Не отводя от неё взгляда, Кадра наклонился и прижался губами к внутренней стороне её запястья, задержавшись на коже. — Доброй ночи, Сарай.

Когда он отпустил её, она, пошатываясь, добралась до своей комнаты и прислонилась к двери. Пути назад больше не было. Невозможно было спрятаться от того, что она увидела в этих чёрных глазах.

Голод.

Ещё один день. Сарай с мрачной решимостью смотрела на белую колонну башни Кобран на востоке. Она не сомневалась, что Цисура разыщет её сегодня ночью.

У неё было странное ощущение, будто она балансирует на лезвии топора палача, наблюдая, как он неровным ударом рассекает жилы и кости. Казалось, дружбе с Цисурой нужно лишь одно последнее усилие, чтобы окончательно оборваться. И хотя Сарай держалась бы за неё до последнего, она сомневалась, что Цисура проявит такую же готовность. Не тогда, когда сама же раз за разом опускала этот топор.

Сумрачный Гайус ждал её снаружи Аоранской башни, и на неё накатила такая волна вины, что она едва не упала на колени.

— Прости меня за остальных. — Она встретилась с ним взглядом, не пряча глаз. — Если бы я не навлекла всё это…

— Прости, но я должен тебя остановить. — Гайус покачал головой, вскинув руку. — Мы потеряли многих из-за Тетрархов Аэлиуса и Туллуса. Включая Тетрарха Отуса, как мы только что узнали. Кто-то может винить тебя. Но единственные, кто виноват здесь — это те, кто совершает убийства. Остальные из нас виновны лишь в том, что не пригибали головы, когда пытались поступать правильно.

Она замерла, поражённая знакомым тоном его ответа. Совсем как странные заявления Телмара в тот день, когда он передал ей приглашение Кадры в Аоранскую башню.

— Гайус, у меня есть идея, — выдохнула она. — Где здесь живут инструкторы?

Он выглядел обеспокоенным резкой сменой темы. — Проситель Сарай, если вам нездоровится…

— Мне нужно увидеть Телмара.

Закатив глаза к небу, Гайус пробормотал что-то о том, что Проситель Кадры такая же безумная, как и он сам. — Ну, хорошо, ладно.

Она ожидала, что кабинет мага будет грандиозным, но жилище Телмара, спрятанное в углу зала Сафшер в Академии, было едва ли больше её спальни. Хотя это, скорее всего, объяснялось тем, что весь пол был усеян бутылками.

Сначала она постучала, а затем толкнула дверь, не дождавшись ответа. В тесном кабинете висели столбы пыли, цепляясь за тяжёлые шторы, пропускавшие лишь тонкие полоски света. Полки, уставленные книгами по осанке и технике боя, выглядели так, словно к ним не прикасались десятилетиями, зато ящики с ибезом, разбросанные по комнате, были безупречно чистыми. Гайус бросил один взгляд на этот беспорядок и дал понять, что предпочтёт постоять на страже снаружи.

Она выразительно кашлянула. Фигура, дремлющая в кресле, укутанная в плащ, не шелохнулась. Схватив ближайшую бутылку, она откупорила её и поднесла к его носу.

Телмар подскочил на ноги, пытаясь выхватить бутылку. Она удержала её вне досягаемости, ожидая, пока его глаза привыкнут к тусклому свету.

— Я знаю о скутумах, — сказала она без предисловий.

Он замер на середине зевка. Вся краска отлила от его лица.

— Так вот оно что, — сказала она. — Вот почему ты пьёшь.

— Я ничего не говорил — ничего тебе, — пролепетал он, падая обратно в кресло. — Уходи! Не тащи меня за собой на дно.

— Я не собираюсь тебя впутывать. — Она села напротив. — Но мне нужны доказательства. Ты был честен со мной с самого начала, и я никогда не понимала почему.

— Надо было слушать, подавальщица. — Он вырвал у неё бутылку.

— Как давно ты знаешь? — она подняла примирительную ладонь, когда он в ярости покачал головой. — Это не важно. Моё слово ничего не стоит без улик, а суд назначен на завтра. Твои секреты умрут вместе со мной.

Он сделал глоток вина, прежде чем заговорить. — Три года назад я получил постоянную должность инструктора здесь. — Его взгляд остекленел, возвращаясь в те дни. — У меня было всё, о чём я мечтал. Я никогда не слышал ни единого слова упрёка.

— Но? — подтолкнула она его, когда он замолчал.

— Был шторм. Я видел, как одна из этих штук взорвалась и обрушила целый квартал инсул. — Его лицо напряглось. — Там было столько криков. А пожар… он разгорелся так быстро, что мы ничего не могли сделать. Сорок два трупа. Молодой маг, который был со мной, тоже это видел и позже спросил, почему скутумы взорвались. — Телмар сглотнул. — Стражники Туллуса вытащили её тело из переулка через несколько дней. И я понял. Я узнал правду, и я не мог перестать её знать.

— Аэлиус и Туллус — теневые владельцы той железной шахты, не так ли? — устало спросила она.

Он кивнул. — Раньше там было несколько записей. Переводы из казны Аэлиуса, которые совпадали с квитанциями об инвестициях в шахту. Но они избавились от них после расспросов того мага. Я успел взглянуть на них раньше, но это не имело значения. Ни один суд не осмелился бы их тронуть. — Его налитые кровью глаза встретились с её взглядом. — Мне жаль. У меня нет для тебя ничего.

Она наблюдала за ним, позволяя тишине разрастаться, пока он нервно не начал оглядывать каждый угол комнаты.

— Где твой скутум?

Он побелел. — Уходи.

— Я заплачу тебе сколько угодно, если ты отдашь его мне. — Когда он попытался обойти её, чтобы покинуть кабинет, она преградила ему путь рукой, поморщившись от контакта.

— Я не хочу умирать, Проситель Сарай. Не после всего, что я вынес! — закричал он, яростно жестикулируя так, что вино расплескалось по полу. — Ты думаешь, я бы не сделал чего-нибудь, если бы мог?

— Но ты ведь сделал, — настойчиво напомнила она. — Ты сохранил один из них, так ведь? На случай, если твоя жизнь окажется под угрозой или если кто-то в будущем сможет сделать это за тебя. Телмар, тебе больше не придётся прятаться от собственных мыслей.

Его лицо исказилось. — Пожалуйста, уходи. — Он упал на колени. — Пожалуйста, просто уйди.

Её горло сжалось, глаза защипало. — Это и мой единственный шанс. Завтра на Эквитасе всё закончится для меня, если у меня не будет этого скутума.

Он ничего не ответил. Она могла бы заставить его сейчас. Сломать каждую косточку на его запястье, пока он не сдастся. Но если он прав насчёт того, что глаза Аэлиуса везде, и если он умрёт из-за этого, как Децимус, она никогда не простит себе этого.

— У меня есть время до завтра, — её голос охрип. — И у тебя тоже.

Она ушла.

Дух Сарай упал, когда она заметила светловолосую фигуру, ожидавшую её у ворот Аоранской башни. Она представляла этот разговор тысячу раз с момента вызова Адмии и откладывала его до самого последнего момента. У неё было ужасное предчувствие, что боль от этого будет не меньше. Заверив Гайуса, что дальше справится сама, она спешилась и натянула на лицо улыбку.

— Я как раз собиралась направиться в твою сторону.

Цисура просияла, бросив настороженный взгляд на Гайуса. Она кивнула в сторону садовой беседки неподалёку. Они пошли по дорожке, небо над ними становилось всё темнее, приобретая оттенок индиго. Обе луны на востоке превратились в тонкие серпы. Сарай чувствовала себя бесконечно далёкой от той решительной девушки, которой была два с половиной месяца назад.

— Ну? — прошептала Цисура, как только они дошли до беседки. — Ты обыскала его башню?

Сарай сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Обыскала.

Цисура вцепилась в неё, глаза её расширились от возбуждения.

— И?

— У него апельсиновая роща, огромное количество книг и целые запасы вина, — пояснила она, видя, как Цисура всё больше недоумевает. — Я обыскала каждый дюйм, но там нет ничего, что Тетрарх Аэлиус счёл бы преступным.

Карие глаза Цисуры задержались на её лице, в них читалась гамма чувств.

Когда она заговорила, в её голосе не было ни единой интонации.

— Значит, ты хочешь сказать, что Кадра так ревностно охраняет пустой дом.

Сарай стоило огромных усилий сохранить бесстрастное выражение лица.