— Это не имеет значения, — пот застилал ей глаза. — Если он умрёт, всё зло, что он совершил, останется неизвестным и безнаказанным.

— Значит, ты спасёшь его, чтобы затем погубить, — на его лице промелькнула тень усмешки. — Как пожелаешь. Он живёт в четырёх кварталах к северу. Но… — он выглядел мрачнее, чем когда-либо, — ты сама по себе.

— Я знаю.

В нём чувствовалось напряжение, та же нерешительность, что она видела сегодня утром. Она беспокойно переминалась с ноги на ногу, понимая, что он собирается поджечь дом Адмии и сдержать взрывы, пока железная пыль не выгорит дотла.

Она не встретилась с ним взглядом. — Будь осторожен.

На мгновение показалось, что Кадра вот-вот скажет то, что, судя по всему, тяжёлым грузом лежало у него на душе. Но он лишь коротко кивнул. Сарай вскочила на Каэлума и, бросив последний взгляд на разбредающихся стражников и безумца, стоящего перед домом смерти, поскакала на север так, словно за ней гнались все десять кругов ада.

Она считала улицы. Пожалуйста, пусть я успею. Леденящий кровь женский крик донёсся до неё как раз в тот момент, когда она свернула на четвёртую. Ей не пришлось гадать, где дом Хельвуса. Здание размерами соперничало с башней Аэлиуса, и Хельвус счёл уместным позолотить всё, вплоть до дверных ручек, превратив особняк в несуразный золотой слиток.

Стражники Кадры уже были у запертых ворот, с силой обрушивая топоры на решётку. Как они оказались здесь так быстро? Вопрос стал неважен, когда раздался ещё один крик, на этот раз мужской, сопровождаемый звуком, похожим на взрыв. После нескольких ударов ворота поддались. Она влетела внутрь и замерла, когда знакомый удушливый запах ударил ей в ноздри. Кровь.

Хельвус лежал в углу атриума, а пятно алой крови вокруг него всё расширялось. То, что пронзило его, уничтожило левую половину торса, внутренности были вывернуты наружу. Сарай похолодела. Целитель мог восстановить раздавленные органы, но не мог вырастить заново те, что были уничтожены. Адмия отомстила.

Она повернула голову на новый крик. Покрытая сажей женщина, с ожогами, покрывавшими половину торса, отбивалась от стражников Кадры. Сердце Сарай упало. Адмия.

— Проситель Сарай. — Целитель в сером плаще поманил её. — Она в некотором роде в сознании, если вы готовы просканировать её, чтобы восстановить события. Не могу гарантировать, что она не потеряет сознание, как только я начну.

— Конечно, я… — она осеклась, бросив взгляд на тело Хельвуса.

Адмия совершила убийство. И Хельвус, со всеми его преступлениями, был жертвой. И всё же, если он знал, что скутумы Адмии были неисправны, или — что ещё хуже — если неисправны были не только они, то в опасности могли быть и другие.

Пот струился по вискам Сарай. Это была ужасная затея. Она уже один раз сканировала его и едва не поплатилась. Но если он умрёт, никто не узнает правды.

Мудрость, помоги мне. Она опустилась на колени рядом с Хельвусом.

— Он в сознании?

Целитель выглядел озадаченным.

— Ну… да, но он долго не протянет.

Она глубоко вздохнула. Запах тёплого железа был повсюду, вытягивая наружу воспоминания, которые слишком настойчиво рвались в сознание. Хельвус приоткрыл глаза, подёрнутые пеленой боли.

Он слабо нахмурился, глядя на неё.

— Я… умру? — прохрипел он, и кровь хлынула у него изо рта.

Сглотнув, она вытерла кровоточащим большим пальцем лоб.

— Мне действительно жаль, — прошептала она, обхватывая его голову руками. И нырнула в чужой разум.

Мир окрасился в багровый цвет. Библиотека разума Хельвуса была в полном хаосе. Книги и страницы зависли в воздухе, распадаясь на фрагменты образов, которые дрожали от её прикосновений. Она пробиралась сквозь это нагромождение, пока не увидела образ скутума. Стоило ей коснуться его, как всё растворилось.

— Стержень будет состоять из двух частей. Стальная гильза и сердечник, — вещал Хельвус перед сотнями собравшихся членов Гильдии Металлов. — Вы изготовите гильзу, и, ради всего святого, наносите руны правильно. У меня есть другая группа, которая делает сердечники в Киртуле.

Сухопарый мужчина поднял руку:

— Прошу прощения, Глава Гильдии, но не было бы быстрее, если бы мы сами делали и собирали обе части здесь?

Хельвус пересёк зал, направляясь к рабочему.

— Я плачу тебе за то, чтобы ты работал, а не думал. — Он замахнулся, чтобы дать пощёчину, но передумал — проклятый мужик был слишком высоким, — и врезал ему кулаком в живот. Мужчина согнулся пополам с удовлетворительным писком, остальные занервничали и заерзали.

Железная пыль была гораздо дешевле стали. Его Гильдия сделает так, как велено. Каждый на юге купит его скутумы, не зная о пылевом сердечнике, и эти двое позаботятся об остальном.

Сарай с хрипом вырвалась из разума Хельвуса. Его дыхание стало хриплым, кровь фонтаном била из дыры в боку. Ей было всё равно.

Как ты мог? Она подавила крик, её шок таял, сменяясь одним единственным ужасающим осознанием. Железная пыль превратила каждый молниеотвод в громоотвод. И Хельвус наживался на этом.

Это было то, из-за чего погибли Йовиан и Ливия, и, вероятно, даже Отус со своим Просителем. Они узнали правду и, должно быть, пытались предупредить покупателей об опасности. А теперь Хельвус собирался унести всё это в могилу.

Боль накрыла её с головой. Когда Проситель проводил Сканирование, только он видел воспоминания, о которых шла речь. Это оставляло лазейку для людей: они могли утверждать, что она лжёт, если она решит рассказать правду. Южане были слишком падки на то, чтобы во всём винить богов, а она до сих пор не знала, кто были клиентами Хельвуса. Материализация воспоминаний была силой, разрешённой только во время суда, но процедурные вопросы здесь явно отошли на второй план. Все должны были узнать.

Сбросив пропитанную потом мантию, она на дрожащих ногах подошла к тому месту, где стражники Кадры удерживали всё ещё кричащую Адмию. Она опустилась на колени, охваченная пониманием того, что находится на самом краю пропасти — той самой, которую она чувствовала во время налёта Хельвуса на дом Децимуса, — и в этот раз она собиралась сделать шаг, после которого пути назад не будет. Её кровь погрузилась в «астоманд». Она крепко ухватилась за голову Адмии, где самая свежая страница «гроссбуха» воспоминаний лежала прямо на поверхности, ожидая своего часа. Сарай вытянула её наружу, в реальный мир.

В атриуме Хельвуса начали формироваться дымчатые фигуры. Стражники вздрогнули, когда прозрачная Адмия зашагала навстречу такому же призрачному Хельвусу.

— Адмия, какая неожиданность, — голос Хельвуса звучал раздражённо. — Есть причина, по которой ты выглядишь настолько ужасно?

— Твой скутум! — закричала Адмия. — Он взорвался! Я знаю, как выглядит железная пыль, когда вижу её. Ты всем лгал!

— Не строй из себя невинную. Никто не заставлял тебя его покупать.

— Мой муж мёртв из-за тебя! Ты не боишься богов?

— А почему я должен их бояться? — ухмылка Хельвуса сочилась злобой.

В движении, слишком быстром, чтобы уследить за ним, он выхватил и метнул кинжал, который вонзился Адмии прямо в живот. Она издала хрип, глядя на торчащую из неё рукоять, а затем её глаза ожесточились. Одна рука скользнула в карман. Пока Хельвус смеялся, она швырнула мешочек в камин за его спиной.

Он приподнял бровь:

— Серьёзно?..

Камин взорвался. Кровь и внутренности забрызгали стены, крик Хельвуса эхом отразился от стен атриума.

— Ты… — его рык перешёл в бульканье, когда Адмия, склонившись над ним, нависла сверху.

Она плюнула ему на голову:

— Вот тебе остаток твоей железной пыли.

Сарай упёрлась руками в пол, тяжело дыша от усилия, затраченного на материализацию. В нескольких ярдах раздался предсмертный хрип Хельвуса; его челюсть отвисла в немом ужасе. Глаза дрогнули раз, другой. И закрылись.

Её взгляд метался от неё к Хельвусу в каком-то головокружительном танце. Она заставляла себя встать, объяснить всё, как вдруг оглушительный рык разорвал кладбищенскую тишину атриума: