— Вы понимаете, синьор Маринари? — продолжил Абрам чуть тише. — Весь Дорсодуро могут закрыть на карантин. Трое заражённых — это уже не погрешность, а статистика. Район закрою, введут комендантский час, ограничат поставки, связь обрубят… мы же окажемся в изоляции! В тюрьме! Причём… в тюрьме с этими тварями!

— Беда, — сказал я, медленно опускаясь на стул, и массируя себе виски.

— Дож ещё не в курсе, — Абрам метнулся к графину и налил мне стакан воды. — Но как только он узнает, сразу же прибудет сюда и закроет Дорсодуро. Ему зачем рисковать? Блокада грядёт, синьор Маринари! Блокада!

— Да, стоп… ты ничего не перепутал? Насколько я помню, одержимость не распространялась в аномальных городах. За счёт того войну и вывезли. Или я не прав?

— Прав! — чуть не разревелся домовой. — Да только что с того⁈ Раньше не распространялась, а теперь распространяется! И это…

— Полный звиздец, — констатировал я. — Так. Где, говоришь, содержат одержимых?

В здание больницы Дорсодуро мы с Абрамом как будто бы телепортировались — настолько глубоко я занырнул в мрачные мысли, что даже пути не заметил. Приёмная была практически пуста — только медсёстры носились туда-сюда с озадаченными лицами.

— Мне нужен доступ к той самой палате, — с ходу сказал я синьорине за стойкой администрации.

— Простите? «Та самая» — это какая?

— Вы сами всё прекрасно понимаете, — ответил я и на всякий случай засветил корочку префекта. — Ведите меня немедленно.

Синьорина посомневалась, но звонить никому не стала. Вместо этого кивнула и провела меня на второй этаж, в пустое крыло, — будто бы карантин уже начался, — в закрытую на все замки палату. А внутри на отдельных койках лежали трое, причём… вот как интересно: лица-то все знакомые.

Синьор Лоренцо — чуть ли не единственный вменяемый конкурент «Между Булок», владелец небольшой пекарни в Дорсодуро. Рядом синьора Элеонора, учительница музыки. И, наконец, Марко — шестнадцатилетний парень, который мечтал поступить в морскую академию, и рассказывал об этом всем и каждому.

Все трое были постоянными гостями «Марины», с которыми мы так или иначе пересекались хотя бы раз в неделю. Все эти люди сейчас спали. Лица были расслаблены, но я всё равно чувствовал исходящую от них тёмную энергию.

Хотя… слова «тёмная» или «негативная» в случае одержимости не совсем корректны. Это другое. Эту энергию гораздо правильней было бы назвать «чужой». Настоящая одержимость, просто на ранней стадии. Пока что без агрессивного поведения, безумных глаз и прочих проявлений. Дрянь пока что таилась, накапливаясь внутри, чтобы затем рвануть наружу.

— Вы кто? — нахмурившись, зашагал в мою сторону врач.

— Оставьте меня наедине с больными, — вместо ответа сказал я и добавил: — Это приказ префекта.

— А, — заколебался врач. — О, — однако спорить не стал.

Сказал, что на всякий случай останется дежурить под дверью, а затем вышел. Я же не стал медлить. Подошёл сперва к синьору Лоренцо и положил руку ему на лоб. Закрыл глаза, сосредоточился и начал вытягивать из него… вот-это-вот. Процесс был схож, но лишь отчасти. Играючи переварить одержимость не получалось, хоть убей. Если обычный негатив всасывался в источник как лимонад через коктейльную соломинку, то тут я как будто бы тянул гудрон через тростинку.

Муторно. Утомительно. Долго. Однако всё же возможно. Над каждым пациентом я работал около двадцати минут. А попутно размышлял над тем, как же силён был дед Богдан, раз он мог вытягивать одержимость залпом из двадцати человек. Я же едва с тремя справился.

Как итог — все трое спокойно спали, отходя от чужеродного воздействия. Мне же теперь спать не светит недели две, а то и три. Но главное, что всё получилось.

— Зайдите, пожалуйста, — сказал я врачу, приоткрыв дверь. — Мне кажется, вы ошиблись. Никакой одержимости, обычное переутомление. Погода сейчас… сами знаете. И бури эти магнитные. Прошу вас, проверьте их ещё раз.

— Я не могу ошибаться, — запротестовал врач. — Я работаю с диагностическими артефактами уже двадцать с лишним лет, и они никогда меня не подводили. Я уверен в своём диагнозе.

— Все ошибаются, — сказал я спокойно, глядя врачу прямо в глаза. — Перепроверьте. Я настаиваю. Если вдруг выяснится, что вы просто так обвинили в одержимости трёх здоровых людей, и поставили на уши всю Венецию, включая Дожа, это будет врачебная халатность. И виноваты будете вы, а не я.

Врач скептически усмехнулся, но всё-таки последовал моему совету. Достал из кармана светящийся диагностический кристалл, подошёл к синьору Лоренцо и провёл прямо над ним. Внезапно, — хотя какая уж тут внезапность? — кристалл остался совершенно чистым.

— Да ладно?

Тогда врач перепроверил ещё раз. И ещё раз. И ещё.

— Да ладно⁈ Они… они и правда здоровы! Но ведь буквально час назад кристалл темнел! Как такое возможно⁈

— Говорю же, — улыбнулся я. — Все ошибаются.

Признаться честно, разговаривать разговоры и посвящать кого-то в собственные тайны, я не собирался. Поэтому просто сказал синьору врачу, что если появятся ещё «одержимые», то ему надлежит в первую очередь звонить в префектуру, а не раздувать панику на пустом месте. С тем и ушёл.

На душе было тяжко… душа ныла как будто бы — последствия выкачивания негатива, с которым я ранее не встречался, давало о себе знать. Я шёл по улице и думал о том, что только что предотвратил эпидемию, а может быть даже всемирную катастрофу, вот только никакой радости по этому поводу не испытывал.

Почему? Да потому что. Великая Война была выиграна потому и только лишь потому, что люди, которые не принимали участие непосредственно в сражениях, укрылись от болезни в аномальных городах типа Венеции. Зараза не распространялась в них — то ли не могла, а то ли не умела. Так откуда же ей вдруг взяться здесь, в Дорсодуро? Это странно. Это страшно.

И ещё… причастность родителей я отмёл сразу же. Даже они неспособны на такой отмороженный поступок. Да и как бы они это провернули? Одержимость, она не от нашего мира, и будь ты хоть трижды самым лучших артефактором мира, её природа тебе неподвластна.

Вернувшись в «Марину», я плюхнулся за бар и понял, что не могу оставаться с этими мыслями один на один. Мне нужно было срочно с кем-то поделиться.

— Привет! — вымотанный донельзя, я даже не заметил, как ко мне подошла кареглазка.

— Джулия, — вздохнул я. — У меня новости. Серьёзные.

— Да я уже всё знаю, — ответила она. — Раф уже подогнал гондолу к зоне погрузки. Выплывай и теряй время.

— Не понял… куда это я должен выплывать?

— Как это «куда»? — нахмурилась Джулия. — Дож созывает всех высокопоставленных чиновников города, и префекты не исключение. Экстренное собрание во Дворце через, — тут девушка мельком глянула на часы, — тридцать минут.

— Собрание? — переспросил я. — А по какому поводу?

— Ты что, серьёзно не знаешь⁈ — воскликнула Джулия. — О-о-о, Артуро! Сегодня утром три городских района закрыли на карантин. В Сан-Марко, Каннареджо и Санта-Кроче обнаружили больных одержимостью. Дож в панке. Созывает всех, чтобы обсудить, что делать дальше. Говорят, что могу весь город закрыть, если ситуация не стабилизируется.

Чудно. Здорово. Просто прекрасно. Всегда мечтал оказаться прямо в очаге эпидемии непонятного происхождения. И работать будет гораздо веселее — когда все гости сидят на карантине, и нету адекватных поставок продуктов. Что ж…

Раз такое дело, то мне действительно нужно отправляться к Дожу. По дороге до гондолы я вспоминал слова деда Богдана о том, что одержимые не столько враги, сколько жертвы, и понимал, что не готов с ними столкнуться. Однако понимал я и то, что отправиться лечить их — это мой долг. У меня есть принципы, и за эти принципы я готов воевать.

В своё время дед помог миру победить эту заразу. Теперь же настала моя очередь…

Следующая книга здесь: https://author.today/work/623392