В восточном крыле уже работали три ткацких станка. Деревенские женщины разбирали старую шерсть, а две швеи штопали постельное бельё. В соседней комнате сапожник чинил рабочие ботинки.

Всё это напоминало мне Дом быта, которым я заведовала почти двадцать лет.

Там тоже постоянно не хватало материалов, мастера спорили из-за инструментов, а посетители считали, что срочный заказ не должен стоить дороже обычного, потому что ждать им некогда.

— Назовём это крыло Домом полезных услуг, — решила я.

— А какие услуги здесь будут? — спросила молодая швея.

— Пошив одежды, ремонт обуви, стирка, починка утвари. Позже добавим купальню.

— Для господ?

— Для всех, кто заплатит.

Девушка изумлённо распахнула глаза.

— Простым людям тоже можно будет пользоваться медовым источником?

— Почему нет?

Дом довольно прогудел.

«Мне нравится, когда много людей».

— Только трубы сначала починим.

К полудню появился первый заказ: мельник принёс два мешка муки в обмен на починку сапог и новое платье для жены. Я записала стоимость услуг, вычла материалы и назначила срок.

К трем часам у дверей мастерской выстроилась очередь.

К четырём пришлось заводить отдельную книгу.

А в пятом часу у ворот остановилась маленькая закрытая карета.

Из неё вышла Марта. Она держала Леона на руках и прижимала к груди узел с вещами. Дорогое платье исчезло. На ней снова был простой серый наряд, слишком тонкий для прохладного дня.

— Что вам нужно? — спросила я.

Марта облизнула пересохшие губы.

— Защита.

— От кого?

Она посмотрела мне в глаза.

— От Рейнара.

Я велела впустить её в гостиную. Агата принесла чай, молоко для ребёнка и хлеб с сыром. Марта набросилась на еду так, словно не ела сутки.

Леон тихо лежал у неё на коленях и тянулся к золотой кисточке на подушке.

— Рейнара выпустили до суда под обязательство являться по вызову, — начала Марта. — Он сказал, что всё ещё можно исправить. Нужно только доказать, что вы не понимали, что делаете.

— И как он собирается это доказывать?

— Сказал, что после браслета вы стали другим человеком. Что в вас поселилась чужая душа.

Чашка в моей руке замерла.

— Он назвал имя?

Марта кивнула.

— Галина Петровна.

Северин, стоявший у окна, резко обернулся.

— Откуда Рейнар его узнал?

— Не знаю. К нему приходил магистр Венн. Они разговаривали в закрытой комнате. После этого Рейнар велел мне дать показания. Сказать, что вы угрожали Леону, разговаривали с пустыми стенами и называли себя мёртвой старухой.

— Последнее я действительно говорила.

— Эвелина, — предостерегающе произнёс Северин.

— Не люблю, когда в клевету добавляют правду. Она начинает выглядеть убедительно.

Марта стиснула края серого платья.

— Я отказалась. Тогда Рейнар забрал деньги и сказал, что отправит Леона в закрытый пансион, а меня выгонит. Он не собирается жениться на мне… Да никогда и не собирался.

— Какое потрясающее открытие.

Она вспыхнула.

— Можете смеяться сколько угодно, но я ему верила!

— Я не смеюсь. Я семь лет верила тому же мужчине. Мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы понять очевидное.

Марта подняла на меня покрасневшие глаза.

— Вы позволите нам остаться?

— При одном условии.

Она напряглась.

— Каком?

— Всё, что вы сейчас рассказали, будет записано. При Агате, Северине и нотариальном кристалле. Вы поставите подпись и кровную печать.

— Вы мне не доверяете?

— Я никому не доверяю настолько, чтобы обходиться без документов.

На составление показаний ушёл час. Марта дважды пыталась смягчить поступки Рейнара, но в конце концов подписала каждую страницу.

После этого я велела подготовить для неё комнату рядом с новой детской.

— Детской? — переспросила Марта.

— Леон не обязан спать в дорожной корзине только потому, что его родители принимали плохие решения.

Дом немедленно оживился.

