Остальные поспешно спустились с крыш, подальше от дома. Кадра выставил руку перед собой, заставляя Сарай встать за его спину.

— Не дыши слишком глубоко, — предупредил он.

Он поднял ладонь, черты его лица напряглись. Пламя на верхних этажах дрогнуло, его тонкие языки потянулись к нему. Он сделал то же самое другой рукой, и огонь на первом этаже жадно потянулся в его сторону. Медленно, тщательно он сжал каждую протянутую ладонь, притягивая стихию к себе. Огонь повиновался, перекидываясь с дерева и обивки мебели, чтобы подняться перед ним стеной высотой в целый дом.

Дыхание Сарай вырывалось прерывистыми рывками. Несколько стражников в страхе отпрянули, когда воздух искривился от чёрного яда. Кадра не дрогнул. Только плотно сжатые челюсти выдавали, чего ему это стоит. Он давил вниз и в стороны, пока огненная стена не разделилась на несколько красных столбов, потеряв свою силу. Соединив руки в устойчивом жесте, он повернулся к стражникам и кивнул. Выглядя такими же ошеломлёнными, как, вероятно, и она сама, они побрели обратно к своим вёдрам; вода плескалась, когда они принялись заливать остатки пламени. Она последовала их примеру, зажмурившись от едкого дыма. Воздух визжал и шипел. Через несколько минут всё было потушено.

Кадра опустил руки. — Следите за углями на верхних этажах, — напомнил он стражникам, прежде чем повернуться к ней.

Кровь зашумела у неё в ушах.

— Теперь я понимаю, почему вы Тетрарх, — сказала она, не подумав.

Его брови приподнялись.

— Раньше не понимали?

— Это было… — она запнулась. — Вы пугаете. Чей это дом?

— Главы Гильдии Зерна Адмии.

Она застыла, вспомнив женщину с острыми чертами лица на приёме у Аэлиуса. Была ли она внутри, когда случился удар?

— Этот пожар должен был бушевать часами. Почему нас не вызвали раньше?

Что-то скользнуло в глазах Кадры. Прежде чем он успел ответить, стражник позвал его, указывая на участок дерева, готовый вспыхнуть на верхнем этаже. Сарай осторожно пробиралась через груды толстых фульгуритов, разбросанных среди обломков, туда, где на корточках сидел целитель в сером плаще с задумчивым выражением лица.

— Вы нашли жертв? — крикнула она.

Выражение их лица прояснилось, стоило им заметить её мантию.

— Только его. — Они указали на чёрный силуэт у своих ног.

Мудрость и Гнев. Она вздрогнула.

Оторвав полоску ткани от своих перевязочных материалов, целитель намочил её и протянул ей.

— Оберните вокруг носа и рта. Это лучшая защита от ожогов пищевода, что у нас есть. Этот удар был очень сильным.

— Нам сообщили только час назад.

Целитель фыркнул.

— Вероятно, потому, что все — от соседей до их собственных слуг — считали, что так им и надо. Адмия и её муж, — они многозначительно покосились на труп у своих ног, — не пользовались любовью. В смысле, вам повезло бы, если бы вы дождались от неё хоть какого-то урожая в неурожайный год. Она питалась досыта, даже если это означало, что остальная часть Ур Динье голодала.

И теперь она платила по счетам. С большим трудом Сарай отвела взгляд от мужа Адмии, чей рот застыл в безмолвном крике ужаса. Совсем как у Энниуса.

— Где Адмия?

— Не нашли. — Целитель ухватил окоченевшие вытянутые руки мертвеца и поволок его к носилкам, не обращая внимания на то, как плоть цепляется за обломки. — Подумать только, при всём том, что она получила от богов, у неё всё равно не было веры! Удивительно, что в её дом не ударило раньше.

Сарай прикусила язык, чтобы не озвучить всё, что она думала по поводу такого объяснения. Обходя завалы, она помогала стражникам Кадры искать хозяйку дома. Глаза щипало от дыма, но она заметила отблеск металла. Скутум. Подойдя ближе, она уставилась на находку. Скутум-фульгур Адмии разорвало изнутри, расплавленная сталь стекала по бокам. Внутри стержня лежала какая-то масса, искры всё ещё шипели в ней. Она отпрянула как раз в тот момент, когда из-за угла показался вспотевший Гайус.

