— Это вы, синьора Каролина! — начал плакать Антонио. — Это вы! Вы вернулись!

И тут к старушке пришло осознания. Яркая вспышка, после которой всё встало на свои места: болезнь, диагноз, провалы в памяти и целые годы, которые она прожила, не помню саму себя.

— Тише-тише, — Каролина улыбнулась, протянула руку и погладила Антонио по голове, как делала это много-много лет назад, когда тот был мальчишкой. — Не плачь, Антонио. Синьора Каролина вернулась в строй. Вот только… хм-м-м… каким образом?

— Я сейчас всё вам расскажу!

Утерев слёзы рукавом, Антонио начал рассказывать о вчерашнем дне. О префекте Маринари, который пригласил её в ресторан и о таинственном специалисте синьора Маринари, которого Антонио так и не увидел. А ещё про то, как префект уважительно относился к больной старушке.

Каролина слушала. И с каждым словом воспоминания возвращались — пускай всё ещё мутные и разрозненные, но… настоящие. Не придуманные. Не скомпилированные ослабшим мозгом из стародавних воспоминаний.

— Понятно, — тихо сказала синьора Каролина. — И что же получается?

— А что получается?

— Я уважаемая синьора! Я никогда не перед не преклонялась, не просила и не заключала никаких сомнительных сделок. Я не стала влезать в долги даже тогда, когда мой бизнес разрывали на части, а сейчас… получается, я должница синьора Маринари?

Антонио в ответ лишь шмыгнул носом.

— Так! Моя мастерская в порядке? — спросила синьора. — Мы же не продали мои инструменты?

— Как можно⁈ — ахнул мужчина. — Это же священное место! Я каждый день убираюсь там и бережно храню все ваши наброски и эскизы.

— Отлично. Тогда слушай, — Каролина поднялась с кровати и выпрямилась. — Я прямо сейчас пойду в мастерскую, а ты прямо сейчас найди мне полные данные и мерки синьорины Джулии Бачокки. Сегодня я, пожалуй, поработаю.

— Синьоры, вы уверены?

— Я уверена! Я хочу сделать ей подарок. Платье. Это, конечно, несопоставимо с тем, что сделал для меня синьор Маринари, но не могу же прийти благодарить его с пустыми руками⁈ Я должна принести хоть что-то!

Антонио кивнул и побежал исполнять, а Каролина в свою очередь подошла к окну и раскрыла чёртовы шторы, впуская в комнату солнечный свет. Открыла окно настежь, а затем вздохнула полной грудью.

— Да, — сказала она. — Даже дышится по-другому…

Она постояла у окна, глядя на канал и проплывающие гондолы, а затем её рука машинально поднялась к шее.

— Интересно, — пробормотала она. — А куда делся тот красивый шарфик, что был на мне вчера? Он был… безупречен!

Я сидел за своим любимым столиком на летнике, сжимая в ладонях кофейную кружку, и наблюдал за тем, как просыпается Дорсодуро. В такие моменты Венеция казалась мне почти нормальным городом — без аномалий, нечисти и вечно чем-то озабоченных жителей. Но когда кажется, как известно…

Ладно. Я сделал глоток кофе и осмотрелся вокруг. Вроде бы ничего не предвещает. Вроде бы нормально всё. Так что пока что я просто сидел, никого не трогал и искренне надеялся на то, что меня тоже трогать никто не станет. Однако уже чувствовал какой-то подвох. Чуйка ворочалась, и мне оставалось лишь предполагать — кто озадачит меня сегодня? Петрович? Джулия? Греко? Отец Греко со своими лемурами? Или Матео с Жанлукой снова объявятся?

И тут:

— Синьор Маринари!

— Не угадал, — пробормотал я себе под нос, тяжко вздохнул и обернулся.

Не стесняясь ни утра, ни людей вокруг, прямо по улице в мою сторону летела Дейдра. С момента нашей последней встречи феечка решила сменить стиль в одежде — вместо синего кружевного платьишка с блёстками сейчас она была одета в чёрный пиджачок и юбку-карандаш. И если некоторым особо миниатюрным женщинам до старости приходится подыскивать себе одежду в детском отделе, то Дейдра, по всей видимости, одевалась в магазине игрушек.

— Синьор Маринари! — фея приземлилась прямо на стол. — Почему⁈

— И тебе доброе утро, Дейдра. Что «почему»?

