Он начал входить в комнату… если бы Бак не прибежал наверх по её зову…

Она вспомнила его злое лицо, его рык разочарования, когда ему снова не дали того, чего он хотел.

«Продолжай в том же духе, дорогая. Этот паршивый пёс не вечно будет у меня на пути…»

И тут она почувствовала себя такой грязной, такой неправильной. Это был первый раз, когда она поняла, что это её вина, что он так на неё смотрит. Её вина, что он хочет… хочет… НЕТ!

Элиза изо всех сил оттолкнула ненавистное воспоминание. Она не могла сейчас об этом думать — не могла смотреть на это, не могла вынести. Не могла!

* * *

— Элиза? Детка, ты в порядке?

Она моргнула и поняла, что обеспокоенный голос принадлежал Меррику.

— В порядке? — повторила она тупо.

— Да. Только что ты была на седьмом небе, а в следующую секунду просто… выпала. Чёрт, как ты меня напугала. — Он озабоченно нахмурился.

«Меррику не всё равно. Ему правда не всё равно».

Меррику, который всё ещё лежал с ней на кровати голый. Который прикасался к ней так мягко, так нежно. Который заставил её кончить и позволил одному из трупов выбраться из хранилища.

— Нет, — сказала она, отталкивая его и вставая с кровати так быстро, как только могла. — Нет, я… мне нехорошо. Кажется, мне нужно прилечь — в своей комнате. Одной.

И прежде чем он успел сказать ещё хоть слово, она схватила с пола разбросанную одежду и выбежала.

— О, богиня… о нет! Нет!

Лисса стояла в дверях покоев Минверны и с ужасом смотрела на то, что предстало её глазам.

— Что случилось? — Советник Раст вошёл следом, его наполовину расправленные крылья едва не задевали дверной проём. Он настоял, чтобы пойти с Лиссой на этот раз, на случай, если конфронтация с бывшей верховной жрицей примет некрасивый оборот, как в прошлый раз.

«И приняла», — уныло подумала Лисса, глядя на окоченевшее тело, лежащее в луже засохшей крови. Гораздо ужаснее, чем она могла себе представить.

— Чёрт. — Губы Советника сжались в твёрдую линию, а его истинно-зелёные глаза потемнели от печали.

— Что случилось? — Надия появилась следом, пытаясь заглянуть поверх его крыльев. — Что происходит?

— Назад. Вон. Обе. — Советник выпроводил и Лиссу, и Надию из комнаты. — Не топчите место происшествия. Дайте мне осмотреться.

Лисса отступила в длинный коридор, тянущийся на половину длины священной горы, чувствуя онемение.

— Что там? — спросила Надия. — Я не увидела. Что случилось?

— Она мертва. — Лисса закрыла лицо руками. — И, о, Надия… выглядит так… словно она покончила с собой.

— Покончила с собой? Не может быть! — воскликнула Надия. Но глубокий голос советника Раста подтвердил худшие опасения Лиссы.

— Боюсь, что так. Вы обе можете вернуться, только ничего не трогайте.

Лисса заставила себя последовать за звуком его голоса и обнаружила, что он стоит на коленях над телом Минверны с мрачным выражением лица.

— Жаль, что у меня нет здесь команды криминалистов для подтверждения, но, насколько я могу судить, она вонзила кинжал себе в глаз.

Желудок Лиссы сжался при виде блестящей серебряной рукояти, торчащей из невидящего глаза бывшей верховной жрицы. Одна холодная, мёртвая рука всё ещё судорожно сжимала её, словно даже в смерти она не могла разжать пальцы.

— Это моя вина! Всё, что я сказала ей, всё, что я сделала. Если бы не я, она была бы жива.

— Не говори глупостей. — Надия обняла её за плечи. — Конечно, это не твоя вина, Лисса. Минверна была глубоко несчастной женщиной задолго до того, как ты пришла к ней поговорить. Ты не можешь винить себя.

Но Лисса винила — и очень сильно. Она всё ещё помнила беспомощный взгляд ярости и ненависти на лице пожилой женщины, всё ещё слышала рычание в её голосе, когда та обещала отомстить. «Но я не знала, что она отплатит мне вот так… отплатит собственной кровью!» — дико подумала она.

