— Ну да, — вздохнул я. — Решил. Только, кажись, неправильно. У нас проблемы?

— Как бы вам так сказать помягче? — спросил Аугуриели и на какое-то время задумался, но не нашёл ничего кроме как: — Да, у нас проблемы.

— Предположим. А теперь можно услышать немного конкретики? Почему ниссам нельзя возвращаться в город?

— Синьор Маринари, — домовой нацепил на лицо каменную маску. — Когда дело доходит до правил и традиций потустороннего мира, некоторые вещи я просто не могу вам рассказать. Не всё можно проговаривать вслух.

— Чувствуешь? — я сделал вид, что принюхиваюсь.

— Что такое?

— Шизой попахивает, — объяснил я. — Прямо-таки смердит. Ты, Маринари, поступил неправильно, но почему я тебе не скажу. А ещё ты обязан решать вопросы потусторонних сущностей, вот только правила игры тебе знать запрещено. Аугуриели!

— Да, синьор Маринари?

— Дело уже сделано! Так что теперь я могу узнать в чём проблема. Давай рассказывай.

— Ну… ладно. Выбор действительно уже сделан, — вздохнул домовой. — Смотрите, в чём суть. У ниссов есть одна проблемка. Именно из-за неё в один момент им выписали приглашение в горы Корно-Неро. Дали добро на разработки, добычу камня и прочего-прочего. И вот они уехали. А знаете, где находится гора Корно-Неро?

Тут мне пришлось призадуматься. Не солгу, если скажу, что с географией у меня никогда никаких проблем не возникало, но этот вопрос застал меня врасплох.

— Вот-вот, — слабо улыбнулся Аугуриели. — Нету больше никакой горы Корно-Неро. Ниссы полностью разобрали её по камешку, выработали все жилы и чуть было не устроили на её месте карьер. То есть вот НАСТОЛЬКО они любят работу, синьор Маринари.

— Ага, — я попытался переварить новую информацию. — Вот только я всё равно не понимаю в чём тут проблема.

— Они фанатики! — заорал домовой. — Они просто безумцы! Ниссы привыкли работать сутками напролёт без отдыха вообще!

— И-и-и-и? А проблема в чём?

— Проблема в том, что они не могут сами придумать себе работу. Пока им что-то не предложишь, сами они не возьмутся. Поэтому ниссы ходят, пристают ко всем подряд и клянчут работу. А если работы у них нет, они начинают пить, хамить и морально разлагаться.

— Плохо…

— Ещё как! Просто представьте себе: спит венецианский ребёнок, никого не трогает. Тут вдруг просыпается и видит, что вокруг него стоит десяток гномиков и скандирует: «Дай работу! Дай работу!» — Аугуриели тряхнул головой. — И всё! Психика поломана навсегда.

Действительно, ужас какой-то.

— Но что теперь об этом говорить? — продолжил домовой. — Теперь это наша новая реальность. Что ж… радует лишь, что домовые в безопасности. Мы ведь с ниссами давным-давно заключили договор о том, что не лезем в дела друг друга. Так что по крайней мере наши не пострадают…

— Понятно, — сказал я, чувствуя, как усталость наваливается на меня с новой силой. — Буду думать.

— Думайте, синьор Маринари, думайте…

На том я вышел из префектуры и особенно не торопясь вернулся в «Марину». Встал к плите, как и мечтал с самого утра, но особого удовольствия не получил. Мысли крутились вокруг того, во что же я опять встрял…

Интерлюдия. Братство Халявы

На окраине Каннареджо, в старом палаццо, в квартире на третьем этаже собралась максимально разношёрстная компания. В гостиной, пропахшей пивом, на потёртых диванах и продавленных креслах собралось эдакое братство без знамён. При этом люди, составляющие его, были настолько разными, что случайный прохожий решил бы, что здесь проходит фестиваль субкультур.

Панки с выкрашенными в ярко-зелёный и розовый ирокезами, рядом с ними ребятки с длинными дредами и в шапках цветов ямайского флага. Тут же худые и бледные готы, тут же бородатые хипстеры в зауженных джинсах, и тут же два совсем уж странных товарища в жёлтых камзолах и с шапками, похожих на шутовские колпаки. Кем были последние доподлинно неизвестно даже им самим.

