Каждый из них начинал вести себя странно за недели до смерти. Семьи и родственники сообщали о паранойе. Они писали завещания. Бормотали о страхе перед Штормопадом. То, что они знали, должно было быть чем-то большим, чем просто скутумы. Несмотря на то, что она знала об их дефектности и о том, что за её голову назначена награда, Сарай не испытывала и доли того ужаса, который охватывал этих Просителей.

Её руки дрожали. Мне нужно больше улик, чтобы связать эти смерти воедино.

Она должна была исследовать Сидранскую башню.

Если эти записи были верны, то её Падение произошло до смерти первого Просителя. Она была первой жертвой. После прибытия в Эдессу её пригласили на пир в Академию, кто-то подсказал ей путь в Сидранскую башню, чтобы она могла миновать охраняемые Врата. На вечеринке она что-то обнаружила, её опоили, а затем сбросили с башни. Но кого она встретила? Что видела? И как десять человек — о которых она знала на данный момент — были сброшены с Сидранской башни без единого свидетеля? Её Падение произошло посреди Штормопада, но гибель Йовиана… Она в ужасе прижала руку ко рту, осознав истину.

Падение Йовиана произошло в то же самое время. Они используют Штормопад, чтобы скрыть падения. И что там говорил Хельвус, чтобы успокоить своих гильдейцев?

«Мы в безопасности. Они позаботятся об этом».

Кем бы ни были клиенты Хельвуса, это были богатые маги молний, у которых был доступ к тому приёму в ту ночь. А это могла быть добрая половина гостей.

Она с досадой захлопнула книгу записей и побледнела, когда корешок хрустнул. Глядя на две половинки переплёта, она смирилась с тем, что придётся заплатить архивариусу солидный штраф. Аккуратно подняв остатки книги, она замерла, заметив сложенный кусок пергамента, приклеенный к капталу. Вытянув его и развернув, она застыла при виде строк на урдише, написанных не рукой Йовиана, а чьим-то другим почерком.

Мой дорогой Йовиан,

Если бы я могла, я бы стёрла события прошлой ночи из памяти. Я думала об этом всю ночь, и мой вывод не изменился. Я видела, как этот скутум взорвался. Кассандана выглядела обеспокоенной, когда я завела об этом речь. Она сказала, что я переутомилась и мне стоит забыть об этом. Но как Проситель может спрятаться от собственного разума?

Ты поможешь мне? Встреться со мной во дворе за архивом Homicidium и материализуй для меня ту ночь, чтобы я могла успокоиться. Клянусь Мудростью, я надеюсь, что мне это померещилось.

Твоя верная подруга, Ливия.

Ниже письма Ливии другим почерком был дан ответ:

Я буду там.

1: Следующий будет первым «летуном».

Сарай благоговейно сложила письмо и спрятала в складках мантии, с трудом подавив ликующий писк. Можно было поспорить на что угодно, что здесь есть ещё такие письма. Она обвела взглядом тысячи книг в архиве с мрачным предвкушением. Три недели, чтобы перерыть их все.

— Какая встреча, барменша, — змеиный голос прошептал слишком близко к её уху.

Сарай резко обернулась и увидела Хариона. Хавид. Она потянулась к своей армилле, готовясь к неприятностям. — Чего тебе?

Он невинно пожал плечами. — Я просто пришёл посмеяться.

— Разумеется. Просто сосредоточься на том, чтобы сохранить мои сто ауреев, развратник. — Пока Харион сотрясался от смеха, она вернулась к проницательному архивариусу Homicidium и смущённо заплатила два аурея за сломанный корешок, пообещав себе быть осторожнее с книгами.

Харион последовал за ней, когда она покинула архив и нырнула в соседний дворик в поисках Гайуса. — Ты же всерьёз не думаешь, что выиграешь наше пари после того, как тебя придушил Туллус? Кстати, как оно? Урок усвоила? — Он дёрнул за воротник, скрывавший её блёкнущие синяки, и усмехнулся, когда она отпрянула.

— Вы двое, должно быть, отлично ладите, раз оба нападаете на женщин.

— Поставить зарвавшуюся барменшу на место теперь называется «нападением»? Должно быть, я заслуживаю тюремной камеры.

— Это можно устроить. — Увидев Гайуса, она расслабилась. — Проситель Харион из Дидтана, ты уже вдоволь насмеялся? Готов оставить меня в покое?

— Ты хоть знаешь, где находится Дидтан? — прежде чем она успела ответить, он кивнул. — Конечно, нет. Это военный порт на западе. Проявить себя в таком месте — сущий ад. — Его предплечья напряглись, руки сжались в кулаки. — Каждый хочет оттуда выбраться.

Дни ускользали сквозь пальцы, пока Сарай и Гайус перерывали архив по делам об убийствах, лгая озадаченному архивариусу, что проводят исследование для сверхсекретного дела Кадры.

Йовиан и Ливия были мастерами прятать письма в щелях между страницами и корешками, фиксируя их каплей костяного клея, чтобы никто другой их не нашёл — впрочем, никто всё равно не смог бы прочесть их, даже если бы наткнулся. В каждом послании содержалась отсылка к книге, в которой можно было найти следующее письмо, и оба Просителя находили огромное удовольствие в том, чтобы запутывать друг друга самыми малоизвестными цитатами.

Не умея читать на урдише, Гайус во время поисков полагался на переводы Сарай.

— «Следующий будет первым «летуном»», — процитировал он письмо, которое она нашла, и с кривой усмешкой выудил из корешка книги первую запись об убийстве через утопление в Эдессе. — Хитро.

Некоторые письма содержали описания повседневных развлечений и взаимные жалобы на тяготы службы. Их она читала с болью в сердце, представляя ярких, полных надежд молодых людей, которые даже не подозревали, что их слова станут единственным, что останется от них в будущем, из которого они исчезли слишком рано. За несколько месяцев до их гибели письма становились всё мрачнее, а находить их было всё сложнее. Она перевела для Гайуса самое последнее.

Мой дорогой Йовиан,

Думаю, я увидела то, чего не должна была.

Я знаю, ты просил меня не думать об этом с тех пор, как ты материализовал это из моей головы. Но я была в Архиве проданных и купленных земель, проверяя акт, и случайно увидела название этого инсулы на той же странице. Я лишь мельком взглянула на него. Его продали через неделю после забастовки.

Йовиан, Глава Гильдии Металлов купил его. Как и тот другой участок земли, о котором ты говорил после забастовки. Я хотела, чтобы это было совпадением, поэтому посмотрела на участок, который пострадал несколько месяцев назад. Он купил и его тоже.

Тебе не о чем волноваться. Я ничего не скажу. Но не мог бы ты отвлечь меня? Расскажи, что ты нашёл, даже если это касается ДСБ (да хранит Эльсар её душу). Я попытаюсь забыть об этом.

Твой испуганный друг, Ливия.

Как всегда, Йовиан ответил, указав место, где искать его ответ:

Забудь обо всём. Больше о ДСБ — в стенах до-Тетрарха.

— ДСБ? — нахмурился Гайус.

— Девушка из Сидранской башни, — Сарай сложила письмо, поместив его в хронологическом порядке вместе с остальными. — Его ответ может быть в другом архиве. Здесь я ничего не вижу про стены.

— Я проверю Архитектурный архив, — Гайус выпрямился, охнув от боли в спине.

Тем временем она перелистывала их коллекцию писем. Этого было ничтожно мало. То, что Хельвус скупал обесценившуюся после забастовок землю, было полезно, но не являлось решающим доказательством дефектности скутумов. Если бы только я могла раздобыть хотя бы один щит.

Вздохнув, она не заметила фигуру на краю своего зрения, пока Цисуре не коснулась её плеча. Сарай вздрогнула. Девушка выглядела измождённой: глаза налились кровью, светлые волосы спутались.

— Ты в порядке? — с тревогой спросила Сарай.

— Это я должна спрашивать у тебя, — прошептала Цисуре. — Я только что услышала от Тетрарха Аэлиуса о награде, назначенной Гильдией Металлов. Клянусь Эльсар, это именно то, чего я боялась.