«Я знаю подходящую комнату».

— Там крыша не течёт?

«Только возле окна».

— Нет.

«Тогда бывшая классная».

— А там?

«В стене мыши».

— Дом!

«Уже выселяю».

Через полчаса в бывшей классной появилась небольшая резная колыбель. Госпожа Брунна извлекла её из тайного чулана и лично проследила, чтобы дерево вычистили, матрас проветрили, а над изголовьем повесили кружевной полог.

Северин вошёл, когда я укладывала Леона.

Младенец посмотрел на герцога, нахмурился и протянул к нему руку.

— Он хочет к вам, — сказала я.

— С чего вы взяли?

— Давайте проверим.

Я передала ему ребёнка. Северин держал Леона на вытянутых руках так, словно тот был крайне ценным, но подозрительным магическим предметом.

— Прижмите к груди.

— Я… Я боюсь его сломать.

— Вы сражались с портальными гончими.

— Они были значительно крепче.

Я поправила его руку под спиной младенца. Мы оказались совсем близко. Северин пах свежей стружкой и дождём.

Леон ухватил герцога за ворот и радостно засопел.

— Видите? — сказала я. — Вы ему нравитесь.

— Он просто не понимает, с кем связался.

— Мужчины в его семье вообще не сразу это понимают.

Северин улыбнулся. С младенцем на руках он выглядел неожиданно домашним. И настолько привлекательным, что мне пришлось заняться пологом, хотя тот висел совершенно ровно.

В дверях появилась Марта.

Увидев нас, она замерла. На её лице мелькнули удивление, зависть и что-то похожее на сожаление.

— Он редко так спокойно лежит у посторонних… Особенно у мужчин, — сказала она.

— Умный мальчик, — ответила я. — Выбирает лучшего родственника.

В тот же вечер приехал королевский курьер.

Вручённый им документ оказался уведомлением о принятии апелляции Рейнара. Бывший супруг требовал признать развод недействительным на основании того, что в момент заседания телом Эвелины Арден якобы управляла «неустановленная посторонняя сущность».

До выяснения обстоятельств он просил передать ему управление всем моим имуществом как законному супругу и ближайшему родственнику.

— Какая наглость, — прошептала Агата.

— Продуманная наглость, — поправил Северин.

К уведомлению прилагалось распоряжение: через четыре дня в Медовые Ключи прибудет комиссия по установлению непрерывности души.

Я перечитала документ дважды.

Внизу стояла дополнительная пометка.

Если подмена подтвердится, развод отменят. Меня признают не Эвелиной Арден, а неизвестной душой, незаконно занявшей чужое тело.

Поместье, состояние и титул перейдут наследнику или супругу умершей.

У Эвелины не было детей.

Зато имелся Рейнар.

Дом тревожно скрипнул стенами.

«Он снова станет хозяином?»

Я сложила документ.

— Нет.

«Вы уверены?»

— Нет. Но это не повод сомневаться в моей правоте.

Глава 14

Подготовку к приезду комиссии я начала с крыши.

Юридические неприятности неприятностями, а дождь над документами ещё никому не помог выиграть дело.

На рассвете во двор привезли две телеги черепицы. Поставщик размахивал договором, утверждал, что заказ сделал прежний хозяин, и требовал полной оплаты.

Я осмотрела верхний ряд.

Черепица была новой, ровной и красивой.

Потом попросила разгрузить нижний.

Там лежали потрескавшиеся пластины, наскоро покрытые красной краской.

— Вы рассчитывали, что мы не заметим? — спросила я.

Поставщик оскорбился:

— Миледи, вы сомневаетесь в моей честности!

— Нет. Я в ней совершенно уверена. Она отсутствует.

— У меня документ с печатью маркиза!

— Вот к маркизу и обращайтесь за деньгами.

Я велела пересчитать каждую пластину. На тридцать седьмой обнаружился чёрный знак перечёркнутой двери.

Северин сразу отодвинул рабочего.

— Не трогать.

Внутри глины пульсировала портальная нить. Такие же знаки нашлись ещё на двенадцати пластинах.