Мороженщица, — пышная синьора лет сорока в белом чепчике и фартуке, — стояла за прилавком с выражением ужаса в глазах. Витрина прямо перед ней была заляпана кровью, а по ту сторону стоял мужчина с канцелярским ножом в руках. Стоял и… как будто бы не понимал: кто он, где он и что тут, собственно говоря, произошло?

Причём синьор отнюдь не выглядел как психопат-убийца. С виду обычный офисный работник, перепуганный ещё больше, чем мороженщица. Что странно: кровищи было действительно много, но вот чья она — непонятно.

— Где пострадавший? — спросил я.

— Там! — махнула рукой мороженщица.

Перегнувшись через прилавок, я увидел пожилого мужчину. Синьор забился в угол палатки и зажимал руками ляжку. Из-под пальцев обильно сочилась кровь, но раз уж он стоит на ногах, можно сделать вывод о том, что рана неглубокая. Скорее порез, чем ранение. Однако это не отменяет необходимость первой помощи.

— Аптечка где? — спросил я, перемахнув через прилавок.

— Вы врач?

— Я повар!

Заявление может показаться абсурдным, если не знать, насколько часто ранятся на кухне. Причём порезанный пальчик — это далеко не то, о чём я говорю. Не стану нагонять жути, перечисляя всевозможные травмы, скажу лишь одно: помимо техники безопасности, надо знать ещё и правила оказания первой помощи.

— Скорую вызываем, — сказал я синьорине мороженщице, выхватив у неё из рук аптечку.

Затем подошёл к раненому синьору, присел на корточки и рванул напополам его штанину. Действительно, порез. Просто кровообращение у синьора такое, что молодые позавидуют, вот и истекает.

Ну ничего. Обработав рану перекисью, я приложил жирный кусок ваты, закрученный в бинт. Затем другим бинтом всё это дело зафиксировал, затянул жгут, — хотя неуверен был, что есть такая надобность, — и усадил мужчину на стул. Что характерно! «Убийца» до сих пор не скрылся с места происшествия, и наблюдал за моими манипуляциями так, будто бы болел за любимый футбольный клуб.

Не скрылся он и спустя пару минут, когда подоспела скорая. Причём сразу же вместе с полицией. И вот тут снимаю шляпу перед администрацией рынка — значит, где-то здесь имеет место быть дежурная часть.

Медики забрали раненого, отблагодарив меня кивком. Полицейские в свою очередь отобрали у синьора нож, а потом скрутили и увели. При этом наш маньяк совершенно не сопротивлялся, и как будто бы пытался быть услужливым.

Странная хрень. Максимально странная…

— Синьора, а что здесь произошло? — спросил я у мороженщицы, когда толпа зевак уже начала рассасываться.

— Я… Я сама не понимаю, если честно, — ответила она. — Синьор Риккардо… он же мой постоянный клиент! Я его знаю много лет. Он работает в офисе тут, неподалёку. И жену его знаю. И дочку. Примерный семьянин!

— Ага, — кивнул я. — Синьор Риккардо молодец. А дальше?

— В обеденный перерыв он всегда покупает у меня три шарика: лимонное, манго и маракуйя…

— Синьор Риккардо любит кисленькое, — я кивнул снова. — Наверняка это очень важно, но можно уже к делу? Что было-то?

— Было как всегда было, — мороженщица похлопала глазами. — Как всегда он подошёл и купил любимый джелатто. Расплатился, улыбнулся, лизнул шарик, а потом просто… просто достал из портфеля канцелярский нож и тыкнул им в первого прохожего. Ни слова не сказал. Как будто так и надо. Как будто… просто так!

— Ага…

Просто так ничего не бывает. Сконцентрировавшись на токах энергии вокруг себя, я вдруг почувствовал знакомых запашок. Откуда-то смердело тёмной энергией. Откуда-то… оттуда!

— Скажите, а у вас ларь морозильный, случайно, не новый?

— Нет, — ответила синьора. — Очень даже старый. Настолько, что сломался на днях, и сегодня его как раз ремонтировали.

— Поподробней, пожалуйста.

— Компрессор сдох.

— И вы поставили новый?

— Ну да. Нашла на сайте нашем, венецианском совершенно новый компрессор, причём почти даром.

— А продавец кто?

— Не знаю! Я же через доставку оформляла.

— А телефон? — продолжил я сыпать вопросами. — Номер остался?

— Кажется да, — синьора схватила с прилавка свой мобильник и начала копаться в нём дрожащими руками. — Минуточку…

В конце концов она совладала с дрожью, вошла в последние исходящие и просто передала телефон мне. Я же номер перебил, и не откладывая сразу же позвонил по нему.

— Извините. Данный номер не обслуживаются или…

— Хм-м-м…

— Что-то не так, синьор префект?

— Да как бы вам так сказать?

Не так было примерно всё. Компрессор, который купила это милая барышня, польстившись на «почти даром», был не просто заряжен тёмной энергией. Он был заряжен знакомой мне энергией и знакомым мне способом. Насилие, безумие, разрушение — всё, что так нежно любят Сазоновы-старшие. И кажется, родители на полном серьёзе решили посеять в Венеции хаос? Что ж…

Я сидел на летнике, уставившись на то, как чайки дерутся за кусок круассана, и пытался собрать мысли в кучу. И даже кофе в кружке остыл, что со мной случается невероятно редко. Итак. Берём за данность тот факт, что Сазоновы никогда не делают ничего просто так — чтобы Эдуард Богданович пошевелил пальцем, это шевеление должно быть просчитанным, взвешенным, и прибыльным.

И на ум мне приходят только два варианта. Вариант первый — дела у моих родителей пошли настолько хреново, что они вынуждены продавать все запасы рода. Запасы, надо сказать, обширные. Артём и другие артефакторы — ребята производительные, и без дела сидеть не привыкли. Так что подпольные склады с добром раскиданы по всему земному шарику. Так вот. Возможно, что действительно имеет место быть «распродажа» для злых гениев, и тогда заряженный негативом компрессор действительно мог попасть в Венецию случайно.

Вероятность? А вот чёрт её знает. Случайность на то и случайность, чтобы унижать логику со статистикой.

Но есть и второй вариант, от которого по коже бегают жирные такие, упитанные мураши. Такой вот точечной подрывной деятельностью Сазоновы решили уничтожить Венецию. И вот это мне категорически не нравится. Поэтому часть моих мыслей уже крутилась вокруг того, как бы дотянуться до родителей…

А с другой стороны — я же повар. Ну вот дотянусь я до них. И что? Что дальше-то? Покормлю их невкусно? Нет… пускай они и форменные вредители, но я не уверен, смогу ли я устранить Сазоновых физически. Родная кровь всё-таки, пускай и дурная. Или… нет? Сложная морально-этическая дилемма передо мной: я не хотел иметь ничего общего с Сазоновыми, и это моё желание исполнено. Ура-ура. Я теперь Артуро Маринари, глава собственного рода. Что дальше? Даёт ли мне это право на…

Нет, всё-таки не даёт. Никаких убийств — мой принцип, которым я не поступлюсь даже для всемирного злого зла. А вот засадить Эдуарда Богдановича и Мария Александровну в тюрьму на парочку пожизненных сроков — вот это да. Это гуманно. И для укрепления семьи полезно — можно будет навещать родителей в любой момент., прекрасно зная где они находятся. Плюс передачки всякие давать с правильно-заряженными гостинцами. Посмотреть бы, как их будет корячить от позитива…

— Так, — тут я осознал, что пропустил чем закончился чаячий бой, и наблюдаю за совершенно другим.

А именно: по летнику, будто бы ужаленные, носились братья-официанты. Причём кипишь был явно неоправдан, ведь гостей после утреннего наплыва было раз-два и обчёлся.

— Что происходит-то?

Приглядевшись внимательней, я понял, что носятся они не просто так. На каждый свободный стол братья ставили красивые деревянные таблички с золотыми буковками «РЕЗЕРВ». Но! Число таких табличек в ресторане небезгранично и значительно меньше числа самих столиков, так что довольно скоро официанты принялись потрошить тейбл-тенты и вместо информации об акциях запихивать в них обычные, распечатанные на принтере бумажки.

— Фу-х, — присела рядом со мной Джулия. Тоже схватила тейбл-тент, и начала заниматься тем же самым.

— А что у нас тут происходит? — конечно же, спросил я. — Смотрю, все столики ушли на резерв…