— Итак, — Джеймс наконец обратил на неё внимание, удобно устроившись на сиденье. — Я так понимаю, у тебя было много увлекательных приключений, пока тебя не было.

— Можно и так сказать, — сухо ответила Элиза.

— И всё же ты вернулась целой и невредимой, — усмехнулся Джеймс. — Признаюсь, сначала я сомневался, но, похоже, тот огромный парень со шрамами, с которым ты уехала, сдержал слово. Как там его звали?

— Меррик, — Элиза подавила всхлип. — Его з-звали М-меррик.

Она закрыла лицо руками, пытаясь взять себя в руки. «Я не буду плакать, — думала она. — Я должна держать себя в руках. Нельзя расклеиваться перед Джеймсом».

После долгой неловкой паузы Джеймс прокашлялся.

— Дорогая, — осторожно произнёс он. — Ты в порядке?

— Да, — Элиза заставила себя глубоко вдохнуть. — Да, но, Джеймс, я должна тебе сказать…

— Хорошо, тогда — мы приехали, — перебил он её.

Элиза нахмурилась. Она забыла, что от центра города до престижного района Бэйшор рукой подать. Длинная улица с роскошными особняками и элитными кондоминиумами была домом для всех важных персон Тампы. Не успела она опомниться, как машина уже сворачивала на извилистую подъездную дорожку, ведущую к обширному поместью Джеймса и его особняку в георгианском стиле.

Оглядевшись, она заметила несколько машин, припаркованных на полукруглой подъездной аллее, обсаженной магнолиями. «Джеймс ждёт гостей?» — подумала она, не желая сейчас играть роль радушной хозяйки. Особенно если среди гостей окажется будущая свекровь — тогда ей точно не придётся беспокоиться о гостеприимстве. Мать Джеймса обожала быть в центре внимания на любых светских мероприятиях, что совершенно не нравилось Элизе.

— Джеймс, — спросила она, когда он помогал ей выйти из машины. — Кто все эти люди? Я вижу незнакомые машины.

— Это сюрприз, — он буквально потирал руки от восторга. — Подожди, пока увидишь, дорогая!

— Джеймс, — начала она, когда он схватил её за руку и повёл вверх по белым мраморным ступеням. — Если это какой-то предсвадебный приём, я должна сказать тебе…

— Нет, нет, ничего подобного. Просто небольшой неформальный приём в честь твоего возвращения. — Он открыл массивную входную дверь и просунул голову внутрь. — Я дома. И вы не поверите, кого я привёл с собой!

Чувствуя себя несчастной, Элиза натянула на лицо вымученную улыбку. Теперь ей придётся притворяться счастливой при виде гостей, которых пригласил Джеймс, и пытаться поддерживать светскую беседу, пока не удастся утащить его в укромный уголок и сообщить, что их свадьба отменяется. «Почему Джеймс всегда устраивает такие вещи? — думала она. — Почему он никогда не слушает, когда я пытаюсь поговорить?»

«Меррик слушал, — прошептал тихий голос в её голове. — Он слушал всем сердцем. И задавал трудные вопросы — те, которые Джеймс так охотно обходит стороной и игнорирует. Он…»

Её мысли оборвались, когда она увидела, кто стоит в дверях, ожидая её приветствия. Там была мать Джеймса, конечно же — выглядевшая очень чопорно и благопристойно, и его отец, одетый в костюм, который буквально кричал о старом богатстве. Но рядом с родителями Джеймса стояла её собственная мать, с которой Элиза не виделась более десяти лет.

И рядом с её матерью стоял Чарльз — её отчим.

* * *

Путешествие через червоточину никогда не было приятным, но на этот раз оно прошло относительно гладко. Прототип корабля вышел на дальней стороне Марса, где Земля была всего лишь крошечным голубым пятнышком вдалеке.

— Немного ближе, я думаю, — протянул Дрейвен. — Давай посмотрим на этот жалкий маленький каменный шарик получше. В конце концов, это будет последний раз, когда ты его видишь.

— Возможно, это и так, — нейтрально сказал Меррик, обходя Марс и подталкивая корабль ближе к Земле. — Но это также будет последний раз, когда ты его увидишь. Или что-либо вообще.

Дрейвен нахмурился.

— О чём ты говоришь, гибрид?

