— Мой урдский посредственен, но я уловил суть. Я говорил с матерью Ливии и слышал, что ты заходила к ней. Когда ты практически поселилась в Зале Архивов, я понял, что ты ищешь то же самое, что и я.

Развернув письмо, Сарай собралась с духом, глядя на дрожащий почерк Ливии:

Мой дорогой Йовиан,

Я ухожу. Я не могу просить тебя пойти со мной, но если всё пройдёт хорошо, завтра мы окажемся в центре самого громкого дела Эдессы. Мне нужен только скутум, чтобы доказать это.

Я подслушала, как пара охранников Гильдии Металлов говорили, что сегодня ночью на смене будут пить. Я смогу проскользнуть мимо. Скутум не такой уж тяжёлый. Я войду и выйду, прежде чем они заметят. Если мы ворвёмся в Эквитас во время суда и раскроем всё, никто не сможет причинить нам вреда, когда на нас будет смотреть весь город.

Я выхожу в полночь. Если решишь пойти, я буду у боковых дверей в кузницы.

Твой бесстрашный друг,

Ливия

Сарай вернула письмо Анеку. Они оба прекрасно понимали, что произошло дальше. Ливия не выбралась из Гильдии Металлов той ночью. Йовиан умер двумя неделями позже.

Анек вытянулся на траве. — Я пришёл в Гильдию и спросил, как молодая женщина могла случайно упасть в чан с расплавленным металлом. Отверстия там узкие, чтобы металл не остывал. Гильдейцам это не понравилось. Отсюда и награда за мою голову.

— Когда это было?

— Примерно тогда же, когда ты устроила всю эту заваруху с Хельвусом.

Сарай поморщилась. — Неудачное время. — Она исцелила колотую рану на ладони. — Перестань в это лезть. У тебя есть семья, люди, которых ты можешь потерять. У меня — нет.

— Поверь, я бы с радостью оставил это тебе и Кадре. — Анек прищурился. — Цисуре знает?

Сарай напряглась. — Она мне не верит.

Анек со свистом втянул воздух сквозь зубы. — Она поймёт. То, что эти помешанные на богах люди создали правила, не означает, что они должны быть выше них. Особенно если Хельвус и наш «святой» верховный Тетрарх годами проворачивают опасную аферу.

— Не забудь про нашего «яростного старшего распутника»-Тетрарха.

Анек коротко хохотнул. — Да он в глаза женщинам смотреть не может, боится до смерти. Всё сводится к… э-э… физиологии. — Они подбросили кинжал в воздух и поймали его. — Но мы все играем в эту игру.

— Ты звучишь как Телмар. Он с самого начала твердил мне, чтобы я не высовывалась.

— Никогда не сбрасывай со счетов то, что видел Телмар. Он маг уже несколько десятилетий. — Анек достал багряный платок и протянул его ей. — Я ещё пришёл, чтобы передать тебе это. Кассандана сказала, что её предложение уехать остаётся в силе. Если тебе когда-нибудь понадобится её помощь, помести его на видном месте.

— Это очень любезно с её стороны. — Сарай вздохнула. — Она ведь тоже всё знает, да?

— Она — точка опоры, — задумчиво произнесла Анек. — Недостаточно сильна, чтобы поддержать Кадру, не вызвав гражданскую войну, и слишком слаба, чтобы расшатывать устои Аэлиуса и Туллуса так, как это делает Кадра. Если он падёт, Аэлиус и Туллус останутся без единого противника.

— Он не падёт, — твёрдо сказала она.

— Возможно. Но в последнее время он ведёт себя на удивление безрассудно. Нанести тот удар по дому Адмии было плохим ходом. Я видела, как он меняется, лишь однажды, и это было не к лучшему. — Увидев её непонимающий взгляд, они объяснили: — Он немного «сошёл с ума» от кровопролития, когда впервые стал Тетрархом после смерти Отуса. Я думала, это потому, что он по-своему был привязан к Отусу, даже если тот не был особенно добр к нему. Но иногда я задаюсь вопросом: не произошло ли что-то ещё, что изменило его четыре года назад? Точно так же, как ты, похоже, стала катализатором сейчас.

Четыре года назад. Эта цифра постоянно всплывала.

Анек запустили руку в свои кудри. Поднявшись на ноги, они протянули руку, чтобы помочь ей, но замерли.

— Прости, забыл, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются. — Они рассмеялись, увидев её шок. — Ты правда думала, что ведёшь себя незаметно, вздрагивая до небес всякий раз, когда Харион тыкал в тебя?

Этот город собирался вытянуть из неё все секреты. — Это просто… мужчины, — пробормотала она и приняла их руку. — Ты — исключение.

Усмехнувшись, они хлопнули её по плечу, а затем прочистили горло.

— Впрочем, с Кадрой ты не кажешься такой скованной. — Её глаза сузились, и Анек подмигнул. — Не напрягайся так. Дело не только во мне. Наверное, каждого стражника в Эдессе поначалу приставили следить за вами двоими.

— Поделишься тем, что обнаружили?

— В другой раз. — Они тихо посмеялись над её сердитым взглядом. — Сдерживай Кадру. Кассандана уверена, что он что-то затевает. Удержи его на его троне. И, Сарай, — их лицо стало серьёзным, — очень, очень бойся Аэлиуса и Туллуса.

Опустив плечи, она смотрела, как фигура Анека уменьшается вдали.

— Я боюсь. В этом-то и проблема.

Возможно, именно поэтому Телмар и пил. Нет ничего слаще забвения в мире, столь уродливом, как этот. Но засыпая в Аоранской башне — возможно, в пятую из своих последних ночей — она молилась безмолвному небу, чтобы это забвение не настигло её слишком скоро.

— Кажется, всё. — За три дня до суда, который должен был определить её судьбу, Гайус с глухим стоном откинулся назад. — Это была последняя книга здесь.

Сарай сползла по стене. У неё были записаны даты смертей Просителей, совпадающие с датами «грозопадов», свидетельства семей о паранойе, охватывавшей жертв перед гибелью, реестры Гильдии Металлов, скупавшей участки земли после ударов молний. Вскоре она планировала запросить сертификаты, о которых упоминал Йовиан, подтверждающие владение Хельвусом той самой железной шахтой, где он производил скутумы.

Но прямых улик всё ещё не было.

Направляясь в Зал Архивов, она пыталась убедить себя, что сможет пережить тысячу плетей, пока Гайус не прекращал болтать, пытаясь поднять ей настроение. Она всегда думала, что умрёт от голода в Арсамее, а не будет высечена до смерти на глазах у толпы.

— Иногда мне кажется, что ты страшнее Тетрарха Кадры, — жизнерадостно продолжал Гайус. — Ты пугаешь сильнее, когда используешь их собственный разум против них, вместо того чтобы калечить, сжигать или выпытывать правду… — Наконец, по-видимому, осознав, что не делает чести репутации Кадры, он плотно сжал губы.

— Значит, Тетрарх Кадра пытает женщин? — устало спросила она.

— Они тоже совершают преступления, знаешь ли!

— Верно, — пробормотала она. — А если это была девочка? Скажем, четырнадцати лет?

Гайус нахмурился. — Тетрарх Кадра не причиняет вреда молодым. В редких случаях отправляет их на рудники. Но он старается дать им шанс.

По крайней мере, хоть это.

К этому моменту она выучила Зал Архивов наизусть. Найдя серое известняковое здание, где хранились Горные Архивы, она запросила сведения о железных шахтах, открытых более четырёх лет назад. Брови архивариуса полезли на лоб.

— Хорошо, что кто-то наконец начал этим интересоваться. — Он передал ей стопку томов. — Никто не читал их со времён Телмара.

Её пальцы замерли на первой странице. — Маг Телмар?

— Ну, тот пьянчуга. — Архивариус усмехнулся. — Как он до сих пор не проткнул себя на уроке фехтования — уму непостижимо. У человека печень из камня.

Странно. Она поблагодарила его и пообещала вернуть записи через несколько дней. После суда. Часть её надеялась, что это обещание поможет сделать так, чтобы оно действительно сбылось.

— Ну и что теперь? — Гайус выглядел обеспокоенным тем, как отрешённо она уставилась на бумаги. — Больше ничего не осталось от Йовиана или Ливии?

— Это всё. — Она нервно теребила ключ от Аоранской башни на шнурке вокруг шеи. — Если бы мы могли заполучить скутум, это изменило бы всё, но…

— А как насчёт матери Ливии или Децимуса? У них не осталось?

— Нет. Ливия избавилась от всех своих скутумов перед смертью, а Децимус…