— Похоже, это случилось несколько дней назад. Кровь почти высохла. — Ноздри советника Раста поморщились. — И пахнет она, надо сказать, изрядно. Удивительно, что не хуже, учитывая жару здесь.

— Видимо, она сделала это сразу после нашей ссоры. — Лисса почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и безуспешно пыталась сдержать их. — Не могу поверить. Я знала, что ранила её, но никогда не думала, что она… что она способна на такое.

Надия пыталась утешить её, но советник Раст, очевидно, всё ещё был поглощён тем, что он назвал «местом происшествия».

— Это самый странный кинжал, который я когда-либо видел. Похоже, он сделан из одного большого серебряного алмаза.

— Дай посмотреть. — Надия шагнула вперёд и посмотрела вниз. — Трудно сказать, поскольку её рука всё ещё сжимает рукоять, но… мне кажется, это зеркальный камень. — В её голосе слышалось изумление.

— Зеркальный камень? — Советник Раст хмуро посмотрел на неё.

— Одно из самых редких и дорогих веществ во вселенной. Некоторые называют его самоцветом, но его можно формовать, как металл, — объяснила Надия. — Как Минверна раздобыла столько этого материала, понятия не имею. — Она указала на окровавленный кинжал. — Если это чистый зеркальный камень, здесь достаточно, чтобы купить небольшую планету.

— Ого. — Советник покачал головой. — Где бы она взяла деньги на что-то подобное?

Надия нахмурилась.

— Не знаю… но у меня есть подозрения.

— Какие именно? — Он посмотрел на неё, но она покачала головой.

— Нет, дай мне сначала провести небольшое расследование. Мне нужно быть уверенной, прежде чем говорить плохо о мёртвых.

Раст вздохнул.

— Хорошо. Что ж, полагаю, нам лучше привести всё в порядок. — Он посмотрел на Лиссу. — Э-э, ненавижу просить, когда ты так расстроена, но есть ли у нас какой-то протокол, которого следует придерживаться? Какие-то обычаи, когда умирает жрица?

Лисса кивнула, чувствуя холод внутри.

— Да. Когда умирает верховная жрица, все остальные жрицы соблюдают траур. Мы стрижем волосы и ходим обнажёнными — такими, какими богиня послала нас в мир, — чтобы выказать своё уважение и скорбь.

Брови советника Раста взлетели вверх.

— Э-э, правда? Это необходимо? То есть она больше не была верховной жрицей на момент… на момент своей смерти.

— Нет, но она была верховной жрицей много лет. — Лисса чувствовала, словно кто-то привязал камень к её сердцу и бросил в бездонный колодец. — Я не стану требовать этого от других жриц, но исполню сама. Я проведу свой период траура в пустыне, в одиночестве.

— О, Лисса, тебе не обязательно этого делать! — Надия обняла её за талию.

Советник прочистил горло.

— Честно говоря, я согласен с Надией. Это звучит для меня излишне сурово. Не говоря уже, что это чертовски опасно. Ты можешь погибнуть от переохлаждения там.

Лисса вскинула подбородок.

— Нет, я должна это сделать. Это мой долг, и последнее уважение, которое я могу оказать той, кто была моей верховной жрицей столько лет.

— Лисса… — начал советник Раст, но Надия покачала головой:

— Позволь мне. — Лиссе же она сказала: — Пойдём, уйдём отсюда и поговорим.

Надия увела Лиссу от жуткой сцены на полу комнаты Минверны. Они остановились в небольшой нише, залитой солнечным светом, проникающим через щели, прорубленные в скальной стене напротив. Святая гора изобилует такими трещинами, прорубленными, чтобы впустить свет и осветить тьму. Как древние первые Киндреды сделали это, никто не знает — это утерянная техника. Как бы то ни было, Лисса была благодарна за тёплый свет на своём лице. Это помогало унять дрожь.

— Что ж, Лисса, — начала Надия, но Лисса уже качала головой.

— Я знаю, что вы собираетесь сказать, госпожа, но, боюсь, не могу изменить решение. Минверна была моей верховной жрицей много лет, и я обязана оказать ей это уважение.

— Ты уверена, что делаешь это из уважения, а не из чувства вины? — тихо спросила Надия. — Ты имела полное право утвердить свой авторитет перед ней, Лисса. Ты рассказала мне, что она говорила тебе — это было непростительно.