— Ну-ка выпил быстро, сволочь рыжая! — приказал я. — И без вопросов!
Благо, спорить он не стал. Принюхался к воде, а затем сделал один большой глоток и тут же закрыл глаза. Простоял так несколько секунд, будто в медитации, а затем резко распахнул их. Осмотрелся, увидел разгромленный клуб и прошептал:
— Ой-ой-ой-ой, — а затем поднял на меня взгляд и с искренним удивлением спросил: — Босс?
А Лабдан, заслышав это обращение, принялся буквально биться в конвульсиях и брызгать слюной.
— Босс⁈ — заорал он. — БОСС⁈ Ах ты предатель! Слушайте все, мой племянник предатель! Что ты творишь, дурак⁈ Зачем ты унижаешься⁈ Ну-ка быстро убей человека! Убей, тебе говорят!
— Дядя, я…
— РЕЖЬ!!! БЕЙ!!! УНИЖАЙ!!!
— Что-что? — уточнил я и совершенно случайно приложил Лабдана о стену.
— Режь людей, спасай Ирландию!
Не угомонился. А стало быть, мне пришлось случайно ударить его ещё раз. Неловкость моя внезапно приобрела абсурдные черты.
— Люди — грязь!
И ещё раз… и ещё.
— Да хватит уже бить меня, сволочуга!
— Кто? — переспросил я и…
— Синьор! — заорал Лабдан. — Уважаемый синьор, хватит меня бить!
— Вот то-то же. Теперь помолчи, — попросил я. — Шон, тебе слово.
А Шон вздохнул, краснея от стыда, виновато уставился на собственные башмаки и принялся за рассказ. Так вот с его слов получалось, что дядя Лабдан прибыл в город прошлым солнечным погожим утром, то есть буквально сутки назад.
— И вы успели…
— И мы успели, — перебил меня Шон, шумно втянул носом и продолжил: — У нас на родине дядя известен, как борец за права лепреконов. А приехал он, чтобы наставить меня на истинный путь. Прознал каким-то образом, что мы с вами скооперировались и вот…
— Понятно, — кивнул я. — Это всё отлично, конечно, но я его поймал. Честно. Так что теперь рассчитываю либо на горшочек золота, либо на три желания.
— Горшок не отдам, — буркнул лепрекон, скрестив руки на груди. — Давай желания.
— О! Так значит это всё-таки работает? Ну отлично! Тогда первое моё желание таково: наведи здесь порядок и сделай всё так, как было.
— Э-э-э, — протянул Лабдан. — Ты сейчас серьёзно?
— Вполне.
— А как же богатство? Удача там или…
— Спасибо, у меня уже есть удача дома, — ответил я. — А вот этот свинарник нужно вычистить сейчас же!
Тем временем стакан с заряженной водой уже пошёл по кругу. Один за другим, лепреконы брали его, делали живительный глоток и экстренно трезвели. Причём окончательно протрезвевших было отличить легче лёгкого — они озирались вокруг с выражением лица: «А кто это сделал?»
— Вечером Клуб должен открыться, — сказал я Лабдану. — И гости должны прийти в чистое, уютное место. Так что порядок нужно навести в любом случае, — тут я понял, что у меня затекла рука и отпустил смутьяна. — Начинай.
— Не будет этого! — тут же осмелел старичок. — Не продастся лепрекон человекам! Мы…
— Ой, дядя, — наморщился Шон. — Давай потише, а? Давай я тебе лучше покажу, где швабра лежит.
— Что-о-о-о⁈ Ты совсем уже обнаглел, сопляк⁈ Я тебя породил, я тебя и…
— Не ты меня породил, — отрезал Шон. — Ты меня разве что напоил. Так что давай-ка, иди работай.
Лабдан оглядел других лепреконов в поисках поддержки. Не получил её, после чего выругался, недовольно засопел и побрёл за шваброй, попутно бормоча себе под нос проклятья.
— Простите, босс, — сказал Шон. — У дяди есть суперспособность, он никогда не пьянеет. Кстати, он именно так и стал главой своего клана. Перепоил всех, а утром сказал, что накануне голосование было и что его выбрали. Никто ничего не помнил, поэтому пришлось поверить на слово. Вот и сейчас начал какую-то патриотическую чушь нести и… вот.
И вот что на такое ответить?
— Шон, — вздохнул я. — А может мне тебя закодировать, раз ты сам себя не контролируешь? Не поверишь! У меня ведь буквально на днях как раз появился один толковый специалист. Ментально воздействует, так сказать.
— Не надо!!! — от такого предложения Шон аж отшатнулся на несколько шагов. — Прошу вас, босс, умоляю, не надо! Непьющий лепрекон — горе в семье!
