Гости сидели, пили, ели, слушали музыку и понимали, что префект рядом. Префект не паникует, а очень даже наоборот — как будто бы глумится над неурядицами, закатывая пышный праздник. Стоит у плиты, готовит вкусную еду, а значит всё как обычно и всё хорошо. Не берусь говорить за всех, но судя по усреднённому эмоциональному фону, людей это успокаивало.

Сам конкурс ещё не начался, но самые матёрые едоки Венеции уже собрались в «Марине» — эти самоотверженные люди сбились в кучку, похлёбывали воду вместо вина и показательно не ели. Переговаривались о чём-то своём и, что называется, поигрывали мускулами. Мускулами желваков.

Особо меня впечатлил синьор Лоренцо — огромный мужик, боцман с местного рыболовецкого судна. Настоящий гигант. Думаю, что синьор мог бы безо всяких тренировок и предрасположенностей попасть в профессиональную баскетбольную команду — чисто благодаря собственному росту. Да ему ведь даже на входе в «Марину» пришлось чуть пригнуться, чтобы головой о наличник не шарахнуться. А это монументальное пузо⁈ Боюсь даже представить, сколько в него может уместиться.

Другой из конкурсантов, на победу которого ставило большинство, был полной его противоположностью. Старичок Альдо по кличке «Питон» — сухой, как скелет, лысенький и чуть подслеповатый. Я видел его впервые, но со слов Джулии получалось, что это местная знаменитость. И съесть он может, — пускай мне в это и не верится, — чуть не ли не полтора собственных веса.

И думается мне, что нас ждёт настоящая битва титанов…

— Всё нормально? — спросил я у пробегающего мимо Вилли.

— Всё отлично, шеф!

Глядя на веселье в зале, я чувствовал, как на душе становится тепло. И именно в этот самый момент в кармане зазвонил телефон. Греко. Уже подозревая, о чём пойдёт разговор, я невольно улыбнулся.

— Слушаю.

А ответом мне был задорный и чуть хриплый смех:

— Не поверишь, Артуро! Тебя ищет синьор Боргезе! Лично попросил меня с тобой связаться.

— Вот как? — тут я и сам пропустил смешок. — А ты случайно не знаешь зачем он меня ищет?

— Не знаю, как ты это сделал, но старик буквально мечтает вручить тебе лицензию на ремонт судов. Причём говорит, что это не может подождать даже до завтра. Срочно, говорит. Очень срочно…

Конкурс по поеданию кракенятины прошёл с оглушительным успехом. Правда закончился слишком быстро… синьор Альдо буквально унизил всех соперников и оправдал свою кличку. Когда всё закончилось, своей фигурой он правда напоминал сытого питона.

Короче говоря: смех, веселье, радость, но самого меня конкурс мало интересовал, ведь нарисовались дела поинтересней. Пока «Марина» шумела, я взял ноги в руки и помчался на аудиенцию к синьору Боргезе.

Помчался, домчался и с порога малость опешил. Картина мне предстала следующая: сам лицензионщик сидел за своим рабочим столом, зажав уши и зажмурив глаза, а вокруг него по кабинету сидели, стояли и лежали ниссы. Человек… то есть, блин, существ двадцать. Надышали они так, что от духоты не спасало даже открытое окно, и при этом постоянно орали:

— Дай лицензию!

— Да отцепитесь уже! — видимо, уже в который раз крикнул старик Альберто и оглядел затравленным взглядом всё это сборище. — Какую вам ещё лицензию-то⁈

— Не знаем! — ответили из толпы. — Но не уйдём, пока лицензия не будет выдана!

— Да вы хоть понимаете, о чём вообще речь⁈

— Нет! И не хотим! Дай лицензию!

— О! — тут Боргезе приметил меня. — Ну наконец-то! — затем вскочил с места, схватил дежурную швабру, что стояла под рукой, заорал дурным голосом: — А ну пошли отсюда! — и принялся воевать с ниссами.

Почти получилось. Выгнал, но они тут же полезли обратно через форточку, как настоящие кошки.

— Фу-у-ух, — выдохнул Боргезе, закрыв форточку и припав спиной к закрытой двери.

Закрыл её на замок, утёр пот со лба и жестом пригласил меня присесть напротив. Документы тем временем уже были готовы.

