Я буду жить в его доме. Там могут быть ответы, улики. Конечно, она, вероятно, разделит участь Энниуса на костре, если Кадра поймает её за шпионажем, да и она в серьёзной опасности, если он действительно обладает способностью доводить до самоубийства, как считает Харион. Но я могла бы его погубить.

— Я пойду, — она покачала головой, когда Цисуре начала протестовать. — К лучшему или худшему, я его Проситель.

— Наконец-то решение, — проворчал Харион. — Вы, женщины, действительно умеете тянуть время.

— Наверное, потому что мы окружены мужчинами, которые ждут, пока мы оступимся, чтобы найти в этом смысл для себя, — пробормотала Сарай. Он помрачнел.

Анек и Цисуре помогли ей собрать немногочисленные вещи, пока Харион отпускал кипящие в ней комментарии о старомодности её двух туник. Когда он наконец ушёл, Сарай разразилась потоком проклятий, за что получила тычок под рёбра от Цисуре.

— Харион в основном только лает, — сказала Анек. — Всем известно, что любая женщина, проведшая с ним хотя бы час, жалеет об этом.

Сарай фыркнула, запихивая мантию Кадры в саквояж. — А что насчёт других Тетрархов? Кассандана выглядит так, будто пользуется большим спросом.

Анек усмехнулись. — Она предпочитает компанию женщин. В ней нет ничего дурного.

— Нет, это про Кадру, — пробормотала Цисуре. — Все знают, что он сопровождает своих вигилов, когда они развлекаются в домах удовольствий.

Прелестно. — Харион назвал его «глыбой льда».

— Потому что, несмотря на то что он ходит со своими людьми, он никогда не участвует в их забавах, — добавила Анек. — Даже до вступления в должность он не прикасался к работникам удовольствий и не заводил романтических связей.

— Кто бы хотел делить постель с таким? — презрительно рассмеялась Цисуре.

И правда, кто. Сарай вспомнила свой первый по-настоящему пристальный взгляд на Кадру, когда он стоял на помосте. Жёсткий, недосягаемый. Источающий власть, даже не пошевелив и пальцем. Этот человек интересовался кровью куда больше, чем любым другим видом спорта.

Она заперла дверь с тихой решительностью, а Цисуре пообещала вернуть ключ в Ночную Канцелярию. Снаружи низко висели луны.

Напряжение пробежало по её телу. — Где живут Тетрархи?

— Здесь, — Анек указала на территорию. — В четырёх самых высоких башнях. Они также служат наблюдательными пунктами, откуда управляют штормами, когда они обрушиваются на город.

Цисуре всё ещё выглядела мрачной.

— Кадра живёт в башне Аоран на западе. Башня каждого Тетрарха сильно защищена, но его — самая мощная, она полностью скрыта магией иллюзий. Никто не знает, где вход.

Так почему же он впустил меня? Этот вопрос не давал ей покоя, пока они шли к воротам башни Лисран, где её ждала третья за день карета, выкрашенная в чёрно-золотые цвета Кадры. Сарай вздрогнула. Она напоминала позолоченный катафалк.

Склонив голову перед кучером, она повернулась к Цисуре, вздохнув при виде глубоких морщин между её бровей. — Я не на войну ухожу.

— Разницы почти нет. — Девушка крепко обняла её. — Не будь безрассудной. Подай весть, если понадобится помощь, и, ради Эльсаров, не…

— …не выходи из себя, я знаю, — иронично добавила Сарай, вспомнив предостережение, которое слышала годами.

— Кадра умеет влезать людям в голову. Не пускай его туда.

— Мою голову не так-то просто расколоть. — Она похлопала Цисуре по плечу. — Всё будет хорошо.

— Конечно будет, — сухо заметила Анек. — Кадра может быть кем угодно, но прикончить Просителя, который публично бросил ему вызов — это слишком банально. Даже для него.

Почему-то легче от этого не стало.

Кивнув на прощание Анеку, Сарай забралась в карету, чувствуя, что последняя ниточка, связывающая её с нормальной жизнью, оборвалась вместе со смертью Энниуса. Впрочем, может, так даже лучше — входить в логово монстра без всяких иллюзий. Отдернув занавеску кареты, она помахала рукой, когда кучер цыкнул на лошадей и гулкий стук копыт наполнил тишину.

