Тревога заскреблась внутри при воспоминании о светящемся бальном зале, который она видела в видении.
— Эти конвивиумы… они всегда в башне Делран?
— Раньше они были в башне Сидран. — Сердце Сарай рухнуло. — Помещение сдавали в аренду главам гильдий и прочим для их развлечений, но практику прекратили после случая с Девушкой из Сидранской башни. — Приняв её застывшее лицо за удивление, Анек пояснила: — Похоже, в ту ночь, когда она упала, там как раз проходил приём. Никто не говорит, кто был организатором, но все присутствовавшие клялись, что не знали ту девушку.
Она едва могла говорить:
— Обычный человек может получить приглашение на конвивиум?
— Только если он очень талантлив или очень отчаян.
Я знаю, кем из них была я. Теория Йовиана о том, что её пригласили в башню Сидран, становилась всё более правдоподобной. Она сжала пустой бокал, как якорь.
Приглашение. Тайный проход в Академию, который провёл её внутрь. Вечеринка с богатейшими людьми Эдессы. Мужчина, который подсыпал ей снадобье. И шторм после того, как она упала. Но кто привёл её туда?
Шум у входа отвлёк её внимание. Обменявшись взглядами с Анек, они обе встали на цыпочки, пытаясь разглядеть, кто вызвал такой переполох. Сарай отшатнулась, как только увидела пару пронзительных глаз.
Челюсть Анек отвисла:
— Но Кассандана говорила, что он никогда не приходит.
Кадра вышел из темноты коридора, с безразличием проходя мимо любопытствующих гостей. Он в своих мантиях. И внезапно она была счастлива, что сделала то же самое.
— Посмотри-ка, — Харион возник рядом с ней с усмешкой. — Вы сочетаетесь. Правда, на нём это сидит лучше.
Она вонзила локоть ему в ребра как раз в тот момент, когда Кадра повернулся и заметил её. Мир замер на мгновение: складки у уголков его рта разгладились, широкие плечи стали менее напряжёнными. Он искал меня. Она было двинулась к нему, но сестра «Перстня» на радостях перегородила Кадре путь.
Лёд сковал грудь Сарай. Что я творю? Ненавидя себя, она свернула к Цисуре, стоявшей у колонны. — Ты в порядке?
— Ещё хуже теперь, когда он здесь, — пробормотала подруга, смерив Кадру яростным взглядом. Её глаза казались чересчур стеклянными для спокойствия Сарай.
Она выхватила бокал из её рук, удерживая его вне досягаемости, когда Цисуре потянулась обратно. — Разве позже не будет танцев? Представь, что ты отдавишь ноги самому Тетрарху Аэлиусу.
Это успокоило Цисуре. Она сползла по стене, обмахиваясь рукой. — Ну и ночка, да? Хотя не понимаю, зачем ему нужно было приходить.
— Хотела бы я, чтобы ты сказала мне, почему так ненавидишь его.
— Он — это Марус. Разве ты не видишь? — лицо Цисуре стало серьёзным. — В нём всё от него.
Всё ли? Она слишком хорошо знала тяжесть ладони Маруса и яростные вспышки его гнева. Она не нашла ничего подобного в Кадре.
На другом конце зала сестра «Перстня» одарила Кадру кокетливой улыбкой, стараясь максимально выгодно продемонстрировать декольте в его поле зрения. Лёд в животе Сарай треснул. Довольно. Она подняла голову, заставляя себя следить за реакцией Кадры. Она чуть не поперхнулась.
Он смотрел сквозь женщину: лицо — воплощение вежливости, но настолько лишённое выражения, что дама начала теряться. После нескольких минут неловкой болтовни Кадра перевёл взгляд на Сарай и не отрывал его. Женщина замерла, побледнела и, развернувшись на каблуках, бросилась к столу с вином.
Сарай подавила хмык. Настроение значительно улучшилось, но, повернувшись к Цисуре, она обнаружила, что та увлечённо рассказывает группе дворян байки о севере.
— …и именно так собирают снежный виноград, хотя Сарай знает лучше всех. Она занималась этим годами.
Сарай съёжилась под нарастающим любопытством и насмешкой на лицах слушателей.
Похоже, не замечая этого, Цисуре обняла её за плечи. — И это не всё, что она вытворяла со своим ножом для уборки, если хотите верьте, если хотите нет. Я искренне жалела любого, кто переходил ей дорогу в Арсамее.