— В таком случае тряпку в зубы и помогаешь дяде. А то… смотри у меня! Кодировка нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…
— Умоляю, не надо!!! — лепрекон бахнулся на колени.
— И каждый вечер сразу станет удивительно хорош. Когда не пьёшь.
— НЕ-ЕЕ-ЕЕТ!!!
— Да ладно, не боись, — сжалился я. — И за дядей присмотри, чтобы не убежал. Он мне ещё два желания должен…
Меньше всего на свете мне сейчас хотелось стоять над душой у лепреконов, и потому как только инцидент себя исчерпал, я решил уйти. На прощание сказал Шону, что вечером забегу и проверю зал, а после двинулся на выход.
— Спасибо, — сказал я феечке, когда мы уже спускались по лестнице вниз.
— Не за что, синьор Маринари, — ответила Дейдра, смущённо улыбаясь. — На самом деле это я вам должна «спасибо» говорить. Вы даже не представляете, как многим я вам обязана.
— Не понял.
— Ну как? С тех пор, как вы мне помогли, я ведь в люди выбилась. Зарабатывать начала, делать что-то важное. Полезное что-то. Раньше ведь… эх, — феечка махнула рукой. — Перебивалась случайными выигрышами, подработками какими-то мутными и набегами на стоматологические клиники. Меня ведь даже из семьи выгнали за пристрастие к азартным играм. А теперь? Сама родственникам деньги отправляю. Меня даже уважать потихоньку начинают…
Я улыбнулся. Приятно было это слышать даже несмотря на то, что моё вмешательство в жизнь Дейдры было минимальным. А вот сестрица моя… та постаралась, не спорю.
— Курлы-курлы!
— Ох ты ж! — я аж за сердце схватился. — Не пугай так!
Стоило лишь выйти на улицу, как передо мной материализовался человек в ростовом костюме голубя. Парень стоял у входа в подъезд и активно размахивал крыльями.
— Курлы-курлы! Синьор Маринари, вам письмо от Дожа! Вот!
— Начинается…
Не без обречённого вздоха, я взял протянутый конверт. Подумал, что не хочу откладывать неизбежное, распечатал его прямо на месте и вытащил записку. И, к превеликой моей радости, в ней было написано всего три слова: «Дож ещё думает».
— Отлично, — выдохнул я, снова улыбнулся, и спрятал бумажку в конверт. — Пускай думает.
А следом посмотрел на голубя. Обрамлённое со всех сторон плюшем лицо парня было уже не красным, а практически пунцовым. Бедняга буквально обливался потом и дышал через раз.
— Может водички тебе налить, а? Птица мира?
— Курлы-курлы, — простонал голубь. — Было бы замечательно.
— Тогда пошли…
Проводив курьера в «Марину», я усадил его под кондиционер и попросил Джулию напоить беднягу чем-нибудь на его выбор. Не знаю, как люди попадают на эту службу, но как будто бы не от хорошей жизни.
— Денег с него не бери.
— Ага, — кивнула кареглазка. — Сейчас всё сделаю.
Сам же направился на кухню. Пожал руку Индзаги, перебросился с ним парой дежурных фраз, а после взял написанный им чек-лист и пробежался глазами по позициям.
— Рыба заканчивается?
— На пару дней хватит, шеф. Но…
— Но хотелось бы не чистить чешую под заказ.
— Именно, шеф.
— Я понял, — кивнул я. — Добуду сегодня же, — и особо долго не расшаркиваясь отправился к Матео.
По пути ненадолго заскочил в заготовочный цех и удостоверился что всё идёт по плану. Пожелал поварам хорошей смены, и уже через пару минут стоял возле хижины рыбака. Да только вот беда — от моего стука дверь взяла и со скрипом отворилась. И что-то подобное мы уже, кажется, проходили.
— Матео⁈ — крикнул я.
А в ответ тишина.
— Матео, ты тут⁈
Внутри было темно и почти абсолютно тихо. Только аквариумный фильтр гудел где-то на втором этаже. Что ж… поднявшись наверх, я вошёл в кабинет рыбака.
— Привет, Жанлука, — сказал я, мельком глянув на тунца, а потом: — Ой…
Потом взглянул на него не мельком. И вот конкретно в таком амплуа я Жанлуку ещё не видел. Под носом, — если на секундочку предположить, что у рыб есть нос, — у него сейчас были приляпаны накладные усы. Пышные такие, блондинистые, подковкой. А на голове шлем с рогами, как у викинга, из-под которого выбивались две косы. Только топора не видно.
