Моя подпись стояла рядом с его подписью.

— Я этого не подписывала, — сказала я.

В тот день Эвелина, точнее, я лежала с жаром после очередной лечебной процедуры.

Северин коснулся бумаги перстнем. Над строками проступила сеть чёрных нитей.

— Подпись поддельная. Но договор скрепили кровью Рейнара как вашего супруга и распорядителя имущества.

— Теперь он мне не супруг и ничем не распоряжается.

— По обычному праву договор недействителен. Но магия перекрёстка могла принять его до развода.

Дом тревожно задрожал. Из стены выпал кусок штукатурки.

«Внизу кто-то скребётся», — прошептало поместье.

— Где внизу?

«Под фундаментом».

— Там подвал?

«Семь подвалов».

— Почему сразу не сказал?

«Вы не спрашивали».

Логично. Возразить было нечего.

Северин нашёл на обороте договора едва заметную печать.

— Отсчёт уже начался.

— Какой ещё отсчёт?

— После пробуждения дома у нынешней хозяйки есть семь дней, чтобы подтвердить право на перекрёсток. Если этого не сделать, подземные источники перейдут тому, кто заключил договор первым.

— Этому Венну?

— Да.

— А что станет с поместьем?

Северин не ответил.

Зато ответил дом:

«Я снова усну».

В его голосе прозвучал такой страх, что у меня сжалось сердце.

— Насколько надолго? — тихо спросила я.

«По человеческим меркам навсегда».

Я посмотрела на договор.

— Что нужно сделать?

Северин осторожно сел.

— В древних поместьях право хозяйки подтверждалось семью зажжёнными очагами. Не просто огнём. Каждый очаг должен стать частью живого дома.

— То есть?

— На кухне должна готовиться еда. В мастерской — работать люди. В библиотеке — храниться и передаваться знание. В гостевой части нужно принять путника. В бане или купальне должна течь чистая вода. В садовом доме — что-то расти. Последний очаг находится в главном зале. Он пробуждается, когда дом признаёт новое хозяйство единым.

— Похоже на игру «Ферма»…

— Что?

— Ничего… И всё это надо сделать за семь дней?

— За шесть. Первый день почти прошёл.

Я оглядела трещины, паутину и потолок, с которого свисал засохший плющ.

— Понадобятся люди, материалы и деньги.

— Я могу помочь.

— Вам надо лежать.

— Графиня…

— Ваша светлость, если пространство разорвётся внутри вас, мне придётся отмывать гостевую спальню. А у меня и без того дел достаточно.

Он открыл рот, но передумал спорить.

Я позвала Агату.

— Отправьте людей в деревню. Мне нужны плотники, печники, каменщики, садовники, пасечники и все, кто умеет держать молоток правильной стороной.

— А если не умеет?

— Тоже пусть приходит. У нас тут много работы.

К полудню во дворе собралась почти вся деревня.

Люди смотрели настороженно. При прежнем хозяине им часто задерживали плату, поэтому обещаниям из поместья никто не верил.

Я вынесла стол, счётную книгу и кошель с первой частью средств, полученных после развода.

— Плата каждый вечер, — объявила я. — Работа проверяется, и за хороший результат будет премия. За попытку украсть материалы — разговор со мной.

Из толпы раздался голос:

— А что страшнее?

— Можете проверить.

Желающих не нашлось.

Первым подошёл старый печник.

— Главная труба развалится, если её тронуть.

— Значит, сначала укрепите.

— Это дорого.

— Дешевле, чем новый дом.

— Быстро не получится.

— Мне нужно за шесть дней.

— Невозможно.

Я положила перед ним три золотые монеты.

Печник посмотрел на деньги.

— Если выделите мне помощников, то я бы взялся.

— Вот и договорились.

К вечеру двор заполнился лесами, телегами и руганью мастеров. Дом сначала вздрагивал от каждого удара, потом начал подсказывать, где проходят старые трубы и какие балки ещё можно спасти.

Северин наблюдал за всем из кресла у открытого окна.

Я принесла ему документы.