— Синьор Маринари, — сказал лицензионщик, устало глядя на меня. — Я работаю в этом отделе вот уже сорок лет, но на моей практике такое впервые. Причём! Не могу сказать, что это нечестно. Те усилия, которые вы приложили к получению лицензий, достойны уважения.

— Не понимаю о чём вы, — сказал я.

— Да-да-да, — покивал Боргезе, проставляя печати. — Конечно же не понимаете. Вот, — синьор протянул мне документы. — Будем считать, что вы действительно её заслужили.

Задерживаться здесь больше мне было незачем, поэтому я поблагодарил синьора Альберто и собрался на выход. Правда, сперва мне пришлось отойти с прохода, чтобы меня не сбила с ног толпа ниссов.

— Отдайте лицензию!

— Прекратите!

— Мы хотим работать! Отдавайте!

— Да отдал уже, отдал!

— А нам⁈

— А вам-то зачем⁈

— Мы не знаем! Мы просто хотим лицензию и работать!

— А-а-а-а! — вздохнул Боргезе. — Синьор Маринари!!! Сделайте что-нибудь!

— Я тут не причём! — громко крикнул я, но всё же поймал одного из гномиков и тихо прошипел ему… хотел сказать на ухо, но конечно же в бороду, там где по идее должно быть ухо. — Отбой! Пойдемте, дам работу.

Что ж… Ниссы сделали своё дело, и теперь я готов сделать своё. Довольный собой я направился в префектуру, положил драгоценную лицензию на ремонт судов в сейф и занялся текучкой, предварительно рассказав ниссам куда им нужно идти на работу.

Для порядка подмахнул стопку документов, которую презентовал мне Абрам, а следом оформил ниссов как иностранных подрядчиков. Такая вот нехитрая лазейка в законодательстве: гномики теперь не имели ни прав, ни ответственности, ни даже какого-то официального статуса в Венеции. Если кто-нибудь вдруг решит домотаться и спросит, где мои работники, я могу просто ответить, что они уехали домой. Всё чисто, всё по закону. Сами ниссы тоже не в обиде, потому что им нужна только работа…

Гномиков, к слову, инструктировать будет Аня. И мне захотелось посетить платформу — глянуть как теперь пойдут дела, хах!

Рафаэле отрядил мне специально-обученного гондольера, который подвёз меня до платформы, и уже через час я был на месте. Поднялся. Огляделся. Вот только ни одного нисса не увидел.

— Ну и где они? — спросил я у брата с сестрой, которые как раз шастали бесцельно шастали по платформе и о чём-то беседовали.

— И тебе тоже привет.

— Ага, — кивнул я. — Ниссы где?

— Кто?

— Гномики такие, — я на пальцах показал какие «такие». — Маленькие, в красных шляпах. Они к вам должны были прибыть в огромным количествах.

— Ах эти, — ответил Артём. — Теодор, Алексус и Лукрецио. Ты про них сейчас?

— Чего? — не понял я. — У них имена есть?

— Ну… да…

— И ты хочешь сказать, что с ними уже познакомился?

— А как же? — удивился Артём Эдуардович. — Я всегда знакомлюсь с теми, с кем работаю. Это… нормально как будто бы. А ты что? Даже не узнал их имён?

— Э-э-э…

— Ой, да не обращай ты внимания, — отмахнулась Аня. — Наш брат нашёл общий язык с гномиками, вот и всё. Сошлись на нытье.

— Эй! — возмутился Артём.

— По факту говорю. Гномики, как только прибыли, сразу же начали жаловаться на свою жизнь нелёгкую. Бедные, мол, несчастные, и работы нет, и всё надоело, и уже сами на себя собирались работать. Артём начал жаловаться в ответ, вот и подружились…

Интересно как получается, а? Оказывается, что у каждого из детей Сазоновых есть феноменальная способность заводить друзей. Правда, качество друзей у всех разное. Анна Эдуардовна вот, например, собрала вокруг себя команду отбитых на голову личностей — один ниндзя-гитарист чего стоит. Я как магнит притягивал к себе людей, которым срочно нужна помощь, ну а Артём у нас, получается, собирает комьюнити обездоленных и несчастных. Что Сальван, что ниссы — всем нужно внимание, понимание и, — что самое главное, — свободные уши.

— Так, — кивнул я. — Допустим. А где ниссы-то?

— В море, — ответил Артём и сам посмотрел куда-то вниз.