Он знал, что Аэлиус и Туллус жаждут его головы, но она так и не сказала ему, какой выбор они поставили перед ней: отстранить его от должности Тетрарха или быть запоротой до смерти. Поначалу это было потому, что в ту ночь она едва могла мыслить ясно. Но позже она просто не хотела, чтобы он знал. Он уже убил двух гильдмастеров, чтобы не дать ей попасть в шахты, не заботясь о последствиях для себя. Перед лицом ещё более нависшей угрозы она не сомневалась, что он сделает что-то гораздо худшее и сам примет на себя вину.

Ей нужно было что-то настолько неопровержимое, что выбило бы зубы Аэлиусу и Туллусу ещё до того, как они успеют обвинить её в клевете. Если бы только она знала, что именно.

Она едва чувствовала вкус завтрака, и её настроение ничуть не улучшилось, когда несколько часов спустя она обнаружила, что Кадры нет в кабинете, хотя шторм стих и перешёл в монотонное постукивание.

— Он был на городских стенах, — объяснил Катон. — Шторм был сильным, так что ему нужно прийти в себя. Вместо него тебя в Храм сопроводит Гайус.

Мысль о том, что Кадре когда-либо нужен отдых, казалась ей неправильной. — Он всегда кажется таким неутомимым.

Катон окинул её оценивающим взглядом поверх своей чашки чая. — Он слишком долго был один, чтобы знать, как жить иначе.

У неё на языке вертелся вопрос, не была ли владелица ленточки в его комнате причиной этого одиночества, но она подавила его в себе. Бросив встревоженный взгляд на дверь спальни Кадры, она отправилась в Великий храм Эльсар вместе с Гайусом.

Верховный Клирик Линус встретил их у дверей с мрачным видом и пыхтел всю дорогу до библиотеки. Сарай обменялась усталым взглядом с Гайусом, глядя на книги, втиснутые в каждый угол восьмиугольной комнаты.

— Я возьму левую стену, — покорно сказала она. И работа началась.

Им потребовалось три дня, чтобы найти первое письмо. Гайус суетился вокруг, принося в библиотеку пышную выпечку, что вызывало ярость у Линуса. Гайус извинился уже не меньше пятидесяти раз за то, что оставил её уязвимой для похищения Туллусом, и, казалось, был намерен довести число извинений до трёхзначного к концу недели. Они перебирали полки день за днём, щурясь в тусклом свете и расхаживая по комнате, чтобы не уснуть, когда наступала ночь.

За пять дней до суда она собрала список других скутумов, за разрушением которых наблюдали Йовиан и Ливия, а также перечень земельных участков, которые Гильдия Металлов скупила после катастроф. В то время как записи Ливии становились всё более скупыми, Йовиан удвоил свои усилия, чтобы накопить доказательства. Он был дотошным исследователем с той самой упорной стойкостью, которую, как жалела Сарай, она не смогла оценить при его жизни. Он копался в её падении, подозревая, что Отус намеренно уничтожил записи. Но его логическая цепочка так и не привела его к Кадре.

Не понимаю, почему все решили, что наша «служанка» была отвергнутой работницей дома удовольствий. Сомневаюсь, что кто-то из знати привел бы такую на приемы Аэлиуса. У Аэлиуса случился бы припадок.

Но даже если бы они протащили её тайком, теория всё равно разваливается. Ни одна опытная работница, особенно сопровождающая влиятельного, щедрого дворянина, не пожертвовала бы жизнью ради чего-то столь неважного, как чувства. Оскорбительно, что эта теория продержалась так долго.

Но ты не поверишь, кто был на том приеме четыре года назад. Хельвус! Именно в то время его звезда начала восходить, после обнаружения той железной шахты. Тот прием — это момент, когда Аэлиус нанял его для изготовления скутумов. Всё это выглядит крайне подозрительно.

Он еще ничего не подозревает. Думает, что я молюсь в Храме, но бывают моменты, когда он смотрит на меня, и я готов поклясться всеми Проклятыми, что он знает.

Думаю, нам пора бежать. Я потерян так же, как и ты.

Твой,

Йовиан.

Сарай обхватила голову руками, сдерживая слёзы. Да упокоит Эльсар их души. В поисках ответа Ливии она потеряла счёт времени, лишь когда случайно уронила книгу, поняла, что уже почти четыре утра и Гайус крепко спит.

Сонный, он оставил её у Аоранской башни, пообещав вернуться через несколько часов. Она достала ключ, висевший у неё на шее. Позади послышался тихий шаг. Она замерла, услышав мягкий лязг металла о металл.

Притворившись, что ничего не замечает, она потянулась к своему браслету, активируя бешаз, как раз когда ночной гость подошел к ней. Она атаковала. Сарай вцепилась в мускулистую руку, направляя свою магию сквозь кожу, чтобы найти ближайшее сухожилие и перерезать его. Рука противника обмякла, кинжал упал на землю.

— В следующий раз будь тише, — прошипела она.

— Сука! — её совершенно незнакомый нападавший дернул её за косу, впечатывая голову в защитный барьер чар Кадры.

Почему вечно за волосы? Потянувшись назад к руке, сжимавшей её волосы, она сломала ему три костяшки пальцев. «Дергатель за волосы» отпустил её с пронзительным воем. Крепко сжав ключ, она приготовилась бежать в безопасность Аоранской башни, когда шелест извлекаемого из ножен лезвия прозвучал в ночной тишине неестественно громко. Остриё коснулось её шеи. За ним последовала острая вспышка боли. Черт, их двое.

— По-моему, с меня хватит мужчин, терзающих мою шею, — пробормотала она.

— Это единственная часть, которая нам нужна, — глаза второго гильдейца алчно блестели. — Она стоит пять тысяч ауреев.

Что? — Это больше, чем моя зарплата. — Она не знала, стоит ли ей льстить себе или обижаться.

Мужчины переглянулись. Нож поднялся. Она рванулась назад, просунув руку между кинжалом и горлом, когда он вонзил его вниз. Мягкая ткань между большим и указательным пальцами лопнула, острие лезвия прошило её ладонь насквозь. Выругавшись, она вырвала кинжал и вогнала его в плечо нападавшего.

Яростный рык разорвал ночную тишину. Уклоняясь от обоих мужчин, она сжала в ладони ключ, раздумывая, как бы отвлечь их, чтобы успеть забежать внутрь, когда раздался ещё один голос.

— Сарай? — Анек выглядел слегка озадаченным, переводя взгляд с одного гильдейца на другого. — Что ж, ну и ну.

«Дергатель за волосы» пихнул «Кинжал-в-плече». — Этот нейтралис тоже здесь.

— Две головы, — «Кинжал-в-плече» выглядел торжествующе. — Восемь тысяч ауреев.

Сарай быстро прикинула в уме. — Погоди, почему их головы стоят меньше? — Она пригнулась, когда «Дергатель за волосы» снова попытался применить свой излюбленный приём, и позволила ему повалить себя на землю.

Закрыв глаза, она потянулась своей магией, нашла сухожилие и перерезала его. Его крики подсказали ей, что она на верном пути. Она продолжала, разрывая мышцы, в то время как на заднем плане звенел металл — Анек разбирался с «Кинжалом-в-плече».

Услышав жалкий визг, она открыла глаза и выглянула из-за воющего «Дергателя за волосы»: «Кинжал-в-плече» с пробитой рукой позорно бежал. Она отпустила первого противника, позволяя ему последовать за напарником.

— Клянусь сиськами Руин, — Анек плюхнулся рядом с ней на траву. — Ты была занята.

Сарай кивнула, с трудом переводя дыхание. — Ты тоже. С чего это за твою голову тоже назначена награда? Ты же идеальный Проситель.

Они тяжело вздохнули. — Сначала ты. У тебя опасное мастерство.

— Только не говори Хариону.

— О том, что ты могла бы вылечить его нос? Ни за что. — Анек повертел в руках кинжал с алой рукоятью. — Ты слышала о Просителе по имени Ливия?

Её голова резко вскинулась. — Да. — Она настороженно посмотрела на Анека. — Почему ты спрашиваешь?

— Я наводил о ней справки. — Они ответили на удивлённый взгляд Сарай многозначительным выражением лица. — В конце концов, она была моей предшественницей.

— Ты что-нибудь нашёл?

— Лучше бы я этого не делал. — Они передали Сарай знакомый клочок пергамента. — Это было в переплёте последнего тома, который она запрашивала в Зале Архивов. Она умерла на следующий день.

Сарай плотнее обхватила письмо пальцами. — Ты читал его?