Они так сидели, казалось, долго, не говоря ни слова, его тёплая ладонь просто лежала на ней, пока Элиза не заёрзала в предвкушении.

— Когда… когда ты начнёшь?

— Я уже начал, — прошептал он ей в ухо. — Разве я не говорил, что не нужно торопиться? — Он слегка потёр её, едва касаясь аккуратно подстриженных кудряшек вверху её лобка. Мягкое, едва заметное прикосновение заставило её содрогнуться, а в киске стало ещё влажнее.

— Боже, Меррик, — прошептала она хрипло. — Пожалуйста…

— Хорошо, — мягко сказал он, наконец, видимо, сдаваясь. — Но я не хочу спешить — ни с чем. — Он кивнул на экран. — Смотри, пока я это делаю, Элиза. Смотри, как я глажу твою горячую киску, пока ты не кончишь для меня.

Она застонала, задыхаясь, когда он раскрыл её, раздвинув средним и указательным пальцами её набухшие внешние губки и обнажая горячую розовую плоть внутри. Боже, какая же она скользкая, горячая и влажная. Как её тело могло так реагировать? После стольких лет полного бездействия оно словно оживало так, как она даже не мечтала. Оживало и переходило в форсаж.

— Нежно, — прошептал Меррик ей в ухо. Медленно он провёл длинным пальцем по её скользким лепесткам. У Элизы перехватило дыхание, когда она почувствовала его прикосновение — не к самому сверхчувствительному клитору, а рядом с ним — так, что ей стало так хорошо, что она едва могла усидеть на месте.

— О! О, пожалуйста… — она слышала, как стонет, пока он продолжал это медленное, простое движение. — Пожалуйста, Меррик… пожалуйста!

— Просто смотри, — пробормотал он. Элиза чувствовала, как его член пульсирует у её поясницы, и знала, что он так же возбуждён этой нежной, интимной близостью. — Просто смотри и учись, детка.

Элиза не могла бы оторвать взгляд от экрана, даже если бы знала, что ослепнет. Зрелище самой себя, раздвинутой у него на коленях, пока длинный толстый палец медленно скользит в её набухших складках и обратно, было почти таким же завораживающим, как и незнакомое, но мгновенно ставшее привычным ощущение его прикосновения.

— Меррик, — мягко взмолилась она. — Так хорошо… почти слишком хорошо.

— Когда становится слишком, сделай перерыв, — прогудел он. — Вот так. — Он перестал гладить её клитор сбоку, и его пальцы скользнули ко входу в её киску. — Могу я проникнуть в тебя, детка? — прошептал он ей в ухо. — Позволишь мне войти пальцами в тебя?

Элиза закусила губу. Раньше сама мысль дать ему такой свободный доступ к своему телу вызывала у неё холодный пот. И никто не вводил в неё ничего с тех пор… но она не будет об этом думать. Не сейчас.

— Да, — услышала она свой голос, радуясь, что он спросил, а не просто предположил, что можно. — Да, только медленно.

— Конечно. — Меррик кивнул ей в отражении, их глаза встретились на мгновение, и она увидела, что его глаза полны невысказанной тоски. — Просто смотри, — повторил он. — Скажи, если захочешь, чтобы я остановился. Я обещаю.

— Х-хорошо, — заикаясь, кивнула Элиз. — Я… я справлюсь.

— Да, я знаю, что справишься, детка. Потому что я не позволю с тобой ничего случиться. — Он нежно поцеловал её в щёку, а затем медленно, осторожно начал входить в неё двумя длинными, толстыми пальцами.

Элиза застонала, задыхаясь, глядя, как они скользят в неё. Она была тугой — и от страха, и от того, что не занималась сексом, — но такой влажной и скользкой от его предварительных ласк, что он вошёл с удивительной лёгкостью. К её удивлению, Меррик остановился задолго до того, как достиг конца её канала.

— Всё в порядке? — спросила она, глядя на его лицо в экране. — Всё хорошо?

— Это я хотел спросить тебя, — прошептал он. — Хотел убедиться. Хочешь, чтобы я вошёл до конца? Проник в тебя до самой глубины?

Горячий взгляд, которым он одарил её, и ощущение его пальцев, наполовину погружённых в её тугую, но податливую киску, заставили Элизу хотеть извиваться и бесстыдно стонать. Каким-то образом ей удавалось сохранять неподвижность.

