Она притворно посочувствовала:
— Тебе всё ещё больно умываться?
— Давайте не будем об этом, — вставила Цисуре. — Это была маленькая перепалка, которая вышла из…
— Ей просто повезло, — Харион невозмутимо осушил бокал. — Ещё минута, и я бы её дожал.
Сарай многозначительно посмотрела на Цисуре. Та, бросив на Хариона сердитый взгляд, потащила её через зал, представляя множеству людей. Они прошли мимо блистательного Аэлиуса, Кассанданы, ослепительной в багровом платье, и Туллуса, чьи блуждающие глаза так и рыскали по толпе. Хельвуса, к её досаде, не было видно, но влиятельных лиц хватало: трибуны из пограничных военных лагерей, преторы южных городов, очаровательные драматурги и дворянские семьи, о существовании которых она даже не подозревала, толпились у столов, уставленных диковинными яствами.
Через час, полный имён и лиц, когда никаких новых воспоминаний не всплыло, она заметила закономерность. Почти никого с севера. Она встретила лишь одного человека — пожилого трибуна. Раскол между севером и югом Ур Динье был виден сегодня как никогда. Если это самые известные и талантливые люди страны, то неудивительно, что север в ярости.
— И они неделями подавали петиции, — пожилой юдекс7 обсуждал с Цисуре северные города, которые жаловались на недавнее повышение налогов Гильдией Зерна. — Подумать только, где их здравый смысл? Зачем судиться с Гильдией, от которой зависит твой хлеб?
Потому что им всё равно нечего есть. Заставив себя молчать усилием воли, она отправила в рот пирожное, гадая, сколько людей в Арсамее убили бы за кусочек с этого стола.
Когда к их разговору присоединился Туллус, она немедленно притворилась, что с огромным интересом слушает болтовню юдекса. После множества попыток застать её наедине он, наконец, отступил, когда Цисуре потащила её знакомиться с очередной важной особой.
— Глава Гильдии Зерна Адмия, — Цисуре помахала женщине с острыми чертами лица в изумрудных одеждах, которая окинула Сарай лёгким пренебрежением. — Какое счастье видеть вас снова.
Вы знакомы? Сарай покосилась на Цисуре и натянула дежурную улыбку, чувствуя, как Глава Гильдии оценивающе разглядывает её одежду.
— Мы как раз слышали о повышении налогов, — Цисуре поморщила носик. — Наверное, нелегко справляться с такой волной критики.
Адмия пренебрежительно махнула рукой:
— Пусть жалуются сколько хотят. Это ничего не меняет. Если им нужно зерно, они заплатят за него столько, сколько мы скажем.
Пальцы Сарай крепче сжали бокал с вином.
— А на что идут дополнительные налоги?
— Ну, развитие и использование открывающихся возможностей имеют решающее значение для нашей деятельности. Растущая прибыль — признак здоровой экономики, и Гильдии являются её хребтом.
Много слов, чтобы не сказать ничего.
— Прибыль идёт на зарплаты, оборудование, расширение производства?
Брови Адмии удивлённо поползли вверх:
— Вы проявляете большой интерес к тому, как я распоряжаюсь своей казной.
Значит, деньги идут в твой карман. Вероятно, именно они оплатили её ослепительные изумрудные одежды. Сарай вспомнила те зимы, когда зерно заканчивалось. Кретус перестал подавать даже пресные лепёшки, не говоря уже о корке, которую можно было бы украсть. Так вот кто стоял за теми тяжёлыми месяцами. Хорошо откормленная гадюка.
Цисуре метнула в неё предостерегающий взгляд:
— Нет! Она просто интересуется, как вы расширяете операции. Вы не думали о том, чтобы применить земледельческие методы урдов в других странах с засушливой почвой? Я слышала, Кашьял страдает от засухи.
Адмия фыркнула:
— Их правители и слышать об этом не хотят, хотя предприятие определённо принесло бы прибыль, Конечно.
Пирожные, которые Сарай до этого с таким аппетитом отправляла в рот, теперь казались на вкус как дорожная пыль. Она полагала, что пренебрежение Кадры к закону — признак глупости, ведь как Тетрарх он мог бы изменить всё несколькими росчерками пера. Но теперь она видела: руки Тетрархии во многом связаны в экономических вопросах — манипулирование налогами Гильдий, арендная плата, цены на товары, — там, где Гильдии и знать обладают большей властью при меньшей ответственности. А их жадность была слишком глубока, чтобы слова на пергаменте могли хоть что-то исправить.
