— Уважение, — перебил я, уже понимая, что он скажет.

— Правильно! — кивнул Аугуриели и поправил галстук. — Уважение, а ещё честность. Честность — это самое важное. С ними нельзя лукавить, нельзя делать многозначительных пауз, говорить загадками и всякое такое прочее. Одно неправильное слово и разговоры слетят к чертям. А ещё…

Я слушал. Правда, слушал. Однако чем дольше я находился среди бумажной документации и слушал несвязный бред моего зама, тем тяжелей становились мои веки. Всю сегодняшнюю ночь я провёл в работе — проверял заготовочный цех, посетил «Между Булок» с нежданной инспекцией и добивал мелкие заготовки вместе с Петровичем в «Марине». В итоге не поспал ни минуты, и…

Да! Магическая энергия, бодрость, бла-бла-бла… всё это имеет место быть, когда я занят чем-то интересным, нужным, важным, ну или как минимум полезным хотя бы для кого-нибудь. Сейчас же моё сознание куда-то ускользало.

— … поэтому, синьор Маринари, пожалуйста, не перебивайте их и старайтесь говорить как можно чётче…

Тут я снова начал моргать гораздо дольше положенного.

— … и тогда они, вероятно, согласятся, — закончил Аугуриели. — Вам всё понятно?

— Да-да, спасибо. Можешь идти.

Домовой скрылся за дверями кабинета, а я тем временем подумал, что не случится ничего плохого, если я на пару минут закрою глаза. Просто отдохну. Просто…

— Ахай-ля! — снова заорал я и тут же решил, что нужно заказать кресло с гораздо более жёсткой фиксацией. С защитой спящих префектов от производственных травм, так сказать.

Ну а дальше я понял, что мои переговоры уже начались. Прямо на столе, между двумя стопками бумаг, стояли три крошечные фигурки. Три человечка ростом… не берусь судить на глаз, но наголову ниже Дейдры.

У всех троих были длинные белые бороды аж до пола и красные шапочки с торчащим к небу пумпоном. Собственно говоря, вот и всё их описание. Шапки были глубоко надвинуты на глаза, так что самих глаз не видно, рот затерян где-то в нехоженых волосяных дебрях, а руки спрятаны за спину — «поза убийцы», как говорят в общепите, когда стараются отучить от неё официантов. Короче говоря, один нос торчит.

— Доброе утро, — раздался голос откуда-то из бороды.

Я в ответ моргнул, понадеявшись, что всё это галлюцинации, но…

— Приветствуем префекта района Дорсодуро, синьора Маринари, посредника между людьми и потусторонним миром, — повторил тот же голос, и центральная фигурка слегка качнулась, будто бы кланяясь.

— Здравствуйте, — тут я наконец тоже приличия соблёл… или соблюдил?

Сам же понял, что у моих собеседников реально не видно ни ртов, ни глаз. Только борода и шапка. При этом назвать их гномами было бы ошибочно, поскольку настоящего гнома я видал. Буквально недели две-три назад, когда синьорина Дейдра пыталась ему плоскогубцами зубы выдрать.

Но в таком случае — кто ж тогда эти чудики? Не «гномы», а «гномики»? Или как правильно-то, согласно классификации?

— Мы пришли к тебе с предложением, синьор Маринари, — сказал «главный гномик». — Поможешь ли ты нам, человек? Или не поможешь?

По обращению на «ты» и стилю общения я тут же понял, что с этими малявками можно не церемониться, и что они не станут ревностно затирать мне про уважение, как те же домовые. Говорили они прямо, без реверансов и прочих словесных рюшечек, как рабочие в курилке.

И тут я поймал себя на том, что раздумывая об этом широко-широко зевая.

— Прошу прощения, не выспался, — сказал я и тряхнул головой. — Точнее не спал. Ночью было очень много работы.

Внезапно, «гномики» переглянулись. Уж не знаю, чем именно они переглянулись, — может, носами? — но факт есть факт. Сперва переглянулись, а потом начали как будто бы одобрительно кивать. Почему? А вот чёрт его знает.

— Мы ниссы, — представился главный всё так же прямо и без изысков.

— Носсы? — предположил я.

— Ниссы, — терпеливо поправили меня. — С двумя «с». И наша артель хочет переехать в Венецию. Несколько столетий назад наш народ уже жил здесь, но потом нам пришлось покинуть эти места. Долгая история, так что давайте не будем её трогать.

