Кадра умеет влезать людям в голову, — предупреждала Цисуре.

Откуда вы знали? Как вы заглянули в меня?

Он выглядел ещё более довольным её молчанием. Запустив руку в халат, он бросил ей ключ.

— Наверх. Левая спальня. — Его взгляд не отрывался от неё. — Доброй ночи, Сарай из Арсамеи.

Слишком потрясённая, чтобы отвечать, она лишь слабо кивнула и направилась вверх по лестнице в глубине кабинета, проводя пальцами по незнакомым рунам на ключе, словно они могли вернуть ей опору. Это, должно быть, ключ, открывающий его защитные чары. Она сможет входить в башню Аоран, когда пожелает.

Достигнув антресоли, с которой открывался вид на кабинет Кадры, Сарай посмотрела вниз через перила. Она сдержала ругательство, когда планировка башни Аоран стала ясна. Единственная лестница начиналась прямо из кабинета Кадры, оставляя верхние уровни на виду. В тот момент, когда она выйдет из комнаты, он узнает об этом. Никакого шпионажа в этой башне не получится, если только он не будет отсутствовать.

На антресоли было две комнаты. Её — и дверь справа, которая, вероятно, вела в его спальню. Отомкнув дверь, она задвинула засов и развеяла свою иллюзию, поморщившись от усталости, навалившейся из-за длительного использования магии. Она не имела права на ошибку в башне Кадры, а поддержание активными нихумба и зосты истощало её быстрее, чем за один день, как она предполагала в разговоре с Цисуре.

Надев ключ на шнурок у себя на шее, она опустилась на кровать с балдахином, оглядывая дубовый туалетный столик, умывальник, шкаф и окно, прикрытое занавесками. У неё никогда не было столько пространства. Эта комната была дворцом по сравнению с сараем Кретуса. Даже если я делю стены со своим обидчиком.

Он обезоружил её сегодня вечером — со своими влажными волосами и распахнутым халатом, — но он глубоко заблуждался, если думал, что его мускулистая грудь заставит её потерять голову. У неё не было проблем с тем, чтобы возвести стену между тем, что видели её глаза, и тем, что думал её разум.

И всё же тревога не отпускала её, пока она устраивалась под одеялом. Он не солгал ни разу за весь вечер.

Она задула свечу на прикроватной тумбочке. Между одним вдохом и другим она провалилась в беспокойный сон, где она всё падала, падала и падала.

И каждый раз это был Кадра, который её толкал.

Человек, который говорил прекрасным голосом, убрал прядь волос с её лица и с криком отпрянул.

Она могла догадаться, как выглядит. Кровавый пузырь лопнул у неё во рту. Холод сковал сломанные пальцы, продвигаясь внутрь, по мере того как жизнь покидала тело. Скоро явится красноглазый бог, облачённый в полуночные одежды, с весами в одной руке, чтобы взвесить деяния души. Те немногие, кому удавалось Призвать Повелителя Смерти, писали о зрелище, неописуемом словами, и о голосе более леденящем, чем зима. Ей было интересно, будет ли он добр. Поймёт ли он, что она так старалась…

— Тетрарх Кадра просит вас подойти.

Сарай вырвалась из сна, с размаху ударившись головой об изголовье кровати. Дезориентированная, она попыталась ухватиться за столбики кровати, но рухнула на пол.

— Всё в порядке? — поинтересовался голос снаружи. Катон. Кучер. Или слуга Кадры. Кем бы он ни был.

— Минутку! — Снова активировав нихумб и зосту, она подождала, пока её шрамы исчезнут, прежде чем открыть дверь.

Сарай выдавила улыбку. — Доброго… — она взглянула на иссиня-чёрное небо за окном, — …вечера, Катон? — Сколько же она проспала?

С подносом в руках он наклонил голову.

— Поздравляю с вашим первым днём в качестве Просителя. Я подумал, вы предпочтёте позавтракать в своей комнате.

Она снова бросила взгляд на окно.

— Который час?

— Начало третьего.

— Утра?

— Тетрарх Кадра предпочитает работать в темноте, — буднично ответил Катон. — Дневной свет даёт слишком много возможностей для покушения.

— Надо полагать, сожжение людей заживо этому не очень способствует.

— Но кто тогда искоренит Энниусов этого мира?

— Это не бинарный выбор. — Тетрархия создавала законы. Если Кадре они так не нравились, в его силах было изменить их.

Улыбка Катона осталась неизменной.

— Разумеется. — Забрав мантию, которую одолжил ей Кадра — и которая теперь воняла костром Энниуса, — он протянул ей новый комплект и купальный халат. — Купальня находится слева от таблинума. Тетрарх Кадра будет на улице, когда вы будете готовы.

Когда он ушёл, Сарай опустилась на кровать, обхватив голову руками. Падение снилось ей годами, но в этих воспоминаниях появилось что-то более отчётливое, словно близость башни Сидран начала возвращать их ей. Закрыв глаза, она попыталась вспомнить лицо второго мужчины в ту ночь и поморщилась от расплывчатого контура, который выдавала память. Мне нужно взглянуть на то дело. Возможно, там было его имя. В зависимости от представлений Кадры о рабочем дне, она, возможно, даже сможет посетить Зал Архивов сегодня.

Долгий выдох со свистом вырвался сквозь зубы. Клянусь Фортуной, я так близка. Преисполненная решимости, она быстро съела свой завтрак: жареную куриную ножку, шкворчащую в травах и масле, с корнеплодами и чашкой лимонно-медового отвара. Огромная разница по сравнению с чёрствым хлебом, который она таскала у Кретуса. Завернувшись в халат — и стараясь игнорировать его сходство с тем, что был на Кадре ранее, — она прокралась вниз по лестнице и вышла из его, к счастью, пустого кабинета.

Её челюсть отвисла, когда она вошла в купальню. Плитки с золотыми крапинками выстилали углубление, над которым из стены торчала металлическая труба, испещрённая рунами для очищения и нагрева. Невольно впечатлённая, она отмылась под струёй тёплой воды и облачилась в мантию, обводя пальцами золочёные лозы, обвивающие манжеты и тянущиеся вверх к плечам.

Это могли быть мантии её обидчика.

Ничто не казалось реальным — ни эта работа, ни комфорт, ни Зал Архивов, содержащий ответы, всего в нескольких десятках миль отсюда. Всё, к чему она стремилась, и всё это казалось неестественным. Трепет сковывал её шаги по направлению к Кадре, и не только из-за Падения. В Арсамее она была настороже, не желая показывать себя тем, кто мог использовать это против неё. Но сейчас она споткнулась уже трижды, словно один взгляд этих пронзительных глаз заставлял каждое горькое слово, запертое за зубами, рваться наружу.

Подойдя к парадной двери, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он просто человек. Она схватилась за ручку и приготовилась толкнуть дверь.

— Не думал, что ты будешь улыбаться, имея на шее Просителя. — Голос Катона донёсся сквозь дверь. Её пальцы дрогнули. Она прижалась к дереву, чтобы слышать лучше.

— Эти оковы обоюдны, — отозвался мелодичный голос Кадры.

— То, что видели я и все остальные в Эквитасе, говорит об обратном. — Мягкий кучер сбросил свою маску. Кем бы ни был Катон на самом деле, он говорил с Кадрой как с равным. — Она ослушалась тебя. Люди говорят, что ты взял её в Просители только для того, чтобы заставить заплатить. И это ещё не самые грязные теории.

Пожалуйста, только не говорите, что они думают…

— Несколько дураков полагают, что она тебе интересна, — подтвердил Катон её страхи.

— Забавно. — Кадра звучал невозмутимо.

— Дреневан, почему она здесь? Разве ты не собирался прогнать её до Облачения?

Я была права. Но тогда почему он этого не сделал? Преисподняя, он мог запросто позволить ей погибнуть в шторме.

Кадра, казалось, обдумывал ответ. Прошли секунды, прежде чем он заговорил:

— Она опасна. — Её пульс подскочил от тёмной угрозы в его словах.

— Чёрт возьми, опасна для нас! — В голосе Катона проскользнуло раздражение.

— Она будет полезна.

— Она тебя презирает, — твёрдо сказал Катон. — Ты же понимаешь, что твоя натура не убедит никого выбрать тебя.

— Если не получится, мы отдадим её волкам. Её решения — это её выбор.