Элиза подумала о том, что пережила той ночью — заново пережила изнасилование, потеряв единственный способ справляться с прошлым, когда хранилище было разбито вдребезги. Затем она подумала о том, что только что увидела — Меррик, вырывающий горло отчиму и держащий умирающую мать в объятиях.

У них двоих было достаточно эмоционального багажа, чтобы открыть собственный магазин чемоданов.

«Но он понимает, — размышляла она, глядя на следы слёз на его покрытых шрамами щеках. — Он знает, каково это — когда тебе так больно, что хочется умереть. Когда тебя никто не понимает».

«До сих пор никто не понимал», — услышала она мягкий, хриплый голос в голове.

Её глаза расширились, и она посмотрела на Меррика.

— Ты только что…

— Да. — Он кивнул. — Полагаю, наша связь углубилась снова. Теперь мы не только чувствуем эмоции друг друга, но и слышим мысли.

— Не уверена, как к этому отношусь, — осторожно сказала Элиза. — Но думаю… думаю, мне нравится.

— Мне тоже. — Меррик вздохнул. — Жаль, что мы потеряем это, когда разорвём связь. — Он посмотрел на Элизу. — Но мы не потеряем всё — важно, чтобы ты это знала, малышка. Важно, чтобы ты поверила.

— Я верю, — тихо сказала Элиза. — Я верю тебе, Меррик. И если… когда связь будет разорвана и мы разлучимся, если ты всё ещё захочешь меня, что ж, я твоя. Я скажу Джеймсу, что свадьба отменяется, и останусь с тобой. Я…

Но она не смогла закончить, потому что Меррик заключил её в медвежьи объятия, настолько крепкие, что ей едва хватало воздуха.

— Ты не пожалеешь, — прошептал он ей в ухо. — Даже без связи, я буду любить тебя. Любить вечно, малышка.

— О, Меррик… — Элиза почувствовала, как слёзы выступают из глаз, когда обняла его в ответ, вдыхая его дикий, тёмный аромат, заставлявший её чувствовать себя такой защищённой и в безопасности. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она. — Я тоже тебя люблю.

* * *

Меррику снился кошмар — Элиза была в какой-то опасности, и он не мог до неё добраться.

— Я иду, — повторял он ей снова и снова. — Я буду там через секунду, детка — клянусь!

Но казалось, будто кто-то обмакнул его ноги в свинец, и как бы он ни старался, не мог до неё дотянуться.

А затем послышался голос.

— Так иди к ней, — прошипел он ему в ухо, и даже этот звук причинял боль. Меррик посмотрел вниз и увидел, как на его груди и руках раскрываются раны. Кровь течёт ручьями по коже, словно кто-то резал его ножом. — Иди за ней, гибрид. Пока не стало слишком поздно…

— Ты, ублюдок! — Меррик боролся с инерцией сна. — Оставь её в покое. Забери меня, если нужно, но оставь Элизу в покое…

Пронзительный крик прорезал его сон, и он мгновенно сел, потянувшись к ножу, который всегда держал в сапоге.

— Какого хрена? — Он огляделся, мгновенно насторожившись, и увидел, как Элиза мечется на кровати рядом с ним.

— Не надо, — стонала она. — Не давай ему забрать меня! Тьма… Тьма, пожирающая звёзды…

— Элиза… Детка… — Меррик быстро убрал нож и заключил её в объятия. Они всё ещё лежали на низкой лежанке в лечебном шалаше, и кто-то — вероятно, мать-целительница — накрыл их свободным покрывалом из листьев яньян. — Всё в порядке, — пробормотал он, прижимая Элизу к себе, утешая её, как раньше на материнском корабле. — Всё хорошо. Я здесь.

Её глаза распахнулись, а затем снова крепко зажмурились, когда она в панике обняла его за шею.

— О, Меррик! Это было так плохо… так ужасно. — Слова лились из нее потоком, и она, казалось, не могла их остановить. — Мне снилось, что он забрал меня — забрал и не отпускал. Ты пытался добраться до меня, но не мог. И каждое слово, которое говорил мужчина… оно резало тебя, словно нож. Ты истекал кровью повсюду, но всё ещё пытался до меня добраться. Я так боялась за тебя…

Сходство их снов не ускользнуло от Меррика.

— Ш-ш-ш, малышка, ш-ш-ш, всё в порядке, — пробормотал он, нежно поглаживая её дрожащую спину. — Но о каком мужчине ты говоришь? Кто резал меня своими словами?

