— Кто ты, воин? — спросил я, на что тунец устало посмотрел на меня и выпустил изо рта пару пузыриков. — Понятно. А Матео где?

Чуть понаблюдав за Жанлукой-варягом, я удостоверился в том, что он не пускает пузыри по какой-то системе. Морзянкой, там, например, или ещё как? Просто хаотично булькает и всё.

— Как бы наловчиться тебя понимать? — спросил я вслух, обращаясь скорее к самому себе. А после огляделся в кабинете и практически сразу же нашёл записку. Немудрено. Ведь, по сути, это был лист бумаги, на котором Матео крупными буквами написал: «МАРИНАРИ».

«Артуро, привет! Я знаю, что ты это читаешь. Я уехал на Дикую Рыбалку, присмотри за Жанлукой, у него опять обострение. Ни в коем случае не давай ему пить мухоморный отвар, как бы он тебя не упрашивал. Заранее благодарю!»

Подпись: «Матео».

— Что за Дикая Рыбалка? — нахмурился я, уже предчувствуя неладное, и перевёл взгляд на аквариум. — Жанлука? Ты в курсе?

Большой пузырик. Три маленьких. Снова большой. Не информативно.

— Ладно…

И тут под первой запиской я обнаружил вторую: «PS: если нужна рыба, возьми в холодильнике. Там всё есть. Сочтёмся, когда вернусь».

— Ну хотя бы так…

Отзвонившись Барту, я попросил прислать кого-нибудь из его людей к хижине Матео, а сам пока что занялся перетаскиванием рыбы на пирс. Взял столько, сколько умещалось в гондолу, и весьма довольный собой вернулся в «Марину». Вот только тревога… тревога меня никак не отпускала.

— Дикая Рыбалка, — повторяя себе под нос уже в сотый раз, я вышел в зал и обнаружил за барной стойкой кареглазку. — Джулия! Вопрос на засыпку!

— Ну-ка удиви, — улыбнулась девушка.

— Что такое Дикая Рыбалка?

И стоило мне это произнести, как в зале сразу же стало тихо. Мгновенно, буквально по щелчку — даже фоновая музыка крякнула напоследок и выключилась. Все гости без исключения повернули головы в мою сторону. Открытые рты. Широкие глаза. Выражение суеверного ужаса на лицах.

— Дикая Рыбалка? — бледнея прямо на глазах переспросила Джулия. — Да ладно⁈

Интерлюдия. Сазоновы

Штаб-квартиру в центре Венеции пришлось покинуть по той простой, а заодно и крайне прозаичной причине, что у Сазоновых на её аренду просто не хватило денег. Новый бюджет не радовал. Ущемлённые, но по-прежнему гордые, Мария Александровна и Эдуард Богданович были вынуждены переехать в Местру. Здесь-то они теперь и ютились в этой ужасной двухкомнатной квартире без джакузи.

Но… возможно, так даже лучше. Ведь Сазоновым действительно было бы неплохо временно уйти с радаров. Все счета в Российской Империи с недавних пор были заблокированы, а Тайная Канцелярия уже подписала ордер на их арест.

Возвращаться нельзя. Оставаться… не хотелось бы. Последние серьёзные деньги, что были в распоряжении Сазоновых, Мария Александровна уже закинула по своим связям на «решение вопросиков». Однако перспективы были, мягко говоря, смутные.

Гвардия разбежалась. Внезапно оказалось, что людям не нравится, когда их систематически избивают, сбрасывают с плавучей буровой установки в воды Средиземки, а потом ещё и не платят за это. Дирижабль отобрали. Союзников сдуло ветром перемен. Пришло понимание, что детишек нейтрализовать не так просто, как казалось изначально.

Короче говоря, тлен уже достиг уровня колен, однако:

— Ничего страшного! — Эдуард Богданович по-прежнему сохранял боевой настрой. — Главное, что наши собственные умения всё ещё с нами!

— Ты о чём вообще?

— О нашей магии, любимая! Ты не забыла, что мы одарены? Единственный момент… кажется, прежде чем продолжать борьбу, нам придётся набраться сил.

— Не понимаю, — нахмурилась Мария Александровна. — Как ты собираешься это сделать?

— Как обычно! — улыбнулся Эдуард Богданович. — Вспомни! Что питает наши источники? Правильно, негативная энергия! И мы с тобой прекрасно знаем, где взять её в промышленных масштабах.