Свинцовая тяжесть в желудке заставила её передать пустую тарелку проходившему мимо слуге с едва слышным «спасибо», и тут она поняла, что потеряла Цисуре. Она щурилась, пытаясь найти подругу в толпе, когда кто-то постучал её по плечу. Группа нетрезвых молодых людей, похожих на братьев и сестёр, с любопытством разглядывала её.
— Добрый вечер. — Она скользнула взглядом по печатному перстню на руке мужчины. Дворяне.
— Ты ведь Проситель Кадры, верно? — Владелец перстня неловко хлопнул в ладоши, когда она кивнула. — Отлично. Видишь ли, он никогда не приходит, а моя сестра устала терпеть эту скуку в надежде, что он появится. — Он подтолкнул сестру, которая закатила глаза.
— Я однажды спросила, где он, — проворчала она. — Но серьёзно, почему он никогда не приходит?
Сарай была в замешательстве:
— Ну, я не могу знать наверняка. — Она полагала, что его приглашали. Аэлиус не из тех, кто проявляет пренебрежение. — Он очень занят.
— А кто нет? — усмехнулся Перстень. — Раньше он вечно пропадал где-то, да так всё и продолжается. — Он понизил голос. — Мы были магами-учениками в Академии, знаешь ли. Разные курсы, но он был известен.
Она не смогла удержаться от того, чтобы расспросить подробнее:
— Он был трудным учеником?
— Трудным? — Перстень присвистнул. — Он был гением. Буквально закручивал молнии вокруг нас. Тетрарх Аэлиус только-только стал Главным Тетрархом, а все уже прочили Кадру ему на замену. Его старик был в ярости.
— Он был в ярости каждый божий день, — добавил другой. — Не было дня, чтобы он не отчитывал его на глазах у всех.
— До жути весело было смотреть, — хохотнула сестра. — В классе Кадра был неприкосновенен, а снаружи Отус драл ему уши за залом Сафшер. — Она передразнила грубый мужской голос: — «Я хотел лучшего, а получил тебя!»
Ох. Сарай притихла. Значит, Кадра тоже это знал. Это ужасное чувство — ощущать на себе чужие взгляды, пока тебя публично унижают.
— Так ты живёшь с ним уже месяц, верно? — сестра Перстня начала с любопытством выпытывать подробности.
— Я почти не вижу его, — сухо ответила Сарай, прежде чем группа успела начать допрос. Вежливо извинившись, она побрела по залу, погружённая в свои мысли, пока путь ей не преградил знакомый мужчина с мехом вина в руках.
— Добрый вечер, деревенщина. Ты выглядела бы ещё более потерянной, если бы очень постаралась. Держи. — Телмар протянул ей бокал с вином.
— Рада видеть и вас, Маг Телмар. Но я уже…
— Просто подержи. Это помогает выглядеть менее озадаченной. Видишь? Ты не одинока и не без друзей. Ты на пути к напитку.
Сарай улыбнулась, и он остался доволен.
— Ты привыкнешь к этому, — весело ухмыльнулся он, уже заметно захмелевший. — Просто куча… как это… хоб…
— Хобноббинга? — подсказала Сарай.
— Точно! — он хлопнул себя по бедру и покачнулся. Сарай, поморщившись от боли в запястье, подхватила его под локоть и осторожно отвела в сторонку, где он принялся сообщать окружающим, что именно он «открыл её миру».
К ним присоединилась Анек, воплощение огня в алом платье, с блестящими, тугими локонами.
— Боги знают, почему он всегда такой. — Они печально покачали головой. — Но всё это мероприятие — нечто особенное. Ещё неуютнее, чем Облачение.
— Подписываюсь под каждым словом, — вздохнула Сарай. — Я здесь чужая.
— Сомневаюсь, что я здесь к месту, — пожали они плечами. — Но я буду приходить, пока не стану. Они научатся делать здесь место и для меня.
Она позавидовала их уверенности.
— А я всё время думаю, что они не сделают этого.
— Мы уже прошли самое трудное. Не каждый получает приглашение на такое, только громкие имена. Кажется, Тетрарха Кадру приглашали пару лет назад, когда он был юдексом, но после первого раза он больше не появлялся.
