Рейнар попытался ударить его свободной рукой. Я не успела даже вскрикнуть: дом раздвинул половицы и зажал сапоги маркиза по щиколотки. С потолка опустились портьеры, обвились вокруг его рук и стянули их за спиной.

Он рванулся, разорвав одну портьеру, и едва не освободился, но рабочие навалились на него втроём. Печник отобрал шпагу, а плотник связал маркизу руки обрывком той самой занавеси.

— Отпустите меня! — Рейнар продолжал вырываться. — Вы не имеете права! Вы все ответите за это!

— Юристы решат, кто и за что ответит, — сказала я. — А пока посидите в синей гостиной.

«Там решётки на окнах».

— Прекрасно. И убери всё, что можно использовать для побега.

«Даже стул?»

— Особенно стул. У него вид неблагонадёжный.

Рейнара пришлось уводить четверым рабочим. Он сопротивлялся до самой двери, выкрикивал угрозы и обещал оставить без работы всю деревню. Его бывшие слуги остались в зале и старательно смотрели в пол.

Синяя гостиная захлопнулась за маркизом. Через секунду послышался удар в дверь. Потом второй.

«Он ломает мебель».

— Я же просила убрать мебель…

Тем временем герцог подошёл ко мне и осторожно взял за запястье. Серебряный след всё ещё горел.

— Мне придётся разрушить остаток приказа.

— Это опасно?

— Для вас — немного.

— А для вас?

Он промолчал.

— Тогда нет.

— Эвелина…

Впервые он назвал меня без титула. Тихо и удивительно тепло.

— У вас рана открылась, — сказала я, когда он все же снял с меня эту магическую удавку. — Давайте сначала разберёмся с источником. А потом окончательно решим вопрос с браслетом.

— Вы всегда ставите свои проблемы в последнюю очередь? Неудивительно, что вы столько лет прожили с Рейнаром.

— Нет. Просто я единственная здесь способна принимать разумные решения.

Дом внезапно ахнул, и по стенам побежал золотой свет. Где-то внизу с грохотом треснул чёрный кристалл, и из-под пола послышался шум воды.

— Источник! — воскликнул Северин.

Мы бросились к купальне. Из старой трубы хлынула золотистая вода. Она наполнила каменную чашу, и над поверхностью поднялся пар. В нише вспыхнул шестой очаг.

Дом задрожал от счастья.

«Шесть».

Я посмотрела на часы.

До истечения срока оставалось меньше суток.

Глава 10

Алдрик Венн всё-таки сбежал из прачечной до приезда стражи. К моему удивлению, дом этого даже не почувствовал. Похоже, что данный господин был полон сюрпризов… А мне стоило взять на заметку, что даже такой умный дом далеко не всемогущ…

Позже госпожа Брунна нашла возле разрезанной двери крошечный осколок чёрного кристалла. В тот миг, когда плита у источника разрушилась, осколок на несколько секунд ослепил дом. Этого Венно оказалось достаточно, чтобы прорезать железную дверь и открыть переход.

Он оставил после себя испорченную воду, глубокую царапину на стене и короткую записку:

«До полуночи, графиня».

— Вот невоспитанный человек, — заметила я, пытаясь скрыть тревогу. — Мог хотя бы бак за собой ополоснуть.

Рейнару сбежать не удалось, хотя недостатка в стараниях не было. До приезда стражи он попытался выломать решётку, разобрать камин, подкупить двух слуг и приказать сопровождавшим его магам дать ложные показания. В ответ маги передали страже записывающий кристалл и подписали свидетельства о нападении Венна.

Когда стражники вошли в синюю гостиную, Рейнар отказался идти добровольно, потребовал немедленно освободить его и снова попытался воспользоваться шпагой. В результате из поместья его вынесли в блокирующих браслетах, завёрнутого в остатки старинной портьеры. Госпожа Брунна переживала только за портьеру.

Перед отъездом он требовал поговорить со мной наедине, но я отказалась. За семь лет Эвелина выслушала достаточно его объяснений. Теперь пусть разговаривает со стражей.