— Знаем? — уточнила Сазонова. — Правда?

— Ну конечно! У нас под боком Венеция!

— И-и-и-и?

— Город! Большой город, дорогая! Много людей! Это ведь мощнейшая батарейка, которая может выработать столько негатива, сколько нам за всю жизнь не впитать. При правильном подходе, разумеется, — Сазонов улыбнулся. — Что является главным катализатором для выработки негативной энергии?

И тут до Марии Александровны начало доходить.

— Страх, — сказала женщина и её губы тоже начали растягиваться в улыбке. — Боль. Злость. Кровь и ужас…

— Именно! Так давай же щедро отсыплем всё это чёртову городу, который забрал у нас детей!

Утро. Я и кухня. Воздух над конфорками дрожит от жара, в ноздри лупит аромат жареного бекона, а где-то рядом шкворчит яишенка. За стеной наверняка правит бал венецианская сказка: залитый солнцем канал играет бликами, а ветерок нежно колышет занавески и губы синьоры Андреа, что вышла подышать на балкон, но… всё это не для меня! Я работаю! В кои-то веки просто работаю свою работу!

В правой руке у меня сковорода — крутанув запястьем, я смазал её маслом, а излишки недолго думая слил во фритюр. Левая тем временем занята взбиванием омлета, а Индзаги, что за последнее время стал моей дополнительной парой рук, разрезает и смазывает бриошки соусом. Удивительно! Поразительно! Восхитительно! Но…

— Ахай-ля! — крикнул я, чуть было не завалившись назад вместе с креслом, но в последний момент удержал равновесие.

Приснилось…

Оглянувшись по сторонам, я понял, что по-прежнему нахожусь в кабинете префекта Дорсодуро, а прямо передо мной заваленный бумагами стол. Разбирать их было настолько весело и интересно, что в очередной раз моргнув слишком долго я уснул и оказался на кухне.

— Чёрт…

Да, я никогда не планировал сидеть в этом кабинете часами. Когда меня выбрали префектом, я чётко обозначил для Аугуриели, что моё основное место работы — это ресторан «Марина», и что всех страждущих надлежит посылать именно туда. Однако иногда, — вот как сегодня, например, — судьба заносила меня в эту юдоль бюрократической скорби и ничего с этим не поделаешь. Заходить всё-таки надо. Префект же. Люди периодически хотят видеть начальство, даже если начальство при этом хочет только одного — стоять у плиты и отдавать завтрак.

Честно говоря, никогда не мечтал о чём-то подобном. Даже в самых смелых фантазий не мог представить, что мне когда-нибудь придётся руководить целым районом аномального города. Однако в итоге… кажется, все довольны.

Вкусно готовить — для людей. Работать префектом — тоже для людей. А значит, и то, и другое нужно делать хорошо. Даже если хочется плюнуть на всё и бежать прочь, высоко подбрасывая колени.

— Так, — вздохнув, я посмотрел на настенные часы.

Без четверти десять. А стало быть, через пятнадцать минут должна состояться таинственная встреча, ради которой Аугуриели и заманил меня сегодня сюда. Домовой подошёл к делу настолько серьёзно, что предупредил меня, кажется… раз двадцать? А то и все тридцать.

И сразу же, — что называется, на берегу, — предупредил меня о том, что конкретно в эти дела вмешиваться не будет ни он, ни дон, ни кто-либо другой из домовых. Это, дескать, дело принципа. Все переговоры будут исключительно на мне, как на префекте.

Большего не сказал. И тем самым оставил не лёгкое чувство недосказанности, а тяжеленная предчувствие грядущего звиздеца. Что это за гости такие, раз к переговорам нельзя подключать домовых? Ладно… разберёмся.

— Синьор Маринари, а вот и я! — дверь открылась без стука и на пороге образовался непосредственно сам Аугуриели. — Итак, к делу. У нас есть несколько минут, так что я проведу вам краткий инструктаж. Правило, на самом деле, одно: не смотрите нашим гостям в глаза. Вообще. Никогда. Ни за что. Представьте, что вы общаетесь с приматами, которые могут воспринять визуальный контакт как вызов.

— Прекрасно…

— Вам предстоит встреча с очень серьёзными ребятами. И я бы, конечно, очень хотел, чтобы она вообще не произошла, но… надо. Я верю в вас, синьор Маринари. И не забывайте про…