— Так, — кивнул я. — И?

— И после переезда могут возникнуть некоторые проблемы, — сказал нисс. — Но вы же префект, так что и решать вам.

— Насчёт проблем поподробней, пожалуйста, — попросил я. — О чём идёт речь?

— Ты же префект. Вот ты и разбирайся.

Понятно, что ничего непонятно. То ли у меня сознание уже и с открытыми глазами тухнет, так что я половину слов пропускаю?

— Ладно, — сказал я, стараясь взбодриться. — Давайте вы просто ответите мне на несколько вопросов, чтобы я лучше понимал с чем имею дело. Так пойдёт?

— Конечно, — кивнул главный нисс.

— Вот и славно. Тогда сразу же первый вопрос: вы собираетесь убивать людей?

— Чо? — кромка шапки нахмурилась, будто брови. — Зачем?

— А вот мало ли?

— Это не принесёт никакой практической пользы никому. Ни нам, ни убитому человеку тем более. Мы не убийцы, Маринари.

— Хорошо. Вопрос второй: может, в таком случае вы собираетесь убивать другую нечисть?

— Так, — вздохнул главный нис и чуть повысил голос. — Если к нам не лезть, то никого мы не тронем. Если полезут за себя постоим, понятное дело, но убийство — крайняя мера, без которой наш народ вполне может обойтись.

— И это прекрасно, — отметил я. — А что до конфликтных ситуаций? Они будет?

— О, да! Это непременно, — нисс улыбнулся одними усами. — Но повторяю: мы не кровожадные. Мы просто хотим работать свою работу и делать своё дело…

Вот ведь! Я же буквально пятнадцать минут назад что-то подобное про себя думал. И, кажется, синьор шапкобородый сумел расположить меня к себе этой своей прямотой. Однако:

— Допустим, — сказал я. — А что у вас за дело?

— Наше дело — это наше дело.

И снова ни черта не понятно. Тут один из боковых ниссов подошёл к главному и что-то долго-долго шептал ему носом в шапку.

— Понял тебя, младший, — сказал нисс так, чтобы и я его тоже слышал. — Возможно, ты прав. Возможно, так и есть. Возможно, люди теперь не такие тупые, как раньше, и с ними, возможно, не стоит общаться как с морковкой, — тут он прокашлялся и я впервые увидел крохотный ниссов кулачок. — Синьор Маринари, знай. Дело всей нашей жизни — это работа. А какая, если честно, не суть важно. Чем труднее, тем лучше. Но работу мы сами себе найдём, так что можешь не переживать.

И вот ведь какая штука. Обычно, когда кто-то говорит «не переживать», значит переживать нужно вдвойне. Но сейчас бородатая малявка сумела меня убедить. Ребята хотят от жизни только работы? Ну прекрасно. Значит, пускай работают.

— А от меня-то вам что требуется? — спросил я.

— Разрешение на то, чтобы вернуться в город, — ответил главный нисс. — Просто скажи «да», и закончим с этим.

— Да, — сказал я, особо не задумываясь. — Считайте, что разрешение у вас уже есть. Заезжайте, селитесь, работайте.

Тогда главный нисс подошёл поближе, протянул свою ручонку и торжественно пожал мой указательный палец. Крепко, к слову говоря, пожал. И чувствовались на крохотной ладошке каменную трудовые мозоли. С тем бородатые спрыгнули с моего стола, каким-то волшебным образом открыли дверь, и делегация кабинет покинула.

— Всё, — сказал я сам себе и возрадовался, как никогда прежде. — Встреча закончена! — а затем пританцовывая пошёл на выход, напевая себе под нос: — А я хотел быть как Саша Белый, ходить в плаще и решать вопросы… Аугуриели, я закончил и ухожу отсюда! Совсем ухожу! Да-да-да!

— Как прошло-то, синьор Маринари? — домовой, кажись, тоже радовался.

— Замечательно прошло.

— Отлично! Значит, ниссы ещё лет двести в городе не появятся, верно?

— Погоди, — нахмурился я. — Вот этот момент не понял совсем.

— Ну как? — Аугуриели тоже резко помрачнел. — Вам же нужно было провести переговоры и сделать так, чтобы ниссы даже не вздумали возвращаться в город. Чтобы их в Венеции никто и никогда не видел. Вы же… решили вопрос?