— Ну… да. Эти кастрюли стоят в тридцать семь раз дешевле, чем «Пипфель». Но по качеству ни разу не проигрывают. Разница лишь в том, что производитель этих кастрюль не спонсирует вашу передачу…

На это Никколо устало вздохнул, повернулся к Энцо и сделал жест «ножнички».

— Вырежем обязательно, — кивнул менеджер.

А юный шеф продолжил свой обход. Он трогал ножи и утверждал зрителей, что они тупые. Он заглядывал в холодильники и морщил нос, дескать, унюхал что-то. Он обозвал мою плиту старой, вафельное полотно объявил некондиционным, и в целом вёл себя показательно-вздорно.

В конце концов он вышел с кухни, встал перед камерой в героическую позу, и максимально пафосно объявил свой вердикт:

— Это заведение я не советую посещать даже крысам! Это слишком жестоко по отношению к грызунам. А те, кто посещает «Марину», явно ненормальны. Я не рекомендую приходить сюда никому.

Я же к такому был готов. Оглядев свою команду, которая начала унывать с новой силой, я сказал им что всё будет в порядке. И покуда съёмочная бригада не успела свернуться, сказал:

— Синьор Никколо, я вызываю вас на поварскую дуэль.

Тот застыл. Затем резко обернулся ко мне, и широко-широко улыбнулся.

— Я не ослышался? — спросил Никколо.

— Нет.

— Должен уточнить. Маринари, ты хоть понимаешь, что это значит?

— Ну конечно, — кивнул я. — Я смотрел вашу передачу и знаю правила.

В чём смысл? Если ресторатор, угодивший под горячую руку «Шоу Валентини» был несогласен с вердиктом, он имел право вызвать ведущего на поварскую дуэль. Оба шефа готовили одно и то же блюдо, а после в закрытую презентовали его случайному жюри, которое решало — у кого получилось лучше. Тот, кто проигрывал, при этом лишался всех поварских корочек на два года и не имел права даже близко подходить к плите.

К слову, за всю историю шоу у Джорджо Валентини ещё ни разу никто не выигрывал.

— Я принимаю твой вызов, Маринари! — рассмеялся Николо. — О, это будет мощно! Это будет интересно! Но есть один момент…

— Слушаю.

— Ты будешь соревноваться именно с Валентини.

— Да ладно⁈ — хором ахнули гости, которые с интересом наблюдали за съёмками.

— Учитель должен прибыть с минуты на минуту, — сказал Никколо, поглядел на часы, и снова расхохотался.

— Но ведь это нечестно! — вдруг начала заступаться за меня Джулия. — Сражаться с синьором Валентини невозможно! Он ведь мастер мирового уровня и…

И в этот самый момент «мастер мирового уровня» появился на пороге. Высокий, седой, с идеальной осанкой синьор в белоснежном кителе вошёл в зал «Марины» и скептически обвёл его взглядом. Сказал:

— Всё понятно, — и уже было собрался поработать на камеру, как вдруг наши взгляды встретились.

Искра.

Буря.

— Артур⁈

— Здрасьть.

— А ты тут…

— А я тут поваром работаю, — улыбнулся я. — И у нас с вами дуэль.

— Да, шеф! — подбежал к своему учителю воодушевлённый Никколо. — Я накатал этому наглецу минус два миллиона баллов, а он захотел дуэль! Ах-ха-ха-ха! Накажите его, шеф! Покажите выскочке, кто тут главный! Покажите, кто по-настоящему умеет…

А вот что умеет непонятно, потому что юный Балончери не договорил. Потому что старик Джорджо со всеми размаху отвесил ему такой подзатыльник, что у бедняги чуть все зубы не вылетели.

— Ты… ты дурак, что ли⁈ — задыхаясь от непонятных чувств, заорал Валентини. — Ты куда пришёл, идиотина⁈ Ты хоть понимаешь, К КОМУ ты пришёл⁈ Э-э-э-э…

Тут Джорджо пинищем вытолкнул своего протеже из кадра, снова оглядел зал «Марины», широко-широко улыбнулся и сказал:

— Сразу видно, что это замечательное место!

— Но шеф!

— А ученик у меня говно, — Валентини перевёл взгляд на Никколо. — И не ученик ты мне больше, кстати говоря. Ты уволен, дуэль отменяется, всем спасибо, я пошёл.

