучшее лекарство от тревоги. Постепенно мысли про кальмара-гипертоника действительно ушли сами собой, и я уж было окончательно расслабился, но не тут-то было.

В ресторан зашёл тощий мужичок в строгом костюме, огляделся, спросил у официантов обо мне, и уверенной походкой зашагал в мою сторону.

— Синьор Маринари?

— Он самый.

— Отлично, — кивнул мужчина. — Я имею полномочия говорить от лица маркиза Оливареса. Много времени не займу, и если коротко: часики тикают, синьор Маринари. Маркиз ждёт выполнения обязательств. Долг должен быть погашен в установленный договором срок. А срок уже близко! Вот, ознакомьтесь. Честь имею.

Мужчина поклонился и тут же ушёл. Ну… на самом деле тоже неплохо — обошлось без долгих нудных разговоров. Однако сути оно не меняет — я по-прежнему должен Оливаресу, а синьор Дож, который обещал закрыть мои долги и которого за язык никто не тянул, по-прежнему «думает».

И что же получается? Правильно. Кажется, пора мне уже лезть в подвал Бачокки за драгоценными винами, потому что я не знаю, на чём бы ещё таком быстро, а главное сказочно разбогатеть.

Далее я отвёл кареглазку на разговор и честно выложил ей всё, что задумал.

— Артуро… нет! Ты хоть понимаешь, что это за подвал⁈

— Ага, — кивнул я. — Бывал там неоднократно.

— Тем более! И я не хочу, чтобы ты снова туда лез! Я… я… я запрещаю! — подчёркивая серьёзность своих слов, Джулия топнула ногой, но потом добавила смущённое: — Пожалуйста.

— Да я бы с радостью никуда не лазал, но долг есть долг. У меня нет выбора.

— А давай я сама к Дожу схожу, а? Попрошу его поторопиться, скажу, что это вопрос жизни и смерти, и…

— Нет-нет-нет, — отрезал я. — Ни в коем случае. Я не стану решать свои проблемы чужими руками. И особенно — твоими. Это моя головная боль, мне с ней и разбираться. Хотя если ты подскажешь как именно…

Устроившись за угловым столиком, мы с Джулией обложились документацией. Девушка подняла все записи и открыла свой волшебный блокнот для самого важного: доходы, расходы, зарплатный фонд, налоги и прочее…

Так вот. Подпив все циферки, через полчаса мы пришли к выводу, что даже если целиком и очень задорого продать ВСЁ наше предприятие, включая заготовочный цех, пекарню и сеть понтонов, то на погашение долга нам всё равно не хватит. Можно закрыть какую-то часть, но… если уж начистоту, то мне было жалко это делать. «Марину» не отдам.

— Надо идти в подвал, — повторил я. — И точка.

— Будь осторожней, — тихонько ответила девушка, смирившись с положением дел. — Прошу тебя. И… может быть… может быть возьмёшь с собой кого-нибудь, а? Чтобы одному не идти?

— Обязательно, — пообещал я.

И не соврал. Потому как уже через час я стоял на верхнем этаже подвала Бачокки и протягивал руку Анне Эдуардовне, помогая ей спуститься через окно цоколя.

— Так? — сестра спрыгнула вниз и осмотрелась. — Что у нас тут?

А тут у нас было всё, как всегда. Сырость, запах плесени, и тёмная энергия. Она клубилась по углам, ползала чёрными щупальцами по полу, пыталась напугать и выгнать. Откуда-то из глубин подвала периодически раздавался не то вой, не то плач. Тени плясали по стенам, складываясь в причудливые фигуры, и…

— Братик, — вздохнула Аня. — Милый мой братик. А скажи-ка, мне, пожалуйста: на кой-чёрт ты меня сюда притащил? Я ведь всё-таки на людях специализируюсь. Ну… то есть… раньше специализировалась. А вся эта аномальная дрянь, это скорее твой профиль.

Что ж… обидно. И что дальше делать совершенно непонятно. Прошагав до лестничного пролёта, что уводил вниз, я посмотрел в бездну и понял, что у меня не получится просто так взять и переработать всю эту тьму. Она копилась здесь веками и была слишком… плотной? Старой? Мощной? Пожалуй, и то, и другое, и третье. Так что даже мой дар здесь не поможет.

Так я и стоял, глядя на ступеньки, а сам думал, думал и думал. Лицо Анны Эдуардовны при этом тоже исказилось гримасой тяжких раздумий, и тут… тут мы переглянулись и одновременно произнесли:

— Артём…

Ну точно же! Помимо прочего, наш старший брат варил защитные зелья для охотников на нечисть. Так может, остались в его светлой головушке какие-нибудь рецепты, которые помогут противостоять столь мощной тьме? Или, быть может, он знает, как её саму ослабить?

— Надо пробовать, — сказал я.

С тем мы выбрались наружу. Потом объяснили группе китайских туристов, что не нужно лазать в то окошко, из которого мы выбрались, и что ничего интересного для них там нет. Ну а дальше разбежались кто куда. Аня рванула на баржу за Артёмом, а я в «Марину», чтобы должным образом подготовить на кухне уголок для алхимических опытов брата.

Однако буквально с порога меня ждал сюрприз. Аугуриели, который прямо сейчас должен был перебирать бумажки в префектуре, сидел за барной стойкой. Домовой буквально трясся всем телом и мелкими глотками пил воду из стакана. Лицо бледное, волосы в разные стороны, а галстук так вообще рядом на стуле висит.

— Что случилось?

— Синьор Маринари! — Аугуриели заприметил меня, отставил стакан и соскочил со стула. — Всё пропало! Отца похитили!

Интерлюдия. Люпены. Некоторое время назад