Прости меня, Цисуре. Она смотрела, как напряжённое лицо подруги превращается в телесно-розовое пятно. Но мне придётся стать очень безрассудной.

Её первая мысль была о том, что башня Кадры похожа на него самого.

Глаза Сарай расширились, когда она вышла из кареты. Колонны из обсидиана обрамляли пещерообразный дверной проём строения, размером в пятую часть ширины Эквитаса. Огонь танцевал в единственном настенном светильнике, отбрасывая тени, которые тут же поглощались чёрным деревом двери. Позади неё с лязгом захлопнулись узорчатые ворота. Ни двери, ни ворот не было видно, пока карета не миновала защитные чары Кадры.

Сарай с опаской посмотрела на вход. Ночной ветерок донёс аромат цитрусовых. Слишком нежный для лимона, слишком сладкий для лайма. Должно быть, у него апельсиновая роща.

— Тетрарх Кадра ждёт вас внутри. — Свет огня осветил седые волосы кучера и глубокие мимические морщины вокруг его рта.

Она задалась вопросом, чему может улыбаться человек, работающий на Кадру. — Благодарю вас. Кстати, я Сарай.

— Катон. — Он с усмешкой наклонил голову в сторону двери. — Он не кусается.

Нет, он только сжигает людей заживо. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Сарай шагнула в атриум, выложенный терраццо. Здесь тоже горел лишь один светильник. Открытая крыша, типичная для южных домов, здесь отсутствовала.

— У Тетрарха Кадры нет нужды в свете?

Катон улыбнулся.

— Открытая крыша — это приглашение для его врагов. Что бы ни говорили люди, в конце концов, Тетрарх Кадра — всего лишь человек.

Ей было трудно в это поверить.

— Это таблинум. — Катон указал на правую из двух дверей в глубине атриума. — Он хочет поговорить с вами наедине.

Она могла лишь догадываться, какой разговор задумал Кадра. Вытирая влажные ладони о тунику, она незаметно потянулась к своему браслету. Под предлогом глубокого вдоха, она уколола палец и вдавила каплю крови в зосту. Посмотрим, как часто он лжёт. Собравшись с духом, она постучала.

— Войдите, — отозвался до боли знакомый баритон.

Глубоко вздохнув, она нажала на ручку и вошла. Кабинет Кадры оказался менее вычурным, чем она ожидала. Стеллажи с книгами от пола до потолка покрывали стены, обрамляя два дивана для чтения. В глубине винтовая лестница вела к антресолям, а затем изгибалась, уходя на верхние уровни башни. Справа стоял внушительный стол, заваленный свитками. А за столом сидел он сам.

Сарай встретилась со взглядом Кадры и замерла. Его волосы были влажными. Тёмные пряди падали на лоб, смягчая суровые черты лица. Небрежно завязанный халат был распахнут до пояса. Она с усилием перевела взгляд вверх, пытаясь — и проваливаясь — игнорировать полоску загорелой, покрытой волосками кожи, обнажённой из-за распахнутых пол.

— Добро пожаловать. — Человек, на которого она изо всех сил старалась не смотреть, лениво качнул бокалом вина в её сторону.

Проклятье. Подойдя к столу, она поклонилась так низко, что чуть не ударилась головой о дерево.

— Благодарю вас за любезное приглашение, Тетрарх Кадра. — Ей удалось посмотреть куда угодно, кроме его груди.

Искорка веселья мелькнула в его бездонном взгляде.

— Это не было любезностью, и уж точно не было приглашением.

— Тем не менее, благодарю вас.

Он поднялся, и халат распахнулся ещё шире от этого движения. Она зафиксировала взгляд на его лице. Он был поразительно красив, но в нём не было того плутовского обаяния, как у Элия; на его чертах лежал отпечаток безжалостности, который огрубил лицо, способное быть классически прекрасным.

— Сарай из Арсамеи. — Его голос был бархатным, но в жестоких глазах не было ничего обольстительного. — Если не считать Штормопада, как тебе Эдесса?

Вздрогнув, несмотря на свою накидку, она скрестила руки на груди. — Жарко.

— А Эквитас? — Он обогнул стол и поставил свой бокал рядом с её рукой. Сладкое винное марево ударило ей в ноздри.