Из темноты пахнуло холодом.

Дом застонал.

«Это не моя дверь».

— Но стена твоя?

«Моя».

— Значит, и правила здесь наши.

— Какие ещё правила? — тихо спросил Северин.

— Обычные. В приличный дом входят после стука, вытирают ноги и ждут приглашения.

Из-за двери донёсся смех Венна.

— Вы не понимаете, с чем имеете дело, Галина Петровна.

— Зато я прекрасно понимаю, что вы явились без приглашения.

В щели показалась рука в чёрной перчатке. Пальцы легли на край двери.

— Она не принадлежит вашему дому.

— А я не принадлежу вам. Уберите руки.

Дверь продолжала открываться.

Серебряный шрам на моём запястье вспыхнул. От него протянулась тонкая нить и соединилась с золотыми линиями на стенах. Дом вздрогнул, словно прикосновение причинило ему боль.

«Хозяйка, оно сильнее меня».

Я положила ладонь на чёрное дерево. Холод прошил руку до плеча. В голове разом зазвучали чужие голоса.

Среди них я услышала голос младшей внучки:

«Бабушка, ну зачем ты полезла за этим котом?»

Колени подогнулись. На другой стороне могла быть моя прежняя жизнь. Моя квартира с геранью на окне, фотографиями детей и недовязанным шарфом на спинке кресла. Люди, которых я любила и с которыми даже не успела попрощаться.

Чёрная дверь распахнулась ещё на ладонь.

Северин обхватил меня за талию, удерживая на ногах.

— Не слушайте.

— Я и не слушаю.

— Вы плачете.

— Это от сквозняка.

Он ничего не сказал, только прижал крепче.

Я вытерла щёку свободной рукой и обратилась к дому:

— Запоминай первое правило. Ни одна дверь под моей крышей не открывается чужаку без моего согласия.

Золотые линии вспыхнули.

Чёрная рука дёрнулась.

— Вы не сможете закрывать её вечно, — произнёс Венн.

— А мне не нужно вечно. Достаточно прищемить вам пальцы один раз.

Я толкнула дверь. Северин накрыл мою ладонь своей. Серебряный свет его перстня смешался с золотом дома.

Дверь дрогнула.

— Закрывай! — приказала я.

Стена содрогнулась. Чёрные пальцы исчезли, и дверь захлопнулась с таким грохотом, что в люстрах зазвенели подвески.

Все семь замков погасли.

Пламя вернулось в очаги. Дом судорожно выдохнул и немедленно пожаловался:

«На стене трещина».

— Починим.

Северин всё ещё держал меня. Я чувствовала его тяжёлое дыхание у виска.

— А вас, — добавила я, — сейчас уложим.

— Мне нравится ваше предложение.

— Не надейтесь. Вас ждут горький настой, мазь и лекция о последствиях непослушания.

— Тогда хотя бы настой отмените.

— Могу только удвоить дозу.

У самого порога что-то блеснуло. Я наклонилась и подняла небольшой латунный ключ. На круглом кольце висела потёртая пластиковая бирка с цифрами «47».

Это был ключ от моей старой квартиры.

Я узнала царапину возле основания. Её оставил старший внук, когда в десять лет решил самостоятельно починить замок отвёрткой и чуть не оставил всю семью ночевать на лестничной площадке.

Северин посмотрел на находку.

— Такой металл мне незнаком.

— Потому что его сделали не здесь.

Он перевёл взгляд на меня.

В зале продолжался праздник. Люди смеялись, собирали опрокинутую посуду и обсуждали нападение, причем количество гончих росло с каждым пересказом. На нас никто не смотрел.

— Кто такая Галина Петровна? — тихо спросил Северин.

Я сжала ключ в кулаке.

Можно было солгать. Сказать, что это родственница, тайное имя или очередная странность древнего поместья.

Но в восемьдесят один год устаёшь от мужчин, которым приходится объяснять очевидное. А ещё сильнее — от тех, рядом с которыми нельзя говорить правду.

— Я, — ответила я. — Меня звали Галиной Петровной.

Северин молчал.

— Меня перенесло сюда из другого мира. Там я упала с лестницы и умерла. А очнулась здесь, в теле Эвелины, с вашим кузеном, требующим признать чужого ребёнка.

