Если бы их уложили на крышу, над каждой комнатой появилась бы маленькая точка входа. Венн смог бы проникнуть в дом или открыть путь гончим, не потревожив главную защиту.

— Кто дал вам черепицу? — спросила я у поставщика.

— Я не знаю никаких магов!

— Я пока не спрашивала о магах.

Он попытался убежать, но ворота захлопнулись перед самым его носом.

«Он мне не нравится», — сообщил дом.

— Мне тоже. Придётся оставить до приезда стражи.

Поставщик немедленно вспомнил, что заказ оплатил человек Рейнара. Даже предъявил расписку.

Я добавила её к остальным документам.

— Ваш бывший супруг отличается редким упорством, — заметил Северин.

— Если бы это упорство направить на полезные дела…

Испорченную черепицу отнесли в дальний сарай и обсыпали солью. Хорошую поставили отдельно. После тщательной проверки выяснилось, что её хватит только на прачечную и детскую.

— Сначала детская, — распорядилась я.

— А хозяйская спальня? — спросил старший кровельщик.

— Я потерплю.

Северин нахмурился.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Ваша спальня будет следующей.

— У нас ограничены материалы.

— К вечеру привезут новые.

— Откуда?

— Из моего поместья.

— Я за них заплачу.

— Это подарок.

— Подарки дороже покупок. За них потом требуют благодарность.

Северин наклонился ко мне.

— Я готов принять благодарность поцелуями.

— Прямо при рабочих?

Все кровельщики внезапно стали очень заняты.

— Можно без свидетелей, — серьёзно предложил он.

— Сначала беседка.

Герцог посмотрел на почти готовое строение.

— Начинаю подозревать, что вы специально затягиваете расчёт.

Несмотря на происшествие с черепицей, поместье постепенно оживало.

В купальне установили новые трубы. Медовая вода наполнила два небольших бассейна: один горячий, другой прохладный. Госпожа Мирена первой испытала оба и заявила, что после горячего у неё перестала болеть спина, а после холодного появилось желание ударить того, кто придумал холодные купальни.

В прачечной поставили большие медные котлы. Дом научился самостоятельно подогревать воду и очень этим гордился.

В мастерской принимали столько заказов, что пришлось нанять ещё четырёх швей. Сапожник привёл двух сыновей. Плотник сделал стойку для выдачи вещей, а я повесила над ней табличку:

«СРОЧНО — ДОРОЖЕ. ОЧЕНЬ СРОЧНО — ВДВОЕ ДОРОЖЕ. „Я ТОЛЬКО СПРОСИТЬ“ — В ОБЩУЮ ОЧЕРЕДЬ».

Дом попросил вторую такую же для кухни.

В саду расчистили дорожки и посадили молодые яблони. Пасечник принёс два новых улья. Пчёлы облетели поместье и почему-то выбрали Северина.

Он вернулся с осмотра сада, окружённый золотистым облаком.

— Не двигайтесь, — предупредила я.

— Я и не собирался.

— Они чувствуют страх.

— Я не боюсь.

— Тогда почему стоите так, будто вас сейчас казнят?

— Портальные гончие ведут себя предсказуемее.

Я окурила пчёл дымом, сняла одну с его волос и пересадила на цветок.

Северин смотрел на мои пальцы.

— Вы умеете обращаться и с ними?

— Когда-то у соседа была пасека. Он каждое лето дарил нам банку мёда и потом три часа рассказывал, как правильно за ними ухаживать.

К вечеру беседка была готова.

Северин восстановил резные перила, укрепил крышу и заменил разбитые скамьи. Пионы вокруг пострадали, но садовник пересадил уцелевшие кусты.

Начался дождь. Мы укрылись под новой крышей. Дом прислал нам через садовую дверь чайник, две чашки и корзинку с ещё тёплыми пирожками.

— Услужливый, — заметил Северин.

— Подлизывается после истории со шкафом.

Мы сели рядом. Дождь стучал по крыше, в саду пахло мокрой землёй и пионами.

На мне было новое зелёное платье, сшитое в нашей мастерской. Оно мягко облегало грудь и талию, а потом расходилось тяжёлыми складками. Агата вплела в волосы жемчужные нити, хотя я собиралась всего лишь проверять ремонт.