— Раз уж не умеете лежать без дела, проверяйте договоры с поставщиками.

— Вы мне настолько доверяете?

— Всего лишь использую вас как бесплатную рабочую силу.

— Вы умеете разрушать романтические заблуждения.

— В моём возрасте иллюзии вредны для здоровья.

— Вам всего тридцать.

— Тем более пора поберечься.

Он внимательно посмотрел на меня, но вопросов не задал.

К полуночи в старой кухне зажгли первый очаг.

Огонь вспыхнул медово-золотым пламенем. Трещины на печи сами затянулись, а потемневшие медные кастрюли заблестели.

Дом тихо выдохнул.

«Один».

Я прислонилась к столу.

Оставалось ещё шесть.

А из-под пола снова донёсся скрежет.

На этот раз гораздо ближе.

Глава 7

Утро началось с того, что из северной спальни выбежали два плотника.

Первый был бледен. Второй держал топор и крестился. Следом сквозь стену выплыла призрачная дама в чепце.

— Варвары! — кричала она. — Невежды! Они хотели выбросить мой комод!

— Он сгнил! — крикнул с лестницы плотник.

— Это старинная патина!

— Он рассыпается!

— Это тонкая работа!

Я встала между живыми и мёртвой.

— Тихо!

Дом замер. Плотники замолчали. Призрак возмущённо поджал губы.

— Представьтесь, леди, — потребовала я.

— Госпожа Брунна, старшая экономка Медовых Ключей. Сорок два года безупречной службы при трёх поколениях Арденов.

— И семьдесят два года посмертного ворчания, — добавил дом.

— Я поддерживаю порядок!

— Прекрасно, — сказала я. — Мне как раз нужна ваша помощь, госпожа Брунна.

Призрак растерялся.

— Каким образом?

— Покажете, какая мебель ценная, где лежат старые описи и в какой комнате спрятано серебро.

Госпожа Брунна стала ещё прозрачнее.

— Откуда вы знаете про серебро?

— Это было предположение… Но теперь я знаю.

Через час из стены за комодом извлекли сундук со столовыми приборами, двумя золотыми подсвечниками и мешочком драгоценных камней.

— Это резерв на чёрный день, — оправдывалась госпожа Брунна.

— Чёрный день уже пришёл, пожил здесь семь лет и уехал с любовницей. Будем пользоваться.

Призрак уважительно поклонился. Так в поместье появилась новая старая экономка.

Она помнила расположение скрытых помещений, знала характер дома и могла одним появлением заставить работников перестать бездельничать. Особенно быстро трудились молодые плотники, когда из стены рядом с ними высовывалась прозрачная голова и спрашивала, почему доска прибита криво.

За два дня мы пробудили ещё четыре очага.

В мастерской заработали ткацкие станки. В библиотеке Агата вслух читала детям старую сказку, когда камин вспыхнул золотом. В гостевом крыле поселилась госпожа Мирена, заявившая, что не доверяет моему больному. В пряном огородике высадили первые ростки целебной мяты.

Оставались купальня и главный зал.

С купальней возникли сложности.

Источник, который должен был наполнять бассейн, пересох. Рабочие расчистили трубы, но воды не было.

— Она должна идти из-под северной стены, — сказала госпожа Брунна. — Медовая вода. Тёплая даже зимой.

— Почему медовая?

— Она считается целебной. Но пить её не советую: источник давно никто не чистил.

Один из работников незаметно отставил кружку.

Мы с герцогом спустились в нижний подвал. Он уже ходил увереннее, хотя Мирена запрещала ему пользоваться магией. Я тоже запрещала, но меня герцог почему-то боялся меньше.

Под фундаментом тянулся узкий каменный коридор. На стенах светились изображения семи ключей.

Северин провёл пальцами над кладкой.

— Вода перекрыта искусственно.

За стеной обнаружилась чёрная кристаллическая плита. От неё шли те же нити, что от поддельного договора.

— Вынуть её можно? — спросила я.

— Можно. Но она связана с чужой магией.

— С магией Венна?