— Я подам апелляцию! — кричал он. — Я отберу это поместье! На основании того, что моя супруга находилась под воздействием магического браслета, когда давала показания в суде. А значит, все её слова — принуждённые.

Северин нахмурился, а я сжала руки в кулаки.

— Браслет снят.

— Но след остался, — парировал Рейнар. — И я докажу, что ты действовала не по своей воле. Палата должна перепроверить твой магический фон. А это, — он посмотрел на меня с торжеством, — займёт не меньше месяца.

Его еле уволокли…Не хватало мне еще одной тяжбы…

Герцог провёл остаток ночи над старыми планами поместья. Седьмой очаг располагался в главном зале, но зажечь его обычным огнём было невозможно.

— Он называется очагом единства, — объяснил герцог. — Дом должен признать, что под его крышей снова живёт настоящее хозяйство.

— У меня полно работников, гостей и один надоедливый призрак. Чем ему не хозяйство?

«Они уйдут», — печально отозвался дом.

Я поняла.

Поместье несколько десятилетий пустовало. Эвелина приезжала сюда лишь с несколькими слугами и почти не покидала спальни. Дом проснулся, но всё ещё не верил, что его снова не бросят.

— Значит, покажем, что не уйдут… Кажется, мы до сих пор не отпраздновали новоселье?

К полудню во дворе установили длинные столы.

Агата отправила приглашения всем жителям деревни. Повара растопили кухонные печи, а из кладовых достали старую посуду. Рабочие развесили фонари даже там, где штукатурка ещё не высохла.

— Вы устраиваете праздник? — спросил Северин.

— У меня новоселье.

— В доме без половины крыши?

— Зато вторая половина целая.

— Венн нападёт до полуночи.

— Люди работают без отдыха уже несколько дней. Они имеют право на маленький праздник.

— Это опасно.

— Поэтому вы будете охранять гостей.

— Вы же сами запрещаете мне колдовать.

— Значит, как можно убедительнее делайте грозный вид и создавайте ощущение безопасности.

Он рассмеялся. И этот смех ему очень шёл. Как и простая белая рубашка, и расстёгнутый ворот, и привычка смотреть прямо в глаза.

Я быстро отвернулась к столу с пирогами. Выяснилось, что новое тело обладало своими недостатками. Например, при виде красивого мужчины оно начинало вести себя так, словно мне снова было восемнадцать, а не восемьдесят один с приличным жизненным опытом.

С другой стороны, если уж получила молодые суставы, странно было требовать от остального организма старческого благоразумия.

К вечеру двор наполнился голосами. Дети бегали по саду. Рабочие спорили о ремонте. На кухне звенела посуда, а госпожа Брунна следила, чтобы никто не ставил кружки на полированную мебель.

Первый тост произнёс печник:

— За хозяйку! Чтобы платила так же исправно, как требует!

— И требовала немного меньше! — добавил плотник.

— Даже не надейтесь, — ответила я, и все рассмеялись.

Стены поместья потеплели. В трещинах появлялись золотые линии. Засохший плющ ожил и выпустил молодые листья.

Но седьмой очаг все же не загорался.

Без четверти полночь Северин отвёл меня к окну.

— Венн рядом. Я не могу объяснить как, но я чувствую это.

Над садом собирались чёрные облака. Между деревьями вспыхивали тонкие портальные разрывы.

— Уводите людей, — сказал он.

— Не успеем.

Первый удар пришёлся по воротам.

Земля содрогнулась. Во дворе открылись сразу три портала. Из них вырвались чешуйчатые гончие.

Гости закричали.

— Все в дом! — приказала я. — Дети в библиотеку! Мужчины закройте ставни! Агата, соль!

— Опять соль?

— Теперь мы хотя бы знаем зачем!

Рабочие опрокинули столы, перегородив вход. Печник и плотники вооружились кочергами. Госпожа Мирена схватила медицинскую сумку и ударила ею первую гончую. Судя по звуку, внутри лежали не только бинты и травы.

Дом захлопывал двери перед мордами чудовищ. Окна перемещались с места на место. Одна гончая прыгнула в зал, но вместо пола под ней возникла лестница в подвал.

«Она в кладовой», — сообщил дом.