— Ты слышал меня. Я дал тебе слово Киндреда, что построю работающий генератор червоточины. Но я никогда не говорил, что ты сможешь им воспользоваться. — Повернувшись к самодовольному, серебристоглазому ублюдку, Меррик достал крошечную бомбу из кармана и включил таймер детонации.

— Что ты… — начал Дрейвен.

— Лови, — сказал Меррик и бросил бомбу прямо в него.

Но к его удивлению, бомба прошла сквозь живот Дрейвена и приземлилась в руки тролля-капитана, стоявшего позади него. Тролль издал звук, похожий на «Хурх?», и наклонился, чтобы рассмотреть свой тикающий трофей. Другие тролли вокруг него сделали то же самое, сгрудившись, чтобы посмотреть, что он держит.

«Какого хрена? — подумал Меррик. — Голограмма? Но такая реалистичная. Никогда бы не догадался…»

— Нет, вы идиоты! — Дрейвен кричал на троллей. — Бросьте её…

И тут тиканье прекратилось, и раздался пронзительный свист. Мгновение спустя раздался оглушительный взрыв. Внутренности и кровь троллей разлетелись повсюду, образовав красновато-чёрную массу. Дрейвен исчез, и затем всё и всех на борту начало втягивать в дыру, внезапно появившуюся в боку корабля.

— Во имя ада! — проревел Меррик, и его голос тут же был поглощён, когда корабль начал терять атмосферу в холодную тьму космоса. Меррик не возражал против смерти, пока мог забрать своего мучителя с собой, но Дрейвен исчез. И Меррик собирался умереть, так и не увидев Элизу снова. Умереть впустую. За…

Что-то тяжёлое ударило его по голове, и он упал, оглушённый. Последнее, что он увидел, была огромная масса мёртвых частей тела троллей, забивающих дыру от бомбы.

Затем всё погрузилось во тьму.

— Ну же, дорогая… ты меня позоришь, — прошипел Джеймс сквозь зубы, пытаясь затащить Элизу обратно в центр просторной гостиной, где все остальные гости пили напитки и вели светские беседы.

— О, я позорю тебя? Какая жалость! — прошипела она в ответ, упрямо оставаясь в выбранном ею безопасном углу. — Неужели ты не подумал, Джеймс, что у меня были веские причины не общаться с матерью и отчимом более десяти лет? Ты вообще подумал, прежде чем их приглашать?

Голос Джеймса стал раздражённым:

— Я предположил, что это из-за… — он резко замолчал, потому что разговор в комнате стих. — Извините нас, пожалуйста, — сказал он, натянуто улыбаясь. — Элиза нехорошо себя чувствует. Мы пойдём, принесём ей что-нибудь прохладное и посмотрим, не станет ли ей лучше.

— Я не хочу пить, — возразила Элиза, когда он повёл её через гостиную и столовую на огромную кухню со столом посередине и медными кастрюлями, свисающими со стен. — Я хочу уйти. Я хочу немедленно покинуть это место, Джеймс.

— Не будь смешной, — он наконец отпустил её руку и убедился, что дверь надёжно закрыта. — Ты никуда не пойдёшь. Ты сейчас же вернешься в гостиную, нальешь себе выпить и будешь вести себя как нормальный взрослый человек, а не как грубый, непослушный ребенок.

— Ребёнок? — Элиза не верила своим ушам. Не могла поверить, что Джеймс так с ней разговаривает. Или что он взял и пригласил её личный кошмар на импровизированную предсвадебную вечеринку.

— Да, ребёнок, — Джеймс процедил сквозь зубы, глядя на неё с яростью. — Я знаю всё о твоей детской ссоре с Чарльзом — как он случайно переехал твою драгоценную собаку, и ты так и не смогла его простить. Но, честно говоря, Элиза, десять лет — это уже слишком. Не думаешь, что пора забыть старые обиды?

Бак, раздавленный огромными уродливыми колёсами… Чарльз смеется, пока тащит меня по лужайке… толкает меня… причиняет боль…

Воспоминания хлынули потоком, как она и ожидала, когда барьер был сломлен. Но вместо того чтобы убежать от ужаса или попытаться снова его похоронить, Элиза каким-то образом нашла в себе силы встретиться с ним лицом к лицу. «То, что случилось, — часть меня», — подумала она, чувствуя тошноту, но оставаясь твёрдой в своём решении. — Меррик знал об этом и всё равно любил меня. Это не делает меня хуже, не делает меня плохим человеком».