Длинный поручень с указателями и пометками на шрифте Брайля теперь проходил по всему помещению так, чтобы мои новые работники чувствовали себя в максимальной степени комфортно. Но вот вопрос: а не чащу ли я с помощью дона? Ответ: нет. Базилио сам вызвался помочь, когда узнал от сына в чём дело, и не избавил меня от нескольких вдохновенный речей про уважение.

Аугуриели… да. Домовой, который в момент нашей первой встречи перебрал с вином и показался мне дурачком в красной шапке, теперь был моей правой рукой на посту префекта и просто незаменимым членом команды. Я ценил его, а он ценил работу, которую ему дали. Ведь по факту… получается, что я полностью легализовал первую нечисть в городе. Он был официально оформлен в префектуре и получал зарплату. Не прятался по углам. Был полноценным сотрудником, носил деловой костюм и чувствовал себя человеком.

Обычно, когда люди видят нечисть, они первым же делом хотят вызвать охотников, но мы с Аугуриели этот стереотип сломали об колено. Всё. Так как прежде больше не будет. И у людей потихонечку просыпается понимание того, что нечисть — это такие же жители города. Они так же мыслят, так же чувствуют, и так же существуют, кто бы и что на этот счёт ни думал.

Что ж… ладно. Спустя двадцать минут мы с моими новыми сотрудниками добрались до места и зашли в цех. А внутри сейчас было точно так же, как и в момент первого моего посещения, то есть… тьма. Полнейшая, чуть ли не осязаемая энергетическая тьма заволокла всё от потолка и до крыши.

В какой-то момент я смирился с тем, что эта чёртова субстанция, если можно так выразиться, «отходы жизнедеятельности» чернушек. То есть они не могут существовать так, чтобы не выделять её и не расширяться на весь цех. Но! Никакого физического или ментального вреда она не приносит, а я меж делом с большой буквы «З» задолбался её вычищать. То есть если я хочу, чтобы её не было, то вместо того, чтобы заниматься другими делами, я вынужден буду на ежедневной основе являться сюда, «пылесосить», перерабатывать целую кучу энергии и не спать вообще никогда. А потому… потому вот.

— Синьоры и синьорина, мы в цеху! — радостно провозгласил я. — Чувствуйте себя, как дома.

Сам же я уже наловчился видеть в этой тьме. Собирая энергию определённым образом, я не пускал её в переработку, а вместо этого опутывал ей собственные глаза и в итоге видел вполне себе полноценно.

— Стойте на месте, — попросил я своих сотрудников. — Сейчас я вам всё покажу и расскажу…

Следом я оглядел цех и понял, что всё готово. Это я не про оборудование сейчас! Это я про финальный штрих. В углу, на маленьком столике, молча, — как мы и договаривались, — сидели три чернушки. Две из них приняли облик чёрных пушистых белок, а третья лежала на столе в виде шарфа.

— Удивительно, — сказал Джованни. — Здесь тихо и ничем не пахнет. Так сразу и не скажешь, что здесь производство.

— Так мы ведь ещё не начали, — улыбнулся я. — Ну а теперь нащупайте, пожалуйста, поручень по правую руку от вас и следуйте за мной…

Ну а дальше я провёл поваров по зонам. Раковины для чистки овощей, столы разделочные, столы фасовочные, столы свободного назначения, стеллажи с инвентарём, морозильные и холодильные камеры и так далее и тому подобное.

— Думаю, через недельку вы уже привыкнете. Но! Есть один секрет, который весьма сильно поможет вам в работе. У нас на производстве есть счастливые шарфы, которые вы будете обязаны носить.

Я увидел, как чернушки после этих слов обрадовались. Белки запрыгали на месте, радостно размахивая хвостами, а шарф так тот вообще задрожал от предвкушения. Его края приподнялись, как будто он попытался взлететь.

— Шарфы так шарфы, — пожал плечами Бастони. — Если это поможет, то я не против.

И тут же шарф бросился на него. Взлетел со стола и будто самый ласковый удав в мире обвился вокруг шеи синьора Франко. Тот вздрогнул и спросил:

— Что это⁈

Я же попросил его не нервничать и ответил, что это его шарф. Тогда повар потрогал его и улыбнулся. Поскольку… если на ощупь он настолько же хорош, что и внешне, то носить его будет одно удовольствие. Красиво, элегантно, и вовсе не жарко.

