Последняя крупица сопротивления испарилась. Она расслабилась, прильнув к нему, наблюдая, как небо обрушивает на землю свою ярость. И мучительное тепло, похожее почти на покой, наполнило её, когда он, казалось, сделал то же самое.

Расположенный в кольце нейтральной территории вокруг цитадели Академии, Зал Реестров представлял собой обнесённый стеной комплекс из белого известняка. За главными воротами её встретила искусная статуя Лорда Времени — юноши с тремя лицами: юношеской сладостью прошлого, ожесточённой покорностью настоящего и мрачным истощением будущего. Сочувствуя последнему, Сарай дожидалась Гая, всё ещё не в силах выбросить из головы вчерашний шторм.

Безумие. Её шаги по внутреннему двору становились всё шире. Массовый убийца — сколько смертей она видела собственными глазами? — возможно, тот самый, кто напал на неё, человек, заставивший её сжечь Энниуса заживо на Облачении. И она расслабилась в его объятиях? Я схожу с ума. Привалившись к столбу, она подпрыгнула, обнаружив, что он занят.

Раскинувшись у подножия, маг Телмар помахал ей рукой:

— Проситель Сарай. Вы выглядите ужасно.

В нос с грубой силой ударило зловоние айбеза, и она закашлялась:

— Почему вы на земле?

— Здесь тепло. — Его дыхание превращалось в пар в холодном воздухе.

Боги. Пытаясь сообразить, как поднять мужчину вдвое тяжелее её самой, она вздрогнула, когда он сжал её лодыжку.

— Я в порядке, — он дёргаными движениями указал на свои толстые мантии. — А вот вы — нет.

— Я в порядке. Честно, Телмар, эта дрянь вас убьёт. Есть вина и получше.

— Будучи барменшей, вы жили ярче, чем сейчас, — заметил Телмар, а затем его налитые кровью глаза расширились. — Кадра выпил из вас все соки? Вы выглядите измождённой.

Несколько магов, проходивших мимо, захихикали. Её хрупкий самоконтроль треснул.

— Никто ни из кого ничего не высасывает! — рявкнула она на аудиторию, прежде чем присесть рядом с Телмаром. — Пожалуйста, не кормите слухи.

Он согнулся пополам от смеха, отплёвываясь айбезом. Вздохнув, она хлопнула его ладонью между лопаток:

— Вы будете вести себя тихо и смирно, Проситель Сарай?

— Постараюсь.

— Хорошо. Ничего не меняется, потому что они не меняются. Они никому не подчиняются, но мы кланяемся им. Мы боимся, поэтому кланяемся и заставляем кланяться всех остальных. — Прислонившись к колонне, он закрыл глаза. — Будь они все прокляты. — Через несколько секунд он уже спал.

Она приложила два пальца к его пульсу, чтобы убедиться, что он не в обмороке, прежде чем потащить его вверх по ступенькам в Зал Реестров. Уложив его в ближайшем здании, она повернула его на бок на случай, если его стошнит. Гай появился как раз, когда она закончила.

Бросив взгляд на Телмара, он простонал:

— Ад, он всё ещё пьян в стельку? В нём скрыт достойный маг, но пьянство его погубило.

— С ним что-то случилось?

— Эльсарам известно. — Гай пожал плечами. — Оставьте его. Скоро он проснётся и пойдёт преподавать, как ни в чём не бывало.

С последним тревожным взглядом она последовала за Гаем. Адреналин и предвкушение заставляли её сердце биться чаще с каждым шагом в глубь архива. Гай непрерывным потоком выдавал информацию о каждом здании: от Архива Homicidiumа до Архива Шахт. Но больше всего её интересовало высокое, похожее на часовню строение в самом центре: Архив Секретных Реестров.

Вписав своё имя в книгу записей под бдительным оком архивариуса, она вгляделась в сотни свитков, громоздящихся на полках разной высоты сразу за входом.

— Вижу, вас интересуют государственные тайны. — Гай ухмыльнулся, глядя на её волнение. — К сожалению, дальше я вас сопровождать не могу. Только Просители имеют право знакомиться с секретными реестрами.

— Я быстро, — пообещала она. — Я столько слышала об этом месте.

— Не торопитесь. Вы следуете долгой традиции, — он просиял. — Это первый архив, который посещает каждый Проситель.