— Почему Джентельменский Клуб закрыт⁈ — малявка нахмурилась и как давай буравить меня взглядом.

— В каком смысле «закрыт»? — не понял я.

— В прямом! — феечка топнула ногой. — И это! Не смотрите на меня так!

— Как?

— Как на игроманку! Я не такая! Я бизнес-вумен вообще-то! У меня место в совете директоров алкогольного конгломерата и доля в СПА-комплексе «Анна Великолепная»! Так что всё у меня с деньгами нормально! Решила расслабиться так, потому что хочу расслабляться именно так! А у вас закрыто!

Очень много информации. Вот прямо слишком много. Медленно и несинхронно моргнув, я решил не уточнять насчёт «алкогольного конгломерата» и «Анны Великолепной». Что-то там сестра такое мутит интересное, ну так пускай и дальше мутит. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы людей не убивало.

А вот про Клуб интересно.

— Честно говоря, — сказал я, — то о том, что он закрыт, впервые слышу от тебя. Будем разбираться…

— Я с вами! — решительно крикнула феечка.

А потом зачем-то схватила со стола мельницу для перца. Мельница была выше её в два раза и раз в десять тяжелей, но Дейдра всё-таки сумела поднять её в воздух. А затем кряхтя и остервенело махая крылышками полетела в сторону Клуба.

Не знаю зачем она ей, но переубеждать не стал. Залпом допил свой кофе, быстренько пересёк улицу и зашёл в соседнее палаццо. Затем вместе с пыхтящей феечкой поднялся на чердак и сразу же почуял неладное. На двери в клуб красовались сразу аж три таблички.

Первая: «Человекам Вход Воспрещён», — и перечёркнутая фигурка гуманоида. Вторая: «Не влезай — убьёт», — с изображением молнии и ещё ниже третья: «Клуб временно не работает. Идёт смена руководства. Приходите позже».

— Чего⁈ — вырвалось у меня. — Как-так вдруг баня завалилась?

Вообще-то руководство — это я. И внезапно меня у меня же за спиной меняют. Рейдерский захват средь бела дня?

— Непорядок.

Я дёрнул дверь — заперто. Подёргал сильнее, но всё бесполезно.

— Сейчас всё будет, — сказала Дейдра, сунула мне в руки мельницу, а затем начала уменьшаться. Феечка скукожилась до размеров очень деловой мухи в костюме, затем подлетела к замочной скважине, чуть примерилась, а после взяла разбег и: — Ой, — застряла где-то посередине.

— Это всё потому, что у кого-то очень узкие двери…

Но Дейдра — барышня упёртая. Повозилась, подёргалась, и всё-таки сумела протиснуться внутрь. А уже через пару секунд я услышал, как щёлкнул замок и дверь распахнулась настежь. А зайдя внутрь Клуба я тут же подумал о том, что лучше бы я в него не заходил.

Воздух внутри, что называется, можно было резать ножом и на хлебушек мазать. Сигарный дым висел такими плотными клубами, что за ними невозможно было что-то разобрать. Пахло перегаром, перегаром и ещё что, пожалуй, перегаром. Пол был липким настолько, что прилипали подошвы и каждый мой шаг отдавался противным чвяканьем. Ну и, наконец, мусор — весь Клуб был застелен ровным слоем пустых бутылок, фантиков и окурков.

— Какая мерзость…

И тут из облака дыма появился Шон. И вот что хочется сказать: я видел лепрекона в разных интересных состояниях, но вот чтобы настолько…

Рожа красная и опухшая, а глаза друг дружку посылают. Край рубашки протянут через штаны и выглядывает из расстёгнутой ширинки, одна штанина почему-то закатана по колено, а вторая разошлась по шву. Двигался лепрекон при этом, как амбассадор транквилизаторов всея Венеции. Руки болтались так, будто в них ни единой кости нет. Походка тоже хороша — одной пишет, другой зачёркивает.

— О! — улыбнулся Шон, приметив меня. Затем споткнулся, по инерции пробежал пару метров, остановился и утёр сопливый нос рукавом. — Маринаря!

— Утро доброе.

— Слышь, Маринаря⁈ У нас сигары заканчиваются! — сказал лепрекон. — Так что ты давай-ка это… метнись кабанчиком, принеси ещё. Только внутрь не заходи, понял⁈ У двери оставишь и вали отсюда, пока ветер… это самое… ну ты понял, короче!