Тем временем белки перевоплотились в другие шарфы и полетели к своим новым носителям — Марии и Джованни.

— Ой, как приятно!

— Мне нравится, — сказал Джованни. — Как будто бы меня кто-то ласково обнимает…

И следующие шесть часов мы провели в цеху. Я объяснял, рассказывал и подсказывал каждую малейшую мелочь. Где что лежит, как работает оборудование, какие именно заготовки нам нужны, как их упаковывать и как маркировать. А шарфы-чернушки тем временем уже приступили к своей работе и интуитивно направляли поваров туда, куда нужно.

— Всё понятно? — в конце концов спросил я.

— Да, шеф, — ответили повара одновременно.

— В таком случае прошу вас, приступайте к работе!

И работа закипела. Мои новые сотрудники довольно быстро скооперировались и распределили обязанности меж собой. Франко взялся за коренья, Мария как кондитер предложила упасть на тесто, а Джованни схватил нож и выволок из холодильной камеры на стол кусок мяса. При этом молчания не было. Повара договаривались о чём-то, перекликались, спорили о мелочах и попутно продолжали знакомство. Через полчаса их движения стали уверенней, а через час практически безупречными.

И тут Джованни окончательно поверил в себя. Он начал работать всё быстрее и быстрее, ускорялся, ускорялся, и в один прекрасный момент…

Хрусть.

Раздался странный звук, и я увидел, как Джованни замер с ножом в руке.

— Что-то случилось? — спросил я и подошёл к нему.

— Кхм-кхм, — прокашлялся тот, отложил нож и начал правой рукой тщательно ощупывать левую. — Вроде бы нет. Показалось, наверное.

— Что показалось?

— Показалось, что нож слетел на пальцы. Но… пальцы вроде целы.

— Будьте осторожны синьор, — попросил я. — И, главное, помните, что всё будет нормально. Ни о чём не переживайте, главное верьте в себя.

Что ж… Джованни не показалось. В пылу азарта, нож действительно пошёл не туда, куда надо и если бы не чернушка, он имел все шансы лишиться подушечки среднего пальца. Но шарф, — тот самый, что висел у него на шее, — едва заметив неладное, в долю секунды кинулся под нож и принял лезвие на себя.

Чернушки сами это придумали. Я ведь попросил их подумать о том, как они могут быть полезны моим сотрудникам? Попросил. Ну и вот: тёмные духи решили, что будут живыми предохранителями от всего. И это ещё не всё!

— Синьор Франко, — обратился я, — а где вы оставили коренной нож?

— Слева от вас, синьор Маринари, — не думая ни секунды ответил повар. — На третьей полке снизу.

Запомнил? Ой ли. Это чернушка коснулась его сознания и подсказала. Легко и незаметно, так, будто он вспомнил сам. То есть помимо прочего, шарфы работали ещё и так. Они помогали не только физически, но и на уровне восприятия. Если кто-то что-то забыл или пошёл не туда, шарф «напоминал». Лёгкими касаниями они вмешивались в сознание поваров.

Так что я был уверен, что со временем слепые запомнят цех наизусть — каждую полку, каждую доску и каждый стеллаж. Они будут свободно перемещаться, даже не касаясь поручней. А чернушки потихоньку включатся в поварскую работу и станут всё лучше и лучше понимать потребности носителей.

Плюс! Чернушки сказали мне, что постараются повлиять на их глаза. Попытаются пусть и не вылечить, но постепенно перевести слепых в режим теневого зрения. Днём они вряд ли смогут видеть, но ночью… ладно, об этом говорить рано. Поживём, как говорится, увидим.

Итого: всю смену я стоял рядом, помогал, подсказывал и иногда, когда повара начинали торопиться, осаживал их и просил не спешить. И слепые работали. Чистили, резали, месили, упаковывали. К концу дня холодильники были буквально забиты ровными рядами полуфабрикатов.

— Ну? — спросил я. — Что можете сказать по итогам дня?

— Спасибо, шеф! — крикнула Мария. — Это было восхитительно!

— Благодарим, синьор Маринари, — добавил Джованни. — Я наконец-то вспомнил, каково это — быть полезным. Прямо как раньше.