Тут Джорджо подцепил указательным пальцем свою щёку, издал звук открывающейся бутылки, развернулся на сто восемьдесят и втопил по направлению к выходу. Однако:

— Синьор Джорджо! — менеджер Энцо в могучем прыжке настиг его и схватил за рукав.

— Отвали от меня!

— Синьор Джорджо, так нельзя!

— Отвали, говорю!

— Но у нас есть договорённости!

Далее синьор менеджер дал команду операторам опустить все объективы вниз, и уже не при камерах начал объяснять Валентини, что тот связан условиями контракта. А для рейтингов ему обязательно нужна дуэль, как источник драмы.

— Не-не-не-не, — ответил Валентини. — Я с Сазоновым сражаться не буду. Артур нормальный повар, я это признаю, и делить нам категорически нечего…

Я же присел за ближайший столик и улыбался. Приятно знать, что старый друг тебя не забыл.

— Вы знакомы, что ли⁈

— О да, — кивнул Валентини.

— Так в этом же ещё больше драматического накала! — обрадовался Энцо. — Считайте, что зрители уже ждут, синьор Джорджо! Поварская дуэль — это же самый лучший контент в мире!

— А ты тоже не самый умный человек на свете, да? — вздохнул Валентини.

— Что?

— Ты пойми, — тут он положил руку на плечо менеджера. — Если между нами произойдёт дуэль, то следующие два года наше шоу вообще выходить не будет.

— В каком смысле? — нахмурился Энцо. — Вы что… вы хотите сказать, что можете проиграть?

— Могу, — хохотнул Валентини. — И проиграю. Тут ведь выиграет либо Артур, либо Артур. Объясняю! Я с этим пацаном шесть лет назад познакомился. В итоге три года лечился у психотерапевта и ещё три на антидепрессантах сидел, потому что никакая терапия не помогала. Только-только в себя пришёл, а тут снова он. Не хотелось бы повторять этот опыт…

— Ты его и правда знаешь? — прошептал мне на ухо Джулия.

— Да, — так же шёпотом ответил я. — Я в детстве его передачу смотрел. Смотрел-смотрел, а потом дай, думаю, напишу письмо.

— Написал?

— Написал. Синьор Джорджо взял меня в закрытую поварскую академию имени себя. Я там две недели отучился, а потом её закрыли. Ну… после того, как преподаватель не смог победить двенадцатилетнего ребёнка. Представляешь? Проиграл мне по одиннадцати позициям из двенадцати.

— Одиннадцать из двенадцати? — переспросила Джулия. — То есть кое-где ты всё-таки уступил?

— Ага, — кивнул я. — Не смог приготовить яичницу.

— Почему? Разве это сложно?

— Очень сложно, — вздохнул я. — Очень сложно приготовить яичницу, когда во всей академии нет яиц…

Ну а пока мы шептались, синьор Валентини всё-таки сумел продавить свою правду менеджеру проекта. Энцо сдался. Грустный и будто в воду опущенный, синьор менеджер подошёл ко мне, извинился, и сказал, что передача не выйдет.

— Да мне всё равно, — ответил я. — Выйдет, не выйдет. Мне-то какая разница?

Съёмочная группа начала сворачиваться. Пушистые микрофоны спрятались обратно в чехлы, кольцевые лампу потухли, и операторы снялись с насиженных мест. Однако в момент, когда вся эта толпа уже была готова покинуть «Марину», в заведение вдруг ворвался человек.

— Синьор Маринари? — он не орал… он просто говорил так, будто бы всю жизнь отработал большим начальником, и просто не умел хотя бы чуточку понизить тон. — Здравствуйте, позвольте представиться, меня зовут Массимо. Я в некотором роде правая рука Дожа, и явился по просьбе моего начальника. Синьор Дож очень хочет узнать, чем закончилась дуэль.

И тут все присутствующие поняли, что дуэли всё-таки быть. Раз в дело вписался сам Дож, то назад уже не отыграть. Особенно обрадовался Энцо. Заслышав слова синьора Массимо, от будто стервятник, почуявший добычу, велел своим людям снова расчехлять оборудование.

— Ита-а-а-ак, — лукаво протянул он, обращаясь к Валентини. — Когда состоится дуэль?

— А я почём знаю? — хохотнул тот в ответ и указал на своего ученика. — Вот тот малолетний дегенерат всё это затеял, ему и отдуваться. А я пошёл…

— Но вы не можете уйти! — заорал Энцо. — У нас же контракт!

— Да плевать мне на ваш контракт, говорю же. Я не собираюсь ещё половину жизни лечиться. С меня хватит…