Северин смотрел слишком внимательно.

— Что?

— Вам идёт зелёный.

— Не меняйте тему. Беседку я приняла. Смету получите завтра.

— А обещанную благодарность?

— Ничего я не обещала.

— Но и не отказали.

Он взял мою руку. Большой палец медленно провёл по серебряному шраму.

— Вы скучаете по прежней семье?

Я посмотрела на дождь.

— Постоянно…

— Дверь может вести к ним?

— Возможно.

— Вы захотите вернуться?

Вопрос прозвучал спокойно. Но его пальцы крепче сжали мои.

— Я умерла для того мира, Северин. Даже если дверь откроется в мою квартиру, там не найдётся молодого тела, в которое можно вернуться. И я не хочу снова отнимать чужую жизнь.

— Вы не знаете, что случилось с Эвелиной.

— Вот это и пугает больше всего.

Он поднёс мою руку к губам.

— Мы все узнаем, обещаю.

— Закон от этого не изменится.

— Значит, найдём доказательства.

— А если не найдём?

Северин поднял взгляд.

— Я не позволю отдать вас Рейнару.

— Я сама себя ему не отдам.

— Знаю. Но иногда можно не справляться одной.

От его голоса у меня перехватило дыхание. Всю прежнюю жизнь я решала чужие проблемы. Муж, дети, внуки, работники, соседи, покупатели. Если крыша текла, долг не сходился или кому-то требовалась помощь, все знали, кому звонить.

Очень редко кто-то говорил, что поможет мне.

— Вы опасный мужчина, герцог.

— Почему?

— Говорите правильные вещи, когда женщина совершенно к этому не готова.

— Могу помолчать.

— Попробуйте.

Он наклонился.

В этот раз Северин целовал меня медленно. Сначала осторожно, потом всё настойчивее. Его ладонь скользнула по моей талии и прижала ближе. Я упёрлась рукой в широкую грудь, почувствовала сильное биение сердца — и вместо того, чтобы остановить, притянула его за ворот.

Северин тихо выдохнул мне в губы.

— Галина…

От собственного имени, произнесённого таким голосом, по спине прошла дрожь.

Его пальцы коснулись моего затылка. Поцелуй стал глубже. Жар поднялся к щекам, а помолодевшее тело окончательно отказалось помнить о достоинстве восьмидесятилетней женщины.

Потом Северин остановился. Не отстранился — просто замер, прижавшись лбом к моему.

— Если скажете прекратить, я прекращу.

После Рейнара, браслета и приказов эта простая фраза значила слишком много.

— Даже не думайте, — прошептала я, и он поцеловал меня снова.

Дом деликатно задвинул вокруг беседки густой плющ.

А потом у главных ворот зазвонил колокол.

Мы отстранились.

«Приехали три кареты», — сообщил дом. «И тот мужчина, которого я ненавижу».

— Рейнар?

«Да. Можно его снова засунуть в шкаф?»

— Пока нельзя.

Я поправила волосы. Северин застегнул ворот рубашки.

— Вы выглядите взволнованной, — заметил он.

— Это от жары.

— Разумеется.

— А вы слишком довольны.

— Это тоже от жары.

Мы вышли из беседки.

Комиссия прибыла на день раньше.

Глава 15

Главой комиссии оказалась магистр Солена Брак — невысокая седая женщина с острым носом и взглядом, которым можно было проверять качество кирпичной кладки.

С ней приехали нотариус, целитель душ и два молчаливых помощника с зеркальным кристаллом.

Рейнар явился отдельно.

Он выглядел значительно лучше, чем неделю назад. Синяки под глазами исчезли, мундир сидел безупречно, а на лице появилось выражение скорбного благородства.

Вероятно, репетировал перед зеркалом.

— Эвелина, — произнёс он с мягким укором. — Я не желаю тебе зла.

— Значит, ваши способности значительно превосходят намерения.

Магистр Брак подняла руку.

— Личные споры оставьте до окончания проверки. Нас интересуют три вопроса. Жива ли душа Эвелины Арден? Было ли нынешнее состояние вызвано насильственным вмешательством? И обладает ли находящаяся в теле сущность правом управлять имуществом рода?