— Я… я не знаю. — Она отстранилась, её карие глаза были мокрыми от слёз. — Мужчина с серебряными глазами. Он был такой странный… красивый, но… но в нём было что-то не так. Чего-то не хватало. Я не могу объяснить лучше. — Она покачала головой. — Что это значит?

— Не знаю. — Меррик провёл рукой по лицу и устало вздохнул. — Хотел бы сказать, что это просто сон, но мы в центре Глубокой Сини. Некоторые утверждают, что здесь бывают видения.

— У меня уже был такой сон однажды, — нахмурилась Элиза. — Когда я выходила из стазиса, кажется. Он был настолько ужасен, что я вытеснила его из памяти. — Она покачала головой. — Думаешь, это ещё одна вещь, вырвавшаяся из хранилища? Что-то ещё, что я заставила себя забыть, и теперь возвращается, чтобы преследовать меня?

— Надеюсь, что да. — Меррик нахмурился. — Да, уверен, что так. Наверное, просочилось из твоего разума в мой через связь.

Но внутри он сомневался. Он старательно ограждал свои мысли от Элизы, но поклялся себе, что завтра они покинут Глубокую Синь и полетят обратно на материнский корабль так быстро, как только смогут. Он хотел, чтобы Элиза была в безопасности, где-то, где они смогут начать свою жизнь вместе после разрыва связи. Где-то, где он сможет защищать и любить её вечно.

Элиза была не единственной, кому снились дурные сны. За много световых лет от неё Зарн вздрогнул во сне, тихо застонав: видение снова терзало его.

— В чём дело, любимый? — прошептал на ухо женский голос — ужасно знакомый голос.

Во сне Зарн резко обернулся, пытаясь найти источник голоса — источник опасности. Он стоял в длинном тёмном коридоре и не видел ничего. Совсем ничего.

— Скучаешь по мне? — прошептал мягкий, знакомый голос, и на этот раз казалось, что женщина стоит прямо рядом с ним. — Скучаешь так же, как я по тебе?

— Кто ты? — требовательно спросил Зарн, оглядываясь по сторонам. — Чего ты хочешь от меня?

— О, я хочу того же, чего и ты, конечно. — Внезапно появилась стройная женская фигура и плавно двинулась к нему из темноты. У неё была бледно голубая кожа и светящиеся розовые глаза, которые, казалось, занимали большую часть лица. — Того, чего ты всегда хотел от меня, — продолжила она.

— Я ничего не хочу от тебя, — запротестовал Зарн. — Я даже не знаю тебя.

— О, думаю, знаешь. — Приближаясь, она изменилась. Кожа из бледно голубой стала молочно белой, глаза чуть уменьшились и приобрели экзотический разрез. Вместо круглых зрачков появились вертикальные щели, как у кошки, а волосы вдруг превратились в извивающуюся массу щупалец. Наклонившись ближе, она приблизила лицо вплотную к его — губы были всего в нескольких дюймах от его губ. — Думаю, ты хочешь секса, — прошептала она, и Зарн почувствовал, как её мягкая прохладная рука обхватила его, поглаживая там, где он отчаянно нуждался в прикосновении.

Но не от неё — никогда от неё. Он хотел оттолкнуть её руку, но, как это бывает во снах, обнаружил, что застыл на месте.

— Убирайся от меня, — прорычал он, свирепо глядя на неё. — Я не знаю, кто ты и что ты такое, но у меня уже есть пара.

Впервые женщина из сна, казалось, потеряла самообладание.

— Ах да, прелестная Лорен, — прошипела она. — Та, кого ты выбрал среди всех остальных. Хотя в последнее время ты её не выбираешь, не так ли? Ты не прикасался к ней с тех пор, как я начала посылать тебе эти сны. Это слишком… тревожно, да?

Мягкая рука, обхватившая его, сжалась, и таинственная женщина снова начала меняться.

Зарн знал, что будет дальше, но всё равно вздрогнул, когда кожа из белой стала кремовой, цвета светлого мокко, а волосы — длинными, шелковистыми и чёрными. Глаза потеряли экзотический разрез и вертикальные зрачки, став нормальной человеческой формы. Их цвет, однако, был совсем не обычным. Они стали прекрасного золотисто янтарного оттенка — такого, какой был только у его пары, Лорен.

— Лорен, — хрипло прошептал он.