Однако вместе их свела не страсть к музыке или к эпатажному образу жизни. Вместе их собрала Идея. И той Идеей была — халява.

— Ребята, прошу тишины! — крикнул Энцо.

Глава этого движения, он сидел прямо в центре всего этого хаоса на кресле-капельке. Высокий и тощий мужчина лет сорока с татуированным лицом, цветными линзами и вживлёнными прямо в виски металлическими рожками.

— Ребята!

Но ребята галдели, и тогда Энцо пришлось взять специальный церемониальный молоточек и к превеликой радости соседей, за неимением трибуны постучать прямо по полу.

— Ребята, тишина! — синьоры и синьорины неформалы наконец утихли, и тогда глава Братства Халявы продолжил: — У меня для вас есть замечательная новость! Мне дали отличнейшую наводку, и потому-у-у-у…

Тут была необходима театральная пауза.

— Потому я объявляю новый Великий Поход! — провозгласил Энцо и развёл руки в сторону, дескать купаясь в овациях.

А овации действительно были.

— Да! Да! — загалдели халявщики. — Наш лидер лучший! Как здорово!

Однако тут один из панков, — пухлый парень по имени Альберто, — поднял руку:

— Смею напомнить тебе, Энцо, что прошлый Великий Поход понравился далеко не всем…

— Говори за себя! — отозвался Луи.

Каноничный француз, немного женственный в манере и поведении, он сидел ногу на ногу и поправлял свой шарфик.

— Мне всё вполне понравилось, — добавил он.

— Конечно тебе понравилось, Луи, — усмехнулся Альберто. — Мы все это знаем…

А дело было в том, что последний Великий Поход состоялся, когда магазин парфюмерии в Сан-Поло объявил о беспрецедентной распродаже. Тогда Братство Халявы в полном составе пришло выносить из магазина пробники — пшикались бесплатно несколько недель, распугивая других, чуть более консервативных покупателей, и в итоге вместо сверхприбылей парфюмеру получили убытки.

— Я это к тому, что хотелось бы что-то более существенное, чем духи, — закончил свою мысль Альберто.

— О-о-о, тебе понравится! — улыбнулся Энцо и принялся вспоминать о том, как вообще получил новую наводку.

В какой-то момент в его квартиру вошли без ключа. Два мордоворота вынесли дверь с петель, а следом в комнату Энцо вошёл мужчина — дорогой костюм, золотые запонки, идеальная причёска и тросточка с серебряным набалдашником. Пока Энцо задыхался от страха и думал, что пришёл его час, мужчина со скучающим видом оглядел его гадюшник и спросил, не он ли случайно является лидером Братства Халявы?

Понятное дело, Энцо попытался сбежать. Попытался продраться к выходу, но охрана синьора повязала его в два счёта.

— Позвольте представиться, — сказал респектабельный мужчина, пока Энцо внимательнейшим образом вглядывался в собственные колени. — Меня зовут синьор Контарини. Ребята, отпустите его…

Мордовороты вытолкали Энцо на середину комнаты и заслонили собой дверь. Синьор Контарини в свою очередь улыбнулся, а затем расстегнул и как будто бы невзначай уронил на пол золотые часы.

— Ой, — сказал он. — Это, кажется, ничьи?

А у Энцо тем временем сработал рефлекс. Искра, буря, безумие, и вот он уже стоит с этими часами и смотрит на Контарини.

— Получается, что ты их нашёл, да? — пуще прежнего улыбнулся синьор.

— Получается, что так, — кивнул Энцо и проглотил комок в горле.

— Что будешь делать? Отнесёшь их в бюро находок? Или в полицию?

— Нет! — крикнул Энцо, прижал часы к груди и крепко зажмурился. — Не отдам!

— Да мне и не надо, — кивнул синьор Контарини, как будто именно того и ждал. — Считай, что это подарок. Понимаешь ли, я очень хочу, чтобы ваше сообщество процветало. Поэтому я не только оставлю тебе часы, но ещё и дам наводку. Есть в Дорсодуро один ресторанчик… и мне кажется, что он не обеднеет, если начнёт кормить вас бесплатно… А я этому, так сказать, поспособствую!

— Да-а-а-а, — мечтательно улыбнулся Энцо, возвращаясь в реальность, а после резко тряхнул головой. — Так вот! Братия и сестры во халяве! Наш новый Великий Поход состоится в ресторан «Марина»!