— Эвелина умерла из-за браслета?

— Да. Я помню её жизнь, чувства и последнюю просьбу. Но я не она.

— Вы уверены?

— В своём возрасте человек хотя бы в этом должен быть уверен.

Северин подошёл к окну. Несколько секунд смотрел на освещённый двор, где рабочие заново расставляли столы.

— Поэтому вы разговариваете так, будто командовали армией строителей.

— Домом быта.

— Вы не знаете местных заклинаний, но лечите портальные ожоги банками.

— Отличный метод. Не смейте его недооценивать.

— И называете вещи, которых в нашем мире не существует.

— Случается.

Он повернулся ко мне.

— Почему вы мне это рассказали?

— Потому что эта дверь уже знает моё имя. Скоро узнает кто-то ещё. Лучше вы услышите от меня, чем из светского листка с заголовком «Кто живет в теле графини?».

— Заголовок получился бы удачным.

— Северин!

Он подошёл совсем близко.

— Я не знаю, как закон назовёт случившееся. И пока не понимаю, зачем Восьмому пути понадобились вы. Но я точно знаю другое.

— Что?

— Для меня вы — настоящая.

Он коснулся моей щеки.

— И целовал я именно вас.

В груди стало жарко.

— Возможно, вы были не в себе после ранения.

— Хотите проверить ещё раз?

— Исключительно в медицинских целях.

Северин медленно наклонился, и на этот раз поцелуй не был коротким. В нём не осталось осторожного вопроса. Его ладонь легла мне на талию, моя — на его плечо. Под тонкой рубашкой напряглись мышцы.

Потом Северин едва заметно поморщился.

Я немедленно отстранилась.

— Ожог?

— Стоило потерпеть ещё немного.

— Быстро в постель.

— Графиня, после такого поцелуя подобное распоряжение можно понять неправильно.

— Герцог, если вы немедленно не ляжете, я приглашу госпожу Брунну контролировать ваше лечение!

Из стены тут же появилась прозрачная голова в чепце.

— Я всё слышала!

— Ничего вы не слышали, — ответила я.

— В моё время приличные женщины не целовались с полураздетыми мужчинами в главном зале!

Северин посмотрел на свою разорванную у груди рубашку.

— Я не настолько раздет.

— Это временно, — сказала я. — Как раз пришло время сменить повязку.

Госпожа Брунна возмущённо ахнула. Дом захихикал ставнями.

Я спрятала ключ от квартиры в карман и повела герцога наверх. Впервые после смерти мне не хотелось думать о том, что осталось за закрытой дверью.

Мне было достаточно мужчины, шедшего рядом и не отпускавшего моей руки.

Глава 13

Утром Медовые Ключи проснулись раньше меня.

По крыше застучали молотки. Во дворе пилили доски. Из кухни пахло свежим хлебом, а по коридору самостоятельно передвигался тяжёлый шкаф.

— Куда это ты? — спросила я у дома.

«В северной спальне сквозит».

— И шкаф поможет?

«Он широкий».

Спорить я не стала. Иногда временное решение действительно лучше отсутствующего постоянного.

За завтраком Агата положила передо мной список расходов. Он состоял из трёх страниц и заканчивался словами: «Прочее, крайне необходимое».

— Что входит в прочее?

— Занавеси, четыре матраса, садовые ножницы, новый бак для прачечной и двенадцать одинаковых ночных горшков.

— Почему одинаковых?

— Госпожа Брунна настаивает на единстве стиля.

Призрак экономки появился возле буфета.

— Дом должен выглядеть достойно даже там, где этого никто не видит.

За окном Северин вместе с плотниками восстанавливал беседку. Целительница запрещала ему пользоваться магией, поэтому герцог работал руками.

Рубашка намокла от пота и облепила его торс. Рукава были закатаны до локтей, а движения широких плеч заставляли меня слишком часто отвлекаться от счетов.

Агата проследила за моим взглядом.

— Его светлость выздоравливает.

— Агата!

— Я исключительно о здоровье его светлости, миледи.

Разумеется, исключительно о здоровье… Чтобы вернуть себе деловое настроение, я отправилась осматривать мастерские.