— Да, — прошептала она. — Да, Меррик — войди в меня до конца.

— Я надеялся, что ты это скажешь. — Не колеблясь больше, он глубоко ввёл в неё пальцы, достиг конца её канала и мягко, но уверенно надавил, словно каким-то образом заявляя на неё права.

Элиза застонала от вспышки удовольствия, которое дало ей это нежное, интимное прикосновение. Боже, как же это было хорошо — неожиданно хорошо — так открыться ему, позволить ему проникнуть в себя.

Меррик, должно быть, тоже чувствовал себя хорошо, потому что начал говорить ей на ухо.

— Посмотри на это, детка, посмотри, как глубоко мои пальцы внутри тебя. — Он слегка вытащил их и снова ввёл, заставив её ахнуть. — Ты такая смелая, знаешь? — продолжил он. — Такая смелая, что раздвинула бедра и впустила меня, позволила мне вот так трахать тебя пальцами.

Его горячие, грязные слова снова обожгли её удовольствием, она застонала и заёрзала бёдрами. Она не могла перестать смотреть на эротичное зрелище в экране — на огромного мускулистого мужчину, который держал на коленях намного меньшую женщину и ласкал, и проникал пальцами в её мокрую, раскрытую киску.

— Меррик, — взмолилась она, задыхаясь. — Меррик, пожалуйста, мне нужно кончить.

— Не волнуйся, детка, ты кончишь, — заверил он. Медленно его пальцы, теперь скользкие от её соков, выскользнули из глубины её киски и скользнули по её клитору. На этот раз он гладил его с обеих сторон сразу, обрамляя пульсирующий бугорок между двумя толстыми пальцами, но всё равно ни разу не коснувшись его напрямую. Затем он скользнул вниз и снова вошёл в неё до основания, не забывая давить глубоко и сильно на конец её канала.

— О-о-о… — долгий вздох чистого наслаждения сорвался с её губ, когда он повторил действие снова, и снова, и снова, устанавливая тот самый важный ритм, о котором он говорил, и касаясь её с идеальной долей нежности и силы.

Элиза не могла сдержаться — она начала двигаться. Протянув руки, она схватила его за колени и сильно откинулась на него, упёршись. Затем, инстинктивно, она начала двигать бёдрами, выпячивая таз в такт его движениям, отдаваясь удовольствию от того, как его толстые пальцы снова и снова проникают в неё.

— Вот так, детка, очень хорошо, — прошептал он, и она слышала похоть в его низком голосе и чувствовала его потребность в ней у своей спины. — Оседлай мои пальцы. Трахай их.

Элиза сделала, как он сказал, чувствуя себя распутной, дикой и сексуальной, как никогда прежде. Она чувствовала, как нарастает удовольствие, когда его пальцы скользят по её клитору и снова и снова погружаются в её киску по самое основание, чувствовала, как сжимаются её внутренние мышцы, как её руки впиваются в колени Меррика, пока она работает, чтобы достичь неуловимой вершины.

Девушка в отражении выглядела как дикое существо — её длинные чёрные волосы разметались по плечам, щёки пылали, соски превратились в два твёрдых розовых камешка на концах грудей, пока она двигалась в такт пальцам большого мужчины, открываясь для того удовольствия, которое он ей дарил…

— Так держать, детка, — услышала она рык Меррика. — Работай над этим. Работай усердно. — С этими словами его пальцы снова скользнули по её клитору и глубоко вошли в её киску, наполняя её полностью и наконец перекидывая через край.

Элиза откинула голову и застонала, раскованно и без стыда, когда приливная волна удовольствия накрыла её с головой. О боже, она никогда не чувствовала ничего подобного. Ничего даже близкого. Это было так хорошо, так невероятно хорошо и правильно, и чудесно, и почему-то знакомо…

И внезапно это стало слишком.

К ней внезапно вернулось воспоминание — вспышка ослепительной яркости в голове.

* * *

Я была в своей комнате, думала, что я дома одна. Я лежала на кровати и ласкала себя. Было приятно, но страшно. Страшно, но слишком приятно, чтобы остановиться…

А потом дверь в её комнату распахнулась, и он стоял там.

«Ну, ну, ну, — сказал он, глядя на неё тем голодным взглядом, от которого ей всегда казалось, будто по телу ползут слизни, оставляя слизистый след. — Посмотри-ка, кто вырос и готов трахаться».