Сарай задержала дыхание, переступая порог. Она впитывала всю тяжесть этого момента, страстно желая дотянуться сквозь время до той испуганной, озлобленной девчонки, которой она была когда-то, и сказать ей: «Мы справились». Их ответы были на расстоянии вытянутой руки. Каким бы гнусным ни было преступление, всё было здесь, опечатанное, чтобы скрыть правду от публики, но сохранить её для будущих Тетрархов и их Просителей. И теперь она наконец узнает.

— Доброе утро, Проситель Сарай. Какие записи вы хотели бы увидеть? Или предпочитаете сначала ознакомиться с индексами? — Архивариус, мускулистый лысеющий мужчина, выглядевший так, будто мог перенести весь архив на своих плечах, указал на ряд томов в кожаных переплётах.

— Я… — она сделала глубокий вдох, — я хотела бы посмотреть записи о Девушке из Сидранской башни.

Он усмехнулся:

— Вы не первый любопытный Проситель, но боюсь, это невозможно.

Её улыбка погасла. Она, должно быть, ослышалась.

— Они находятся где-то в другом месте?

— Эти записи были случайно сожжены, — сказал он с извиняющимся видом. — Один из людей Тетрарха Отуса — предшественника Тетрарха Кадры — принёс подписанный им приказ с требованием выдать их, и мой предшественник был достаточно глуп, чтобы сделать исключение. Стражник бросил их в жаровню. — Он вздохнул. — Столько знаний утрачено.

Её дрожащие руки сжались в узлы. Этого не может быть. С минуты на минуту она должна была проснуться. Но боль от ногтей, впившихся в кожу, была слишком острой.

— Когда их забрали? — она услышала свой голос — тонкий и ломкий, как потрескавшийся лёд на окнах Кретуса.

— Полагаю, через три дня после инцидента.

Что-то внутри неё надломилось. Сломалось. Умерло. Она подумала, что это, возможно, была надежда.

Всё пропало. Всё исчезло.

— Стражник Тетрарха Отуса… — она отчаянно пыталась сохранить улыбку, но та, должно быть, дрогнула, потому что архивариус посмотрел на неё с любопытством. — Как он смог войти? А как же Проситель Тетрарха Отуса?

— Он погиб всего за день до этого, — поморщился архивариус. — Несчастный случай при верховой езде. Мы позволяем Тетрархам использовать доверенного стражника для внесения записей, пока не будет назначен новый Проситель. Но на следующий день умер и сам Тетрарх Отус, хотя это почти наверняка было убийство. — Он покачал головой. — А Мартинус оставил стражников нести наказание за уничтожение секретной записи. Порядком тогда перетрясли персонал.

Всё исчезло.

— Вы не знаете, Мартинус уехал из Эдессы?

Он, похоже, заметил онемение в её голосе, потому что хмыкнул:

— Не волнуйтесь, вы получите свои детали. Он до сих пор околачивается по тавернам. Волосатый, как северянин, и травит байки — не ошибётесь. — Он задумчиво оглядел её. — Понятно, вы из тех, кто любит теории заговора.

Слёзы застлали ей глаза.

— Я… — она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Это, должно быть, профессиональная болезнь — Просители вечно ищут правду. Вы не первая, кто приходит сюда за ответами.

— Был ли… — она сглотнула, когда голос сорвался. — Был ли Йовиан одним из таких любопытных Просителей?

— Клянусь Истиной, да. Он был здесь каждую ночь. Был совершенно безутешен, когда узнал, что записей больше нет. Можно было подумать, что я сказал ему, будто кто-то умер.

Кто-то — да. Он — да. Ливия — да. Она сама — едва не стала. И всё это было бессмысленно. Не было никаких ответов. Не было никаких доказательств. Их смерти превратились в легенды, домыслы и заговоры. Всё, за что она боролась, на что надеялась на протяжении четырёх лет ада, было напрасно.

Её записи исчезли.

Звук сапога рядом с её головой вырвал её из забытья.

Она сжалась, ожидая возвращения той агонии, что утянула её на дно. Но она не чувствовала… ничего. Открыв глаза, она уставилась на закованного в броню мужчину, возвышавшегося над целителями, которые склонились над ней. Очередной посетитель, и, судя по блеску его доспехов, важный.