Тёмная фигура на краю её зрения замедлилась при этих словах. Конечно, он проходит мимо именно сейчас.
Сарай решительно проигнорировала любопытный взгляд Кадры. — Цисуре, я правда не думаю, что…
— Если кто-то смел её обидеть, она находила способ отомстить. Как-то раз пара девиц решила вломиться в её лачугу, пока она работала в таверне. Они перевернули всё вверх дном. А через несколько дней она подсыпала им в еду снотворное, пробралась к ним домой и обрила им головы, пока они спали! — Цисуре зашлась в смехе, вытирая слёзы. — Девицы, конечно, знали, что это она, но до сих пор не могут понять, как они умудрились проспать всё это время!
Кадра выглядел более заинтересованным и забавляющимся, чем когда-либо на её памяти. Неловко прочистив горло, Сарай легонько пихнула подругу.
— Ты заставишь всех думать, что я невменяемая, — процедила она сквозь зубы.
— Никогда, — Цисуре махнула рукой в воздухе, случайно выбив бокал вина из рук проходившего мимо Главы Гильдии прямо ему на мантию.
— Какого чёрта?! — Его рык эхом прокатился по залу. Все замолчали.
О нет.
Улыбка сползла с лица Цисуре, в её глазах мелькнула знакомая паника.
— Я так извиняюсь! — её голос сорвался на высокие ноты. — Вот, позвольте мне…
Прежде чем Сарай успела её остановить, она принялась похлопывать по мантии мужчины, лишь размазывая пятно. Он грубо оттолкнул её. Из горла Цисуре вырвался сдавленный звук. На другом конце зала Аэлиус оставил группу дворян и широким шагом направился к ним. Осознавая, что на них смотрят все, Сарай дёрнула Цисуре за спину, но разъярённый глава Гильдии не унимался.
— Почему вы не смотрите, куда идёте? Позорное поведение, размахивать руками, как какая-то пьяница…
— Проситель, — вставила Сарай. — Как пьяный Проситель Главного Тетрарха. С каждым случается, не правда ли?
Громкое «Верно, верно!» из группы «Перстня» разрушило хищную тишину. Раздались смешки, и толпа начала постепенно терять интерес, возвращаясь к своим делам.
Сарай увела Цисуре к краю зала, крепко обняв её за плечи.
— Дыши. Тебе не нужно ничего говорить.
Аэлиус, проходя мимо, встретился с Сарай взглядом и благодарно кивнул, уже вклиниваясь в разговор, чтобы успокоить задетоё самолюбие яростного гильдейца. Заметив балконы, выходящие на бальный зал, Сарай потянула Цисуре к одной из скрытых за занавесями лестниц.
За пологом Цисуре опустилась на ступеньку, её подбородок дрожал.
— Я всё испортила.
Слёзы угрожали смыть её искусный макияж, и Сарай, покачав головой, опустилась на колени рядом с ней.
— Всё в порядке. Это была случайность, а он перегнул палку. Все это видели. — Она повторяла слова утешения, поглаживая подругу по спине, пока та не успокоилась настолько, что смогла посмеяться над нелепостью ситуации.
— В следующий раз, если я выпью больше двух бокалов, останови меня.
— В следующий раз я приду сюда нескоро, — простонала Сарай. — А теперь иди танцуй. — Она услышала, как заиграли инструменты. — А я с радостью останусь здесь.
Цисуре ушла, напоследок крепко обняв её. Сарай решила оставаться за занавесом, пока не придёт время возвращаться к работе. С неё хватит приключений.
Вскоре её тихое убежище наполнилось музыкой. Струнные и духовые инструменты вибрировали, выводя настолько радостные ноты, что она начала понимать, почему во многих культурах Наадуир музыки был возведён в ранг Эльсаров. Она постукивала ногой в такт, когда к её занавесу приблизились чьи-то голоса.
— Не представляю, что он здесь делает. Он знает, что ему здесь не рады. По крайней мере две трети из нас потеряли деньги из-за него, — язвила женщина. — Не то чтобы мы не знали, что он натворил.
— Нет доказательств, что он убил Отуса, — заметил мужчина.
— О, правда? Кто не слышал, как Отус рычал на него? У Кадры был мотив, возможность, и он получил всё. Не могу поверить, что его не посадили в тюрьму.