— А вот и последний, — пробормотал он, завидев стержень. — Все четыре взорвались. Отлично. — Подняв толстый кусок фульгурита, он осторожно потыкал им в скутум, ругаясь из-за снопа искр. — Гнев и проклятое Разрушение, из всех мест, куда могла ударить молния, почему именно в стержни?

— Молния ударила в скуты? Не в дом? — Она заметила скрученный кусок железа, который выглядел как остатки шпиля. — Даже не в шпиль?

— Так говорят свидетели. — Он указал на группу зевак.

Подойдя к ним, она обнаружила измотанного стражника, который пытался помешать пожилому мужчине копаться в руинах. Пообещав старику аурей за информацию, она отвела его в сторону.

— Вы были свидетелем удара?

— Конечно, — задрожал он. — Была вспышка. Через несколько секунд её дом взорвался. Лорд Фортуна сегодня был громогласен. Удар был направлен прямо в неё. Туда ей и дорога.

— Как выглядела вспышка? Она ударила прямо в дом?

— Нет, ударила во все четыре скутума снаружи. — Он выглядел недоверчивым. — Сколько же у них было веры, если ни один скутум не смог их защитить?

Почему молния не ударила в шпиль? — «Вы видели Адмию?»

Он усмехнулся:

— Конечно. Кричала на всю улицу, что порвёт Хельвуса на британский флаг.

Её подозрения сложились в единую картину. Хельвус, скутумы и его слова в ту ночь, когда он подстроил смерть Йовиана под самоубийство: «Всё, что угрожает скутам, угрожает нам и угрожает нашим клиентам».

Вложив в руки старика аурей, она вернулась к скутумам Адмии. Каждый из них был деформирован, плоские головки стержней разорваны, обнажая порошок внутри. Одно дело — расплавиться от жара, но эти скутумы взорвались.

Скутум перед ней качнулся и с глухим стуком упал на землю. Сарай замерла, когда порошок высыпался наружу. Красновато-коричневый, он искрился в воздухе, и сердце её ушло в пятки. Железная пыль. Дрожь пробежала по всему телу, ноги стали ватными. Почти каждый в Арсамее держал под рукой немного железной пыли на случай, если дрова будут слишком сырыми, или для праздничных костров. Потому что она была крайне горючей.

Это были не боги. Это был Хельвус.

Ещё больше пыли высыпалось из упавшего скутума, крупицы подхватывал ветер. Сарай отшатнулась. Если хоть одна искра попадёт на малейший уголёк, весь дом снова вспыхнет. Она не стала раздумывать. Обогнув руины с тыльной стороны, она сорвала ткань с носа и рта.

— Уходите! Вам всем нужно убираться отсюда! — закричала она, подбегая к тому месту, где Кадра разговаривал с целителем. — Нужно всех эвакуировать! — прохрипела она, чувствуя, как саднит горло. Воротник душил её, как удавка, мантии стало слишком много в этом удушающем зное. — Это место может взорваться снова.

— Покажи мне.

— У нас нет времени! В скутумах железная пыль! Она может вспыхнуть в любую секунду!

Он не медлил ни секунды, его голос прорезал шум толпы, словно топор палача:

— Покинуть территорию. Я хочу, чтобы все отошли на расстояние трёх домов, — приказал он.

Целитель вытянулся по стойке смирно, потащив тело мужа Адмии к ближайшей лошади. Стражники сгоняли зевак прочь, делая последний обход руин.

Кадра повернулся к ней, его лицо стало непроницаемым.

— Сарай…

— Мне нужно добраться до Хельвуса, — выпалила она без предисловий. — Каждый скутум здесь был набит до краёв железной пылью. Все только и твердили о вере и о том, что Адмия, должно быть, дразнила богов, раз заслужила это, но скутумы были неисправны! — Даже от этих слов перехватило дыхание. — Хельвус в опасности. Адмия только что потеряла мужа. Это мотив, а времени на подготовку у неё было предостаточно.

— Я не могу уйти, пока здесь сохраняется опасность. Хельвус, скорее всего, уже мёртв. — Он наклонил голову набок, и в его глазах блеснуло что-то зловещее. — Для тебя же будет лучше, если он мёртв.

Эти слова эхом отдавались в её голове. На долю секунды, отвратительную и долгую, она подумала о том, чтобы оставить всё как есть. Хельвус — не